Зима прошла снежная, метельная, к счастью, не очень морозная. Пелагее приходилось каждый день расчищать дорожку, а вскоре – и сбрасывать снег с крыши. Поэтому когда подули теплые ветры, снег убежал ручьями в речку, она вздохнула с облегчением: зиму пережили, теперь будет легче!
До самой весны ездила Пелагея на ферму, привыкла к тяжелой работе доярки, но обнаружила и удобства в ней. Три раза в день съездить на ферму на дойку, положить корм коровам, а в остальное время можно находиться дома, с детьми. Да и дети каждый день с молоком, оно даже оставаться стало. Пелагея снимала с него сливки, простоквашу дети ели с сахаром, на ней она пекла пышки. Так что дояркой ей понравилось.
Увидев, что сосед сажает во дворе деревца, она обратилась к нему, хотя всегда робела в его присутствии – он казался ей суровым и даже сердитым:
- Михайлович, а где можно взять саженцы? Я бы посадила во дворе вишенку, яблоньку.
Сосед поднял голову:
- Так я привезу тебе. Сколько тебе нужно? Мы в школьном дворе сажаем сад, колхоз получил саженцы в питомнике по разнарядке, так что лишние все равно будем раздавать людям.
Пелагея сразу растерялась:
- Да не знаю я, сколько.
- Ладно, я закончу, зайду посмотрю, что, сколько и где можно посадить.
Вскоре сосед пришел, посмотрел двор, обошел дом.
- А где ты собираешься строить дом? – спросил он. – Если на месте старого, то сад можно посадить здесь, перед ним. А если на новом месте, то для сада остается немного: перед огородом и перед забором на улицу.
Пелагея задумалась. Она как-то еще не думала, где строить дом. Ведь если на месте старого, то где они станут жить, пока его будут строить? А строиться нужно обязательно: дети растут, скоро их всех в одну постель не положишь.
Весна шла по земле быстрым шагом. Где ступила – там зазеленело, где рукой провела – там листва зашумела, а где поцеловала – вспыхнуло разноцветье! Радугами завесила небо, бриллиантами усыпала траву по утрам.
Пелагея заметила, что речка по-другому выглядит – молодые камыши шумят, рогоз цветет розоватыми гроздьями, которые потом станут бархатистыми коричневыми початками. Она даже улыбнулась внутренне: никогда раньше не замечала, что вокруг, не видела красоты. А она вон, везде, куда только взглянешь.
Приходило время сажать в огороде все, что положено, а он не вспахан. Спросила у женщин на ферме, ей ответили, что нужно идти к председателю, он пошлет трактор.
- Только что ж ты осенью не побеспокоилась, когда всем пахали? Тогда трактор целый день по огородам работал. Неужели не видела? – пояснила Нина Иванькова.
Пелагея в растерянности пожала плечами: не знала, что нужно было тогда беспокоиться. Вроде видела, что пахали огороды, да никто не подсказал.
- Сходи все-таки к председателю. Он человек понятливый, поможет.
После утренней дойки Пелагея пошла в контору, немного помявшись, зашла к председателю. Тот выслушал ее, вздохнул:
- Где ж я тебе сейчас трактор возьму? В полях они все, с утра до самого вечера. Посевная началась, плуги уже сняли, сеялки нацепили. А из МТС вызывать для одного огорода – они ж бесплатно не работают. Не знаю, что и сказать тебе.
Пелагея кивнула и повернулась, чтобы выйти.
-Постой! – остановил ее председатель. – Огород-то у тебя большой, как у всех на вашей улице, лопатой его не вскопаешь. Попробую завтра послать один трактор – он на ремонте сейчас.
- Спасибо! – проговорила Пелагея, выходя из кабинета.
- Скажешь спасибо, когда вспашут, - ответил председатель.
Утром, когда Пелагея вернулась с утренней дойки, в окошко постучали. Она вышла. У порога стоял Николай Стецко, молодой тракторист, которого она видела в клубе на ноябрьские. Он тогда пригласил ее один раз на вальс, но танцором оказался не очень, и сам скоро это понял, поэтому все время смущался и больше не приглашал ее.
