Книга II: Огонь над Биляром
В огромном лазарете Биляра стояла напряженная тишина. Все взгляды были прикованы к одной постели, где в жару металась маленькая Зейнаб. Она, не ведая того, стала символом.
Если лекарство Джабира спасет ее, значит, есть надежда для всего города. Если нет — город обречен умереть изнутри, тихо и мучительно, от яда, который оказался страшнее любой стали.
Айбике уже вторые сутки не отходила от девочки. Она поила ее горьким отваром, который пах дымом и травами, обтирала ее горячий лоб холодной водой и шептала суры из Корана, которые выучила совсем недавно.
В эти страшные часы ее новая вера была не политическим решением мужа, а ее личной, отчаянной молитвой, последним якорем в бушующем море отчаяния.
Рядом, хмурый и сосредоточенный, сидел сам Джабир. Для него это было не просто спасение ребенка. Это был экзамен для его науки, для его знаний, для всего того, во что он верил.
К утру третьего дня произошло чудо. Жар у Зейнаб начал спадать. Она перестала бредить и открыла глаза.
— Пить… — прошептала она.
Айбике поднесла ей чашку с чистой водой, и девочка сделала несколько жадных глотков. Ее взгляд стал осмысленным.
— Работает… — выдохнул Джабир с облегчением, которое он даже не пытался скрыть. — Клянусь бородой Архимеда, оно работает!
Весть о том, что лекарство действует, и что первая, кого оно спасло — приемная дочь самой царицы, — разнеслась по городу, как лесной пожар. Она сотворила то, чего не могли сделать ни приказы эмира, ни речи имамов.
Она вернула людям надежду. У котлов, где теперь день и ночь варилось спасительное зелье, выстроились огромные очереди. Город, стоявший на пороге отчаяния и голодного бунта, снова сплотился в едином порыве выжить.
Эмир Алмуш, узнав об этом, пришел в лазарет. Он посмотрел на свою жену, на ее уставшее, но счастливое лицо. Он посмотрел на спасенную девочку.
— Ты спасла этот город, Айбике, — сказал он тихо. — Не меньше, чем Айдар или Джабир. Твоя вера и твое милосердие оказались крепче стен.
В этот момент к нему подбежал гонец.
— Повелитель! Вернулся посол Юсуф! Он ждет тебя в тронном зале.
****
Юсуф стоял перед эмиром. Он был покрыт дорожной пылью, но держался прямо. Он рассказал все о своей встрече с Буланом. О его условиях, о его скрытых угрозах и о его явной неуверенности.
— Он не хочет воевать, — закончил свой рассказ Юсуф. — Но он боится показаться слабым. Он ищет выход, который позволит ему сохранить лицо и власть. Мой намек на раскол и на готовность нашей знати говорить с родом Волка… он услышал его. Он клюнул.
— Значит, наша ловушка сработала, — сказал Асфан, который молча слушал в углу.
— Сработала, — подтвердил Юсуф. — Но он расставил свою. Трехдневное перемирие — это не подарок. Это проверка. Он ждет, что наша «партия мира» выйдет с ним на связь. Если этого не произойдет, он поймет, что его водили за нос, и его ярость будет страшна.
Алмуш встал и подошел к окну. Он смотрел на свой город, где люди, получив лекарство, снова разбирали завалы. Он выиграл три дня. Но что делать дальше?
— Он ждет, что мы предадим друг друга, — сказал он, обращаясь к своим советникам. — Так дадим ему то, чего он ждет. Асфан, ты найдешь способ передать Булану новое послание. Якобы от имени «заговорщиков». Ты подтвердишь его подозрения. Ты скажешь ему, что эмир Алмуш слишком упрям, но есть те, кто готов к диалогу. Ты будешь кормить его надеждой, как голодную собаку, бросая ей маленькие косточки информации, пока мы готовим настоящий удар.
Это была рискованная, двойная игра.
— А что мне ответить ему официально? — спросил Юсуф.
— Ты передашь ему мой официальный ответ, — Алмуш повернулся, и его глаза были холодны, как сталь. — Передай ему, что я, Джафар ибн-Абдулла, эмир Булгарии, готов платить дань. Но не за мир. А за голову Каган-бека Завулона.
