Марко приехал в конце мая, как и обещал. Их встреча напоминала встречу старых друзей — без бурной страсти, зато с теплом, нежностью, заботой, которая окутывала словно мягкий плед. Марко познакомился с коллегами Елены, даже с Сергеем. Мужчины обменялись рукопожатием, едва заметно и оценивающе взглянули друг на друга.
— Хороший человек, — позже сказал Марко о Сергее. — Он тебя любит.
— Мы просто встречаемся, — возразила Елена.
— Нет, он любит. Я вижу. И ты… ты тоже сможешь его полюбить.
В их последний совместный вечер они сидели на берегу моря, слушая шорох волн и вдыхая прохладу оголённых плечей. Марко помолчал, потом сказал:
— Лена, я хочу кое-что сказать. Ты очень светлый человек. Любой мужчина был бы счастлив быть с тобой. Но я живу в Италии, ты — здесь. Мы можем остаться друзьями, можно встретиться иногда, но у тебя должна быть своя настоящая жизнь. С человеком, который рядом.
Она кивнула. В её душе уже вызревало это понимание: Марко стал подарком судьбы, короткой, но важной главой — не финалом. Он был как мост от прошлого к будущему, а не пристанью.
— Спасибо, — тихо сказала Елена.
— За что? — удивился Марко.
— За то, что появился, когда казалось, жизнь оборвалась. За то, что показал: всё только начинается.
Они обнялись. Объятия эти не были страстными и не сулили будущего, но в них — тепло настоящей дружбы.
Летом Елена съездила в гости к родителям. Те не могли поверить, насколько изменилась их дочь.
— Ты помолодела лет на десять! — восклицала мама.
— И похорошела, — добавлял, чуть смущаясь, отец.
Елена рассказывала о новой работе, о Калининграде, даже о Сергее. Мама обняла дочь:
— Главное, чтобы ты была счастлива. А дети… дети — это не всё в жизни.
Елена благодарно прижалась к матери.
В августе они с Сергеем поехали в отпуск в Крым. Две недели среди моря, солнца, весёлых ужинов с лёгким вином. Без пышных клятв и обещаний вечной любви, просто двое взрослых, которым вместе удивительно спокойно, хорошо. Однажды вечером, любуясь мерцающими звёздами, Сергей задумчиво сказал:
— Не умею я красиво говорить. Но с тобой мне… правильно. Понимаешь?
Елена понимала. Может, это и не головокружительная страсть, которая была когда-то с Андреем. Но теперь — что-то более надёжное, спокойное, настоящее.
Осенью открылся второй офис. Церемония получилась пышной: приехали начальство из Москвы, местные власти, пресса. В своей речи Марина Владимировна особенно отметила вклад Елены:
— Елена Николаевна Смирнова за год превратила убыточный филиал в один из самых успешных. Это пример для всех нас.
Зал аплодировал, дарили поздравления и букеты. Елена впервые за долгое время чувствовала благодарность — к жизни, к людям, к себе.
Она стояла на сцене и думала. Год назад она беззвучно рыдала на холодном полу, уверенная, что жизнь окончена. А теперь... теперь у неё была работа, которую она любила. Город, ставший родным за удивительно короткое время. Друзья, пусть и на расстоянии, но чуткие, настоящие. Мужчина, с которым так спокойно и надёжно, что не нужно лишних слов и обещаний.
Может быть, у неё никогда не будет детей. Может, не случится той самой большой любви, как в кино. Но у неё была она сама. И это, наконец-то, оказалось вполне достаточно. В ноябре неожиданно позвонил Андрей.
— Лена, у нас сын родился.
Она искренне поздравила.
— Как назвали?
— Артём. Красивое имя, правда?
— Очень. Растите здоровыми и счастливыми.
— Лена, я хотел сказать… Спасибо.
— За что?
— За то, что отпустила меня. Что не мстила, не скандалила. Дала шанс начать заново.
— Андрей, я делала это не ради тебя. Для себя. Но рада, что у вас всё хорошо. Честно.