- Ну что, хозяйка, - грубовато спросил он, - сколько пахать надо? Весь, что ли огород или половину?
- Почему ж половину? – не поняла Пелагея.
- Да потому, что на весь у тебя силенок не хватит: его ж засадить нужно, а потом прополоть да убрать.
- Не волнуйся, хватит у меня силенок! У меня дети есть, помогать будут. А тебе приказано пахать весь, вот и паши!
Пелагея украдкой рассматривала Николая. Высокий, статный, чуб из-под фуражки выглядывает. Воротник на рубашке расстегнут, выглядывает сильная шея. Пелагее вдруг захотелось потрогать его короткую щетину на щеках...
- Ну как скажешь, хозяйка, - ответил Николай, прищуренным взглядом окинув лицо и фигуру Пелагеи.
Он направился к трактору, фырчащему за двором, и вскоре его звуки уже доносились с огорода.
Пелагея волновалась: у нее уже было три ведра семенной картошки – по ведру дали доярки, с которыми Пелагея сдружилась, полведра кукурузы – если собралась заводить птицу, нужно подумать и о корме для них. Женщины на ферме хвалились своими семенами и менялись друг с другом, Пелагее нечем было меняться, но все дали ей понемногу и огурцов, и редиски. А вот рассады капусты и помидоров все собирались просить в огородной бригаде – там в специальных теплицах уже выращивали эту рассаду.
Когда начался сезон посадки огородов, бригадир попросил председателя вернуть ему работниц, которых забрали на ферму, но тот отказал:
- Ты там разберешься с теми, что есть, а ферму оголять не дам! Еле нашел доярок, а ты хочешь забрать? А коров доить ты будешь? Нет, разбирайся сам с огородом, но чтоб был порядок!
Звук трактора стал удаляться, и Пелагея вышла посмотреть на огород. Он чернел свежими бороздами, в которых уже гуляли грачи. Она знала, что делать дальше, ведь огород у свекрови тоже был почти весь на ней. Не вытерпев, она взяла грабли и пошла делать грядки под лук и чеснок. Редиску она всегда сажала по картошке, просто разбросав семена среди лунок.
В это время у калитки снова загудел трактор. Пелагея подняла голову: по двору прямо к ней на огород шел Николай.
- Ну что, хватит тебе огорода? – спросил он.
- Спасибо тебе, - проговорила Пелагея, - конечно, хватит! Теперь посажу, и к осени буду с урожаем.
- Ну, спасибо – это слишком много, мне бы чего поменьше, чтоб на зуб попробовать.
Пелагея растерялась: она не готовила ничего такого, чтобы можно было угостить, поэтому, наклонив голову, будто поправляет платок, проговорила:
- Да уж и не знаю чем угостить...
- Да мы люди не гордые, - улыбнулся Николай, - что хозяева едят, то и нам пойдет!
Пелагея пошла во двор, Николай двинулся за ней.
- Проходи, - пригласила она, открыв дверь. – Только пригнись, а то мои хоромы сам видишь, какие.
Николай вошел в комнату, огляделся. Младшая дочка возилась на полу с кубиками, на окнах беленькие занавесочки, на полу самотканые половики, печка подбелена, на столике у окна книжки сложены – все чисто и аккуратно.
- Да, ну и хоромы! – воскликнул Николай. – Как вы тут помещаетесь? И кровать одна.
- А мы в тесноте, да не в обиде, - ответила Пелагея, - а ночью все вместе ложимся, и нам не бывает холодно. Садись к столу. Не обижайся, водки у меня нету, а супом с галушками накормлю, если хочешь.
- Да ладно, - вдруг проговорил Николай, - я ж пошутил, просто хотел посмотреть, как ты живешь.
- Ну, вот так и живу, - развела руками Пелагея.
Она посмотрела прямо на него, а он вдруг засуетился:
- Ну, я пошел, скажу председателю, что все выполнил.
- Спасибо! – еще раз сказала Пелагея, понимая, что в селе обычно угощают за работу. Но он сам ушел, отказался.