Тамара - это у нас в Заречье кремень-девка. Не по красоте первой была, нет. Были и позвонче, и поярче. А вот по характеру ей равных не сыскать. Глаза серые, смотрят прямо, не мигая, будто в душу твою заглянуть пытаются. Слово у нее - твердое, как камень. Если сказала - сделает. А уж если что решила, так ее с пути не свернешь, хоть трактором тащи. Жила с отцом-бобылем, хозяйство на ней было - образцовое. Корова ухожена, в огороде ни соринки, в доме все блестит. Мужики на нее заглядывались, да побаивались. Такая спуску не даст, под каблук загонит, и не заметишь как.
И вот эта самая Тамара, наша «боевая», влетает ко мне в медпункт осенним днем. Не входит, а именно влетает, так что дверь чуть с петель не слетела. Щеки горят, платок на затылок сбился.
- Семёновна! - говорит с порога, и голос звенит от досады. - Сил моих нет на это безобразие глядеть! Дай мне что-нибудь от нервов, а то я пойду и выскажу все, что думаю!
Я аж опешила. Тамару из себя вывести - это надо постараться.
- Что стряслось-то, Тамара? Отец опять за сердце схватился?
- Да при чем тут отец! - махнула она рукой. - Вадим Кашин! Пропадает ведь мужик, на глазах пропадает!
А, вот оно что. Вадим этот, Кашин, вернулся в село из города с год назад. Уехал туда парнем веселым, балагуром, а вернулся - будто тень от самого себя. Озлобленный, молчаливый, поселился в старом бабкином доме, что уже в землю врос, и ходил по селу, ни на кого не глядя. Говорили, обманули его там, и с работой, и с любовью. Ну, бывает. Только Вадим совсем скис.
А тут еще, как на грех, зачастила к нему Светлана из соседней Березовки. Девка видная, модная, смех как колокольчик. Она к нему придет, походит, носиком поведет: «Ой, Вадим, у тебя тут паутина», «Ой, а забор-то совсем упал». А он, дурень, перед ней расстилается, из последних сил пытается ей угодить. Начал дом свой латать, один корячится, а толку-то? Там за что ни возьмись - все сыплется.
- Он ведь из-за нее жилы рвет, Семёновна! - кипела Тамара, расхаживая по моему кабинету, да так, что половицы скрипели. - А она только хихикает! Он ей про душу, а она ему про новые туфли! Смотреть тошно! Дом вот-вот рухнет, а он там обои выбирает, чтобы ей, фифе, угодить! Непорядок это!
- А тебе-то что за дело, Тамара? - спрашиваю я осторожно. - Чужая жизнь.
Она остановилась как вкопанная и посмотрела на меня своим прямым, пронзительным взглядом.
- Жалко, - отрезала она. - По-человечески жалко. Помню я его другим. Он мне в детстве змея бумажного смастерил, выше всех в деревне летал. А сейчас что? Тряпка. Неправильно это. Надо помочь.
Я только головой покачала. Ну и характер. Не «люблю-не могу», а «неправильно, надо помочь». Вот такая у нее любовь, деловая, строгая.
И ведь помогла. Только по-своему.
На следующий день она подкараулила у магазина деда Егора, нашего плотника, мужика основательного, но ленивого. Я как раз за хлебом шла, видела. Встала перед ним, руки в боки.
- Дед Егор, - говорит, - разговор есть.
- Какой разговор, Тамара? Дела у меня.
- Дела подождут. Ты мне скажи, у тебя шифер с прошлого года не остался?
- Ну, остался листов пять, а тебе на что?
- Не мне. Кашину. Крыша у него - решето. Надо подлатать. Завтра с утра пойдешь к нему. Скажешь, мол, лишний остался, забирай за полцены. А разницу я тебе отдам.
Дед Егор аж крякнул от удивления.
- Это еще почему?
- Потому что так надо, - отрезала Тамара. - Мужик пропадает, а вы все мимо ходите. Или по-вашему это порядок?
И так на него посмотрела, что дед Егор только затылок почесал и согласился. Через день смотрю - он с двумя помощниками уже на крыше у Вадима возятся. Вадим сначала отнекивался, а потом сдался.
Дальше - больше. Тамара у нас целую тайную операцию по спасению рядового Кашина развернула. Завсклада Семеныча так обработала, что тот «случайно» нашел у себя на складе «ничейный» мешок цемента и сам же Вадиму его и привез. Потом организовала мужиков, чтобы помогли ему забор поправить. Сама руководила, как заправский прораб: «Тут копай, а тут ровнее ставь!»