И это была правда. Она не желала Андрею зла, не держала обиды на Викторию. Даже Валентину Ивановну, которая потворствовала сыну — простила мысленно. У каждого теперь была своя судьба, свои заботы и радости. Пути их больше не пересекались, и в том не было ни сожаления, ни боли.
На Новый год у Лены в квартире собралась большая компания: коллеги, друзья Сергея, даже Алла приехала. Простор, который совсем недавно встречал её пустотой — теперь встречал смехом, теплом и запахом выпечки. Фейерверки запускали с балкона, шампанское текло рекой. Все дружно кричали друг другу:
- За новый год! За новые возможности!
Её окутывали чьи-то руки — Сергей, всегда надёжно и заботливо. Лена смотрела на праздничный город, залитый огнями, и думала... Как же странно устроена жизнь. Год назад она была уверена — потеряла всё. А оказалось, просто освободилась для чего-то нового.
Лена не знала, что принесёт следующий год. Может, Сергей захочет сделать ей предложение, а может, их дороги разойдутся. Может, ждут карьерные успехи, а может — перемены куда более неожиданные. Может, однажды она станет мамой… а может, будет всё так же радостно и искренне смеяться с чужими детьми — племянниками, детьми друзей.
Но вот в чём она теперь была уверена наверняка: с чем бы ни столкнула её жизнь — она справится. Она уже прошла через предательство, боль, пустоту, и вышла из этого испытания не сломленной, а удивительно сильной и цельной.
Она стала счастливой сама по себе — вне зависимости от мужчины, статуса, чужого мнения. Просто Лена Смирнова. Не жена Андрея Волкова, не бездетная, не "ещё одна брошенная". Просто она.
И этого было более чем достаточно.
Когда фейерверки отгремели, а гости начали расходиться, Алла крепко обняла Лену на прощание:
— Горжусь тобой, подруга!
Сергей помогал Лене убирать со стола. В этой простой домашней сцене было больше искренней близости, чем во всех прежних клятвах Андрея.
— Останешься? — спросила Лена, осторожно, неуверенно, и тут же осуждая себя за лёгкую дрожь в голосе.
— Если можно, — мягко улыбнулся Сергей.
— Можно, — ответила она, уже улыбаясь в ответ, и такого тёплого чувства в душе у неё давно не было.
Они стояли вдвоём на балконе, прижимаясь бок о бок, смотрели, как засыпающий город тускло поблескивал светом в сугробах. Где-то вдали ещё гремели петарды, кто-то затянул хриплую песню — слышалась то вполголоса, то перекатывалась волной через простор двора. Первая ночь нового года. Новый скачок, новый этап.
— О чём думаешь? — голос Сергея прозвучал так просто и заботливо.
Лена задумалась на долю секунды, потом еле слышно ответила:
— О том, что иногда нужно потерять всё, чтобы обрести себя. Жизнь, знаешь, всегда мудрее нас. Звучит философски, но правда.
Сергей обнял её крепче, прижал к себе:
— Хорошо, что ты себя обрела. Иначе бы мы не встретились, — тихо сказал он.
— Да, хорошо, — согласилась Лена, — Хорошо, что та тумбочка тогда грохнулась… Хорошо, что я узнала правду. Хорошо, что нашла силы уйти, уехать, начать всё с нуля. Потому что только когда теряешь прошлое, можешь по–настоящему обрести будущее.
В этот момент она поняла: всё, что ждёт впереди, теперь принадлежит только ей.
…Утро первого января встретило её запахом свежего кофе. Сергей сновал на кухне в её фартуке и ловко жарил блинчики.
— С первым днём нового года, — весело поприветствовал он её, когда Лена появилась в дверях.
— И тебя! — Лена подошла и тихонько обняла Сергея сзади, вдохнув привычный, уже родной аромат его кожи и кофе.
Это было так естественно, будто они делали подобное уже сто раз, без неловкости и притворства. Всё — настоящее.
— Знаешь, у меня предложение, — вдруг сказал Сергей, аккуратно переворачивая блин.