Это был неслыханно дерзкий ход. Он не просто вел переговоры. Он открыто предлагал старому генералу совершить государственный переворот. Он вбивал клин в самое сердце вражеской власти.
Айдар стоял на краю открытого провала в полу, у древнего алтаря. Воздух в огромном зале святилища был наэлектризован. С одной стороны, из пролома, который они пробили в стене, на него с ненавистью смотрели трое уцелевших «Змеев» во главе с Азаматом.
С другой стороны, в главный вход в пещеру с криками врывались воины-бурчевичи, ведомые Ташбулатом и молодым, яростным Батуром, внуком Арслан-аги. А под его ногами был путь к спасению — темный туннель, ведущий в неизвестность.
Он мог бы прыгнуть. Спасти свою жизнь. Но он понял, что в этот самый момент решается все. Если он сбежит, он навсегда останется в глазах рода Волка трусом, который бросил их разбираться с его врагами. Союз не состоится. Вся его миссия провалится.
Он сделал свой выбор. Он не прыгнул. Он выпрямился, держа в руке древний рунический меч, найденный в саркофаге.
— Воины рода Волка! — крикнул он так, чтобы его услышали все, и его голос эхом разнесся под каменными сводами. — Перед вами — убийцы, осквернившие ваше святилище! Это псы узурпатора Бека! Я пришел к вам с миром, а они принесли за мной смерть!
— Не слушайте его! — взревел Азамат, понимая, что теряет инициативу. — Он — булгарская крыса! Взять его!
Но воины Батура, видя перед собой элитных гвардейцев кагана, своих кровных врагов, уже не колебались.
— Это наша земля! — прорычал Батур. — И наши святыни! В атаку!
Азамат понял, что он в ловушке. Он и двое его воинов были отрезаны от выхода. В отчаянной, самоубийственной ярости они бросились не на толпу, а на того, кто был причиной всех их бед. На Айдара.
И в гробнице древних каганов, среди священных фресок и теней предков, начался бой. Это была не битва, а жестокая, яростная свалка. Бурчевичи, ведомые Батуром, врезались в фланг «Змеям».
Ташбулат, прорвавшись вперед, встал плечом к плечу со своим командиром, защищая его раненую сторону.
Айдар дрался в центре этого урагана. Он был ранен, но древний меч в его руке, казалось, стал продолжением его воли. Он отразил выпад одного из «Змеев» и в ответном движении полоснул его по ногам. Воин рухнул, и его тут же добили подоспевшие бурчевичи.
Азамат, видя, что все кончено, с ревом бросился на Айдара. Это был его последний шанс отомстить. Их клинки скрестились. Но в этот момент Ташбулат, рискуя собой, ударил Азамата в бок, заставив того на мгновение потерять равновесие. И Айдар нанес свой последний, решающий удар.
Когда все было кончено, в зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием воинов. Последние из отряда Тазрака были мертвы. Святилище было осквернено кровью. Но это была кровь врагов.
В зал, окруженный своими телохранителями, вошел старый Арслан-ага. Он медленно обвел взглядом поле боя: тела своих врагов, своих раненых воинов, и в центре — Айдара, который стоял, опираясь на древний меч, рядом со своим верным оруженосцем.
— Ты принес в наш дом кровь, булгарин, — сказал он, и его голос был глухим.
— Я принес в ваш дом справедливость, — ответил Айдар. — Эти волки в человечьей шкуре осквернили это святое место. Мы лишь очистили его.
Арслан-ага подошел к Айдару. Он посмотрел ему в глаза. А потом посмотрел на меч в его руке.
— Это... это клинок самого кагана Бурджана, нашего предка, — прошептал он с благоговением. — Легенды не лгали.
Он повернулся к своим воинам.
— Этот человек — не враг. Он — орудие судьбы, посланное нам нашими предками. Он прошел все испытания. Он доказал свою честь не словом, а кровью. Кровью наших врагов.
Он положил свою тяжелую руку на плечо Айдара.
— Род Волка в долгу перед тобой. Мы выслушаем тебя. И мы пойдем за тобой.
Союз был заключен. Не в тишине юрты, а в гуще боя, скрепленный не вином, а совместно пролитой кровью.