— Не буду я ей помогать, мать! — голос Сергея доносился из кухни, где он разговаривал по телефону со свекровью.
Услышав эти слова о том, что муж не намерен мне помогать, я остановилась в коридоре, не решаясь войти.
— Пусть сама разбирается со своими проблемами. Я не обязан всю жизнь за неё отвечать!
Сердце ушло в пятки. Я стояла босиком на холодном линолеуме, прижавшись спиной к стене. В квартире пахло вчерашним борщом и свежестираным бельём. За окном моросил октябрьский дождь, капли стекали по стеклу как слёзы.
— Да, мам, я понимаю, что она твоя невестка, но мне надоело быть нянькой!
О чём он говорит? Какие мои проблемы? Какая нянька? Я напряжённо вслушивалась в каждое слово.
— Ей уже тридцать лет! Пора бы и самой головой думать!
— Нет, не передумаю. Решение окончательное.
Я осторожно приблизилась к кухне. Сергей стоял у окна, спиной ко мне, в старых джинсах и свитере с дырками на локтях.
— Мам, ну хватит её жалеть! Она же не ребёнок!
Пауза. Он слушал, что говорит свекровь.
— И что, что слёзы? Пусть плачет. Может, до неё наконец дойдёт.
— Нет, дома её нет. Ушла куда-то с утра. Даже не сказала куда.
Я хотела войти и спросить, о чём речь, но ноги как будто приросли к полу.
— Ладно, мам, мне пора. Вечером зайду к вам, поговорим ещё.
Сергей повесил трубку, повернулся и увидел меня в дверях.
— А, Лена. Ты дома уже.
— Уже, — я попыталась сохранить спокойный тон. — С кем говорил?
— С мамой.
— О чём?
— Так, по мелочи.
Он прошёл мимо меня в комнату. Я последовала за ним.
— Серёж, а что за проблемы у меня такие, что ты помогать не хочешь?
Он остановился, не оборачиваясь:
— Откуда ты знаешь, о чём я говорил?
— Слышала. Случайно.
— Подслушивала, значит.
— Не подслушивала. Пришла домой, а ты как раз разговариваешь.
Сергей сел в кресло, взял пульт от телевизора:
— Ну и что теперь?
— Хочу понять, о чём речь.
— О твоём инфантилизме речь.
— О каком инфантилизме?
— О том, что ты ни одного решения самостоятельно принять не можешь.
Я села напротив него на диван:
— Сергей, объясни нормально. Что случилось?
— Ничего не случилось. Просто надоело.
— Что надоело?
— Быть твоей опорой. Решать за тебя всё подряд.
— Но я не прошу тебя всё решать...
— Не просишь? — он усмехнулся. — А кто вчера спрашивал, в какое платье одеться на работу?
— Ну... я хотела узнать твоё мнение...
— А кто на прошлой неделе полчаса выбирал в магазине, какой хлеб купить?
— Там было много видов...
— А кто каждый день спрашивает, что приготовить на ужин?
— Я думала, тебе важно, что ты ешь...
Сергей включил телевизор, переключил на новости:
— Вот именно. Ты думала. А думать надо было давно.
— О чём думать?
— О том, что пора взрослеть.
В комнате стало тихо, только диктор монотонно рассказывал про курс доллара. Я смотрела на мужа — знакомый профиль, родинка на щеке, которую я целовала восемь лет назад в загсе.
— Сергей, а что конкретно произошло? Почему вдруг такой разговор?
— Не вдруг. Давно назревало.
— Но был же какой-то повод?
Он помолчал, потом выключил звук телевизора:
— Мама рассказала мне кое-что.
— Что рассказала?
— Про твой вчерашний звонок ей.
— Какой звонок?
— Когда ты плакала в трубку и просила совета.
Я вспомнила. Действительно, вчера позвонила Галине Ивановне, была расстроенная...
— Но там ничего особенного не было...
— Не было? — Сергей повернулся ко мне. — Ты рыдала как ребёнок!
— У меня просто был тяжёлый день...
— Тяжёлый день был у тебя потому, что шеф сделал замечание по работе!
— Не просто замечание. Он кричал на меня при всех.
— И что? Разве это повод звонить свекрови и жаловаться?
— Я не жаловалась. Я просила совета, как себя вести.
— В тридцать лет просила совета, как себя вести на работе!
— А что в этом плохого?
— Плохо то, что ты не можешь сама разобраться с элементарными вещами!
Я почувствовала, как к горлу подступают слёзы:
— Сергей, ну при чём тут это? Я просто хотела поддержки...
— Поддержки? — он встал с кресла. — А где была твоя поддержка, когда у меня проблемы на работе?
— Какие проблемы? Ты мне ничего не рассказывал!
— Потому что я не бегу к маме жаловаться!
— Так расскажи мне!
— Зачем? Чтобы ты опять начала паниковать и искать, кому пожаловаться?
Слёзы всё-таки потекли по щекам:
— Ты говоришь со мной как с дурочкой.
— Потому что ты и ведёшь себя как дурочка.
— Сергей!
— Что «Сергей»? Правду говорю!
Он прошёл на кухню, я пошла за ним:
— Объясни мне, что ты хочешь от меня?
— Хочу, чтобы ты стала взрослой.
— А что значит «стала взрослой»?
— Перестала по каждому поводу советоваться, ныть, просить помощи.
— Но мы же семья! Разве семья не для того, чтобы поддерживать друг друга?
— Поддерживать — да. А нянчиться с великовозрастным ребёнком — нет.
Сергей достал из холодильника пиво, открыл банку. Руки у него слегка дрожали.
— А конкретно что ты предлагаешь? — спросила я.
— Конкретно — разберись сама со своими проблемами.
— С какими проблемами?
— Со всеми. С работой, с родителями, с подругами.
— А с тобой?
— Со мной тоже.
— То есть?
Он сделал большой глоток пива:
— То есть пора нам пожить отдельно.
— Как отдельно?
— А так. Я поживу у мамы месяц-другой. А ты подумаешь тут одна.
— О чём подумаю?
— О том, готова ли ты быть женой, а не дочкой.
Мир вокруг меня качнулся. Сергей поставил банку на стол и пошёл собирать вещи. Я осталась на кухне одна, слушая, как он в спальне открывает и закрывает ящики комода.
За окном сгущались сумерки. Дождь усилился, барабаня по подоконнику. В квартире стало как-то пусто и эхо, хотя Сергей ещё не ушёл.
Через полчаса он вышел с дорожной сумкой. Остановился в дверях кухни:
— Квартплату заплатил на два месяца вперёд. Продуктов в холодильнике хватит на неделю.
— Серёж... — начала я, но он поднял руку.
— Не надо слёз. Подумай лучше. Если решишь, что готова меняться — позвони.
Дверь захлопнулась. Я услышала, как лифт приехал и увёз его. Тишина в квартире стала абсолютной.
Первые дни я металась как загнанный зверь. Звонила подругам, плакалась маме, даже Галине Ивановне пыталась дозвониться. Но свекровь трубку не брала — видимо, была на стороне сына.
На работе я ходила как в тумане. Коллеги сочувствовали, но их сочувствие только усиливало ощущение беспомощности. Вечерами я сидела в пустой квартире и прокручивала в голове последний разговор с мужем.
Неужели я действительно такая инфантильная? Неужели восемь лет брака свелись к тому, что я стала обузой?
На четвёртый день случилось то, что изменило всё. Позвонила незнакомая женщина и сказала нечто, от чего у меня волосы встали дыбом.