Понимаете, есть моменты в жизни, когда всё переворачивается за секунду. Вот идёшь себе по привычной дорожке — работа, дом, снова работа — и вдруг что-то происходит такое, что потом вспоминаешь всю жизнь.
Работаю я фельдшером скорой помощи уже пятнадцать лет. Видела всего много — и хорошего, и плохого. Но к людскому горю привыкнуть так и не смогла. Наверное, это и хорошо.
В тот день всё началось с неприятного разговора. Елена Сергеевна, наша заведующая, вызвала меня перед сменой в кабинет.
— Валентина Ивановна, — начала она, не отрываясь от бумаг, — у меня к вам серьёзный разговор.
Я присела на краешек стула, чемоданчик с медикаментами поставила рядом.
— Вас беспокоит что-то в моей работе?
— Не совсем так, — Елена Сергеевна наконец подняла глаза. — Мне не нравится, как часто вы настаиваете на госпитализации... скажем так, социально неблагополучных граждан.
Я не сразу поняла, о чём речь.
— То есть?
— Ну, вы же понимаете — бездомные, пожилые без родственников, алкоголики. Зачем тратить койко-место и лекарства на тех, кому это уже не очень поможет?
От такой постановки вопроса у меня просто дар речи пропал. Сидела и смотрела на неё во все глаза.
— Елена Сергеевна, мы же врачи. Наша задача — помогать всем людям, независимо от их...
— Наша задача, — перебила она, — работать эффективно. А эффективность измеряется конкретными показателями. Вы меня понимаете?
Понимала я её прекрасно. Только принять не могла.
— Если всё, то я пойду, — встала я, взяв чемоданчик.
— Подумайте о том, что мы обсуждали.
На улице меня уже ждал Виктор — наш водитель. Мужчина надёжный, спокойный, работаем вместе третий год.
— Что-то лицо у тебя кислое, — заметил он, когда я села в машину. — Опять с начальством разборки?
— Представь себе, теперь мне объясняют, кого лечить стоит, а кого нет.
Виктор покачал головой.
— Время такое настало. Везде одно и то же — оптимизация, экономия. Человеческий фактор на последнем месте.
— А ты как к этому относишься? — спросила я.
— А как я могу относиться? — пожал он плечами. — Я водитель, меня никто не спрашивает. Ты скажешь везти — повезу. Куда скажешь.
Рация зашипела, и диспетчер продиктовала адрес вызова. Деревня Березняки, сорок километров от города.
— Далеко, — вздохнул Виктор. — И дорога там так себе.
— Едем, — сказала я. — В деревне тоже люди живут.
По дороге я думала о детстве. Сама росла в деревне, пока родителей не потеряла. Было мне тогда двенадцать лет. После этого — детский дом в городе, потом медучилище.
А в детстве жизнь казалась простой и понятной. Особенно помню мальчишку Серёгу из соседнего дома. Дружили мы с ним не разлей вода. Он был на два года старше, но это не мешало нашей дружбе. Вечерами сидели на заборе, мечтали о будущем. Серёга говорил, что станет инженером и построит мост через речку в центре деревни.
Помню, как увлекались тогда плетением браслетов из цветной проволоки. Серёга сплёл мне браслетик с буквой ""С"" — носила его не снимая, пока в детдом не забрали. Там, конечно, всё личное отобрали, но я потом выпросила назад.
До сих пор этот браслет дома лежит в шкатулке. Иногда достаю, смотрю — и сразу в детство переношусь.
— Приехали, — объявил Виктор.
Вызов оказался обычным. Мужчина средних лет, давление подскочило после бани. Жена перепугалась, скорую вызвала. Таблетку дали, полегчало быстро. Посоветовала обратиться к участковому врачу для подбора постоянной терапии.
На обратном пути, уже в сумерках, Виктор вдруг затормозил.
— Смотри, там кто-то лежит у дороги.
Я вгляделась в темноту. Действительно, у автобусной остановки на земле лежал человек.
— Может, пьяный? — предположил водитель.
— Проверим, — сказала я, выходя из машины.
Человек был без сознания, но дышал. Мужчина лет сорока пяти, очень худой, в рваной одежде. Явно бездомный. Замёрз до полусмерти.