— Какое? — Лена подняла на него глаза.
— Мои мальчишки приедут через неделю на каникулы. Хочешь познакомиться? — не оборачиваясь, спросил он будто между прочим, но в голосе сквозило напряжение.
Лена внутренне вздрогнула. Дети… чужие дети. Она вдруг замерла.
— Если не готова — не надо, — быстро добавил Сергей. — Просто подумал…
Но Лена перебила:
— Хочу. Правда хочу познакомиться, — прямо сказала она, вдруг сама удивившись своей твёрдости. И это было настоящей правдой. Да, эти мальчишки были не её детьми и, возможно, никогда ими не станут, но… может быть, они смогут стать друзьями. А может — она станет для них хотя бы той самой «любимой тётей», о которой мечтала вчера.
Неделя пролетела в хлопотах и волнении. Лена нервничала — как перед экзаменом — что приготовить, как встретить, понравится ли детям. Сергей только отмахивался:
— Будь собой, они нормальные пацаны, не кусаются.
Лена закупилась настольными играми, запаслась ингредиентами для домашней пиццы (ну какой мальчишка не любит пиццу!), даже приобрела игровую приставку, хотя ни разу в жизни не держала джойстика в руках.
Когда Сергей привёл их, Лена заметила — мальчишки копия отца. Русые волосы, ярко-голубые глаза, такие же открытые, «луковые» улыбки. Старший, Максим, держался сдержанно, внимательно и оценивающе разглядывал Лену сквозь прищур. Младший, Даня, с порога вывалил кучу вопросов:
— А у вас есть вай-фай? А можно посмотреть балкон? А вы умеете готовить пасту? Папа не умеет, у него она всегда разваривается!
Она рассмеялась — умела. Хотят, чтобы научила папу? Конечно. А ещё можно было бы научить его не сжигать яичницу. Вечер прошёл удивительно легко. Они готовили пиццу, каждый — свою, с любимыми ингредиентами. Максим постепенно оттаял, даже начал рассказывать о школе.
Играли в настольные игры — она даже поддавалась, но не слишком явно. Когда пришло время расходиться, Даня вдруг обнял её.
— Тётя Лена, вы классная!
— Правда, Макс? — спросила она.
Старший кивнул, улыбнулся. Сергей смотрел на них с такой нежностью, что у Елены защемило сердце.
— Спасибо, — прошептал он, и они ушли в свою комнату в его квартире. За что? За то, что она дала им шанс. И себе тоже. Елена пожала плечами — они хорошие ребята. С ними было легко. Не всем это дано. Его бывшая коллега, с которой Сергей пытался встречаться, честно призналась — она не готова к чужим детям. Елена тоже когда-то думала, что не готова. Но, может быть, всё дело в том, чтобы перестать думать о детях, как о чужих? Они просто дети. Маленькие люди со своими страхами, интересами, мечтами. За неделю каникул они сдружились.
Они ходили в кино на новый мультфильм, где Елена смеялась громче мальчишек. Ездили в аквапарк, где Даня научил её съезжать с самой страшной горки. Гуляли по городу, и Елена рассказывала им легенды старого Кёнигсберга — специально к этому прочитала несколько книг. Максим увлёкся историей, даже попросил сводить его в музей.
— Тётя Лена, а вы историк? — однажды спросил он.
— Нет, экономист.
— Но история ведь так интересна...
— У каждого своё мнение, — дипломатично ответила Елена.
В последний день каникул они устроили маленький прощальный ужин. Мальчишки помогали готовить, накрывать на стол. За десертом Даня вдруг спросил:
— Папа, а тётя Лена будет твоей женой?
Повисла неловкая пауза.
— Даня, — отдёрнул его Максим.
— Что? Мне просто интересно. Она ведь классная и папе с ней весело.
Сергей смутился:
— Даниил, это не твоё дело.
— Почему не моё? Я же буду приезжать.
— Мы пока просто встречаемся, — спокойно сказала Елена. — Но если вы не против, я буду рада видеть вас в следующие каникулы.