Все это - тайком от Вадима. Он-то думал, это мир не без добрых людей, соседи помогают. И от Светланы, конечно. Та только приходила на все готовое, губки бантиком складывала и говорила: «Ну вот, уже лучше».
Самое интересное было с едой. Вадим готовить толком не умел. И вот стала у него на крыльце каждое утро появляться кастрюлька. То борща наваристого, горячего, то каши пшенной с тыквой, дымящейся. Он сначала думал, Светлана. Спросил ее. Она так на него посмотрела, будто он ей предложил корову доить.
А это наша Тамара. Встанет в пять утра, наготовит на две семьи, и пока никто не видит, отнесет ему. Не из романтических вздохов, нет. У нее логика была железная: чтобы мужик работал, он должен быть сыт. Точка. Я как-то раз увидела, как она крадется к его дому в предрассветных сумерках, поставила кастрюльку, перекрестила дверь и быстро назад. Не оглядываясь.
Вадим на глазах менялся. Отъелся, посвежел, плечи расправил. В глазах появился прежний озорной блеск. С мужиками стал здороваться, работать с азартом. Дом его преобразился, зажил, задышал. Даже цветы на подоконнике появились - это Тамара ему горшок с геранью на крыльцо поставила. Без записки. Просто как факт.
А сама она… Она не таяла и не сохла, как другие бы на ее месте. Нет. Она ходила по селу еще более строгая, еще более собранная, будто несла на своих плечах ответственность за весь мир. Только я видела, как вечерами она сидит на своем крыльце, смотрит в сторону Вадиминого дома, где горит свет, и в глазах ее - не тоска, а какая-то сложная дума. Будто она решает трудную задачу.
Кульминация грянула на Покров, на сельском празднике. Все село гуляет, столы ломятся. Вадим наш - первый парень. Рубаха накрахмалена, со Светланой под ручку ходит, сияет. И вот встает он, значит, рюмку поднимает и говорит тост.
- Хочу сказать спасибо всем, кто помог! - говорит он громко. - Настоящие у нас в Заречье люди! А тебе, Светочка, - поворачивается к ней, - спасибо за веру и вдохновение!
Светлана цветет и пахнет, принимает похвалы. А дед Егор, который уже хорошо принял на грудь, этой несправедливости стерпеть не смог. Поднялся, шатаясь.
- Эх, Вадим! Телок ты, а не мужик! - пробасил он на всю площадь. - Какое вдохновение? Какая Света? Ты вот ей спасибо скажи!
И тычет пальцем в Тамару, что стояла поодаль у старой березы.
- Это ее работа! Это она нас всех, в кучу собрала! Она за твой шифер платила! И борщи тебе по утрам не твоя фифа носила, а Тамара! Вот кто твой главный вдохновитель, понял?
Тишина на площади стала звенящей. Светлана вспыхнула, как спичка, что-то прошипела Вадиму и гордо удалилась. А Вадим… он стоял и смотрел на Тамару. Будто пелена с глаз у него спала. Он смотрел на нее так, словно видел впервые в жизни.
А Тамара? Она не сжалась, не убежала. Лицо ее залилось краской, губы сжались в тонкую линию. Это был удар по ее гордости. Ее тайну, ее личное дело выставили на всеобщее обозрение. Она развернулась так резко, что цветастый платок слетел с плеч на землю, и, не оглядываясь, не поднимая его, пошла прочь с площади. Твердым, чеканным шагом.
На следующий день я ждала драмы. Но все случилось иначе. Тихо и просто. Вадим не пошел к ней с цветами или извинениями. Он пришел к ее дому с ящиком инструментов. Молча подошел к крыльцу, которое давно покривилось, и принялся его чинить.
Вышла Тамара, встала на пороге, руки скрестив на груди.
- Что делаешь? - спросила она строго.
- Порядок навожу, - ответил он, не поднимая головы. - Неправильно это, когда у хорошей хозяйки крыльцо скрипит.
Он работал весь день. А она то вынесет ему кружку кваса, то тарелку с обедом. Молча. Они почти не разговаривали. Но это было и не нужно. Он чинил ее крыльцо, а на самом деле - строил мост к ее сердцу. Он говорил с ней на единственном языке, который она по-настоящему уважала, - на языке дела.
Вот так и началось их счастье. Не с громких слов, а со скрипа рубанка и запаха свежих стружек.
Так что же это получается, милые мои? Что любовь бывает не только тихой и жертвенной, но и вот такой - строгой, деловой, немного сердитой, но невероятно надежной? Как вы думаете, какая крепче будет?
Если вам по душе мои истории, подписывайтесь на канал. Будем вместе вспоминать, плакать и радоваться.
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку. Низкий Вам поклон за Ваши донаты❤️
Ваша Валентина Семёновна.