— Вить, помоги затащить его в машину.
— Вал, ты уверена? — заколебался водитель. — Начальница же тебе сегодня объясняла...
— Помоги, говорю.
Кое-как перенесли мужчину в машину. Я измерила давление, пульс — всё более-менее нормально, просто переохлаждение сильное.
Когда стала ставить капельницу, закатила рукав его куртки и обомлела. На запястье — самодельный браслет из цветной проволоки. Потускневший, местами подклеенный скотчем, но я узнала его сразу. Такой же, как тот, что дома у меня лежит. И буква ""С"" еле различимая, но видная.
Сердце забилось так сильно, что в ушах зашумело. Наклонилась к лицу мужчины, всматриваясь сквозь грязь и заросшую бороду. Нет, не может быть. Это просто совпадение.
— Что с тобой? — спросил Виктор. — Побледнела вся.
— Ничего, — пробормотала я. — Поехали в больницу.
Но всю дорогу не могла отвести глаз от браслета. А что, если это правда он? Что, если это Серёга?
В приёмном покое дежурила Анна Михайловна, опытная медсестра.
— Что привезли? — спросила она.
— Переохлаждение, — ответила я. — Подобрали у дороги.
Анна Михайловна взглянула на бездомного и поморщилась.
— Опять эти... Ладно, оформлю, куда деваться.
Я помогла перенести мужчину на каталку. Он так и не приходил в сознание.
— Анна Михайловна, а можно я завтра узнаю, как он?
Медсестра удивлённо посмотрела на меня.
— А зачем? Обычный бомж.
— Просто интересно.
Дома я не могла найти себе места. Достала шкатулку, взяла свой детский браслет. Рассматривала букву ""С"", вспоминала Серёгу. Неужели тот мальчишка, который мечтал строить мосты, превратился в бездомного?
Утром, придя на работу, сразу позвонила в больницу.
— Мужчина, которого вчера привезли с переохлаждением, как он?
— А, этот, — отозвалась Анна Михайловна. — Очнулся, отогрелся. Сегодня выписываем, наверное.
— Можно я подъеду?
— Валя, что с тобой? С каких пор ты так переживаешь за бездомных?
— Объясню потом.
В больнице мужчина сидел на койке, умытый и побритый. И я сразу его узнала. Серёга. Мой детский друг Серёга. Только вот глаза у него были совсем другие — потухшие, усталые.
— Серёжа? — тихо позвала я.
Он поднял голову, вгляделся в моё лицо. Секунд десять молчал, потом медленно улыбнулся.
— Валька? Не может быть...
— Может, — сказала я, садясь рядом. — Это действительно я.
Мы просто смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Наконец Серёжа заговорил:
— Как же ты изменилась. Совсем взрослая стала.
— А ты как думал? Мне уже тридцать восемь.
— И мне сорок, — вздохнул он. — Только выгляжу на все пятьдесят.
— Что с тобой случилось, Серёж? — спросила я. — Помню, у вас семья была хорошая, обеспеченная.
Лицо его потемнело.
— Длинная история. И не очень красивая.
— У меня есть время.
Серёжа рассказывал долго. После того как я попала в детдом, его семья переехала в областной центр. Отец устроился на завод, мама работала в школе. Серёга закончил технический институт, женился, родилась дочка.
Всё шло нормально, пока завод не обанкротился. Отец остался без работы, начал пить. Серёжа пытался содержать семью один, но не справлялся. Жена ушла, забрав ребёнка. Потом родители один за другим заболели — лечить было не на что.
— Когда мама ушла из жизни, — рассказывал Серёжа, — отец совсем слетел с катушек. А я начал пить вместе с ним. Квартиру продали, чтобы расплатиться с долгами. Потом отец тоже ушёл из жизни, а я остался один. На улице.
— Серёж, но почему ты не попытался что-то изменить?
— Пытался, — горько усмехнулся он. — Но когда падаешь так низко, выбраться очень трудно. Никто не хочет брать на работу человека без документов, без прописки. А документы восстанавливать — это целая история.
Я слушала и понимала, что должна ему помочь. Но как?