— Ура! — подпрыгнул Даня.
— А летом можно на море?
— Конечно можно, — улыбнулся Сергей, — если тётя Лена нас пригласит.
— Приглашаю, — кивнула Елена.
И в этот момент она впервые почувствовала: это были не просто слова.
Елена действительно хотела провести с мальчишками лето, научить их чему-то, увидеть, как они растут. Когда Сергей проводил сыновей в Москву, он вернулся какой-то притихший, задумчивый.
— О чём думаешь? — спросила она, когда он сел рядом, рассеянно держась за чашку чая.
— О том, что Даня, наверное, прав, — тихо ответил он. — Ты действительно классная.
— А мне с тобой хорошо, — мягко улыбнулась Елена.
— Лена, я понимаю, мы встречаемся не так уж давно, но может быть...
Он запнулся, замолчал, подыскивая слова. Елена вдруг испугалась — не его, не его возможного предложения, а себя самой. Готова ли она снова поверить? Позволит ли себе довериться ещё раз?
— Сергей, давай не будем спешить, — тихо сказала она. — Мне нужно время. Понимаешь?
Он кивнул, смущённо улыбнулся.
— Конечно. Прости, не должен был...
— Должен. И я рада, что ты это чувствуешь. Просто…
— Давай подождём. Хотя бы до лета, — предложила она.
Он растроганно дотронулся губами до её лба:
— До лета так до лета. Я никуда не тороплюсь.
В феврале выяснилось неожиданное: позвонила Виктория.
— Елена, здравствуйте.
— Здравствуйте, — удивлённо отозвалась Елена.
— Я знаю, звонок выглядит странно. Но… Можно с вами встретиться?
Первым порывом было отказаться. "Зачем ворошить прошлое?" Но любопытство взяло верх.
— Я в Калининграде, — напомнила Елена.
— Знаю, — быстро отозвалась Виктория. — Я могу прилететь. Это важно.
Они встретились в кафе на набережной. Виктория появилась необыкновенно уставшей: круги под глазами, осунувшееся лицо, хотя всё равно она казалась красивой — не той ухоженной красавицей, какой казалась в прошлом, а настоящей, живой женщиной.
— Спасибо, что согласились, — первой заговорила Виктория, нервно улыбаясь. — Я долго не решалась… Думала, стоит ли вам вообще писать...
Тут голос у неё дрогнул, она опустила глаза.
— Знаете, — выдохнула, — я чуть не поперхнулась кофе. — Андрей мне изменяет.
Эта фраза повисла в воздухе, как вызов — и смешной, и горький. С какой-то молодой девушкой из своего отдела — двадцать три года, блондинка, длинные ноги. Всё по шаблону. Елена не знала, смеяться или плакать. Карма? Справедливость? Или Андрей просто такой человек?
— И зачем вы мне об этом рассказываете? — спросила она наконец.
— Потому что вы единственная, кто поймёт... Кто знает, каково это, — прошептала Виктория.
Елена откинулась на спинку стула, задумчиво скрестив руки.
— Виктория, когда вы были той другой женщиной… вы думали: а вдруг он и вам изменит? — тихо спросила она.
Виктория отрицательно покачала головой:
— Я думала, у нас настоящая любовь. Что со мной он другой.
— Они всегда другие. С каждой новой. Пока не надоест, — спокойно заметила Елена.
— Вы… злорадствуете? — с отчаянием спросила Виктория.
— Нет, — покачала головой Елена. — Мне вас жаль. Искренне. Но я не понимаю… чего вы хотите услышать? Совета? Сочувствия? Прощения?
— Не знаю… — Виктория расплакалась. — Наверное, всего сразу. Елена, я так виновата перед вами. Я разрушила вашу семью…
— Нет, — твёрдо перебила её Елена. — Андрей разрушил. Вы были инструментом, не причиной. Если бы не вы — была бы другая. Позже или раньше.
— Откуда вы знаете?
— Потому что человек, способный годами жить двойной жизнью — врать, изворачиваться — не меняется. Это его суть.
продолжение