— Серёжа, поехали ко мне домой. Приведёшь себя в порядок, подумаем, что делать дальше.
— Валь, не надо, — покачал он головой. — Я не хочу быть обузой.
— Не будешь. Поехали.
Дома я поселила Серёжу в маленькой комнате, которая раньше была кладовкой. Дала ему чистую одежду, оставшуюся от брата (он погиб в армии несколько лет назад).
Первые дни было трудно. Серёжа замкнулся в себе, почти не разговаривал. Я понимала — ему нужно время, чтобы поверить, что жизнь может измениться к лучшему.
На работе, конечно, начались разговоры. Виктор относился к ситуации спокойно, а вот Елена Сергеевна была недовольна.
— Валентина Ивановна, до меня дошли слухи о том, что вы приютили того самого бездомного.
— И что? — спросила я.
— Это неэтично. Врач должен соблюдать дистанцию с пациентами.
— Он мне друг детства.
— Это ничего не меняет. Подумайте о своей репутации.
Но мне было плевать на репутацию. Серёжа нуждался в помощи, и я её ему дам.
Постепенно он стал оживать. Помогал мне по дому, готовил еду. Оказалось, что руки у него золотые — починил мне кран на кухне, отрегулировал дверцы в шкафу.
— Знаешь, — сказал он как-то вечером, — я давно не чувствовал себя нужным кому-то.
— А ты нужный, — ответила я. — Очень нужный.
Через месяц Серёжа устроился подсобным рабочим на стройку. Зарплата небольшая, но для начала нормально. Мне он платить за жильё отказывался.
— Валь, я не могу брать с тебя деньги. Ты и так для меня столько сделала.
— Тогда копи на первоначальный взнос за квартиру.
— Думаешь, я смогу?
— Уверена.
Ещё через полгода Серёжа перешёл работать слесарем на завод. Зарплата стала приличной. Он снял маленькую однокомнатную квартиру на окраине, но часто заходил ко мне в гости.
Как-то он принёс мне цветы и сказал:
— Валь, я восстановил все документы, устроился на хорошую работу, снял жильё. Теперь могу сказать честно — я тебя люблю. Всегда любил, ещё с детства.
Я смотрела на него и понимала, что тоже его люблю. Того мальчишку из детства и этого мужчину, который сумел подняться после падения.
— Серёж, а помнишь, ты мне браслет в детстве сплёл?
— Конечно помню. А ты его хранишь?
Я достала шкатулку, показала тот самый браслет.
— Не могла выбросить.
— А я свой до сих пор ношу, — сказал он, показав запястье. — Он меня в самые трудные минуты спасал. Напоминал о том, что когда-то я был другим.
Поженились мы через год. Скромно, только самые близкие. Виктор был свидетелем, а Анна Михайловна из больницы — свидетельницей.
Елена Сергеевна на свадьбу, естественно, не пришла. Но зато через неделю после торжества вызвала меня к себе.
— Валентина Ивановна, я должна признать, что была неправа. Ваша история показала мне, что за каждым пациентом стоит человек со своей судьбой.
Не ожидала я от неё таких слов.
— Спасибо, Елена Сергеевна.
— И ещё. Подумайте о повышении квалификации. Есть вакансия старшего фельдшера.
Сейчас прошло уже три года. Серёжа работает мастером на заводе, мы купили двухкомнатную квартиру в новом районе. Планируем детей — пока не поздно.
А тот случай с браслетом изменил не только мою жизнь. Я поняла, что каждый человек заслуживает второго шанса. И что иногда помочь можно не только лекарствами, но просто человеческим участием.
Конечно, не каждая такая история заканчивается хорошо. Но разве это повод не пытаться? Мне кажется, наоборот.
*****
А как вы думаете — стоит ли помогать людям, даже когда не уверен в результате? Поделитесь в комментариях своими историями о втором шансе — очень интересно узнать ваше мнение!
*****
💔 Мы все когда-то любили, теряли, ошибались и снова поднимались…
В моих рассказах вы найдёте отражение собственной судьбы.
✨ Подписывайтесь и почитайте мои другие истории — они не дают забыть, что мы живые: