Они сидели молча. За окном шёл снег, а редкие прохожие спешили по своим делам.
— Что вы будете делать? — спросила Елена.
— Не знаю. У нас двое детей. Артёму всего три месяца, — тихо ответила Виктория. — Куда я пойду?
— Туда же, куда пошла я. В новую жизнь.
— У вас не было детей?
— Да. Но у меня и не было мужчины, который бы меня поддержал. А у вас — профессия, молодость, красота… Справитесь.
Виктория посмотрела на неё внимательно:
— Вы меня прощаете? — спросила она почти шёпотом.
Елена задумалась. Прощает ли она?
— Знаете, Виктория, — еле слышно произнесла Елена, — я вас не прощаю. И не не прощу. Вы просто есть, как есть дождь, снег, ветер. Как есть моё бесплодие, развод, новая жизнь… Вы — часть моей истории. Но не самая важная. И уж точно не та, о которой я часто думаю.
Виктория кивнула, вытерла слёзы:
— Спасибо. За честность… и за то, что выслушали.
Уже у самой двери она обернулась:
— Елена, а вы счастливы?
Елена слабо улыбнулась:
— Да. Не идеально счастлива, не как в сказке… Но да, счастлива. А счастье — это ведь не отсутствие проблем. Это умение с ними справляться и находить радость несмотря ни на что.
— Научите меня… — печально попросила Виктория.
— Этому не учат. Это приходит. Через боль… слёзы… но приходит.
— Удачи вам, Виктория.
Вечером Елена рассказала Сергею о встрече. Он слушал, хмурился:
— Зачем ты согласилась?
— Любопытство. И ещё… Чтобы закрыть эту дверь окончательно.
Елена задумалась, а потом продолжила:
— Знаешь, когда я увидела её — растерянную, преданную, с двумя маленькими детьми — я почувствовала не злорадство, а облегчение. Что это не я. Что я вовремя ушла. Что моя жизнь теперь принадлежит мне.
Сергей обнял её:
— Ты удивительная женщина. Другая бы злорадствовала.
— Я не другая, — сказала она, — просто поняла: держать зло — значит отравлять себя. А я хочу жить.
В марте к Елене неожиданно приехала мама. Без предупреждения, с двумя чемоданами.
— Мам, что случилось? — испуганно спросила Елена.
— Ничего. Просто решила навестить дочь. Можно?
— Конечно, можно!
Мама осмотрела квартиру, познакомилась с Сергеем, который как раз пришёл с ужином.
— Хороший мужчина, — заметила она, когда Сергей вышел из кухни. — Надёжный. Не как тот.
— Мам, не сравнивай…
— А почему бы не сравнить? Имею право. Тот красавчик оказался лицом, а этот, может, и не такой яркий, зато настоящий.
Мама прожила у Елены две недели. Они гуляли по городу, мама восхищалась архитектурой, морем, даже работой дочери...
— Ты расцвела, доченька. Я так за тебя рада, — говорила мама, наблюдая, как Елена накрывает на стол.
На восьмое марта Сергей принёс цветы сразу двум женщинам — и Елене, и её маме, а вечером пригласил обеих в ресторан. Мама была в полном восторге: Сергей оказался воспитанным, обходительным, да ещё и готовить умел.
— Леночка, не упускай такого, — поучительно говорила она.
Елена только смеялась:
— Мам, я не ловлю. Я просто живу.
Перед самым отъездом мама вдруг задержалась в прихожей.
— Знаешь, Лена, я хочу тебе кое-что рассказать.
Елена немного насторожилась — мама никогда не говорила об этом вслух.
— Я ведь тоже не могла иметь детей после тебя, — осторожно начала она. — Мы с папой так хотели большую семью… Но после твоего рождения что-то пошло не так. Врачи сказали — бесплодие. Я плакала, убивалась, думала, папа уйдёт… Но он не ушёл, дочка. Не ушёл. Да что там… Он сказал: «Ну значит, будем любить одну в три раза сильнее». И любили. Я хочу, чтобы ты это знала. Тебя было достаточно. Одна ты — и этого счастья было полным-полно, с избытком, до самого края.
Елена обняла маму крепко, прижалась и вдруг заплакала — от облегчения, нежности, какой-то старой боли, о которой даже забыла.
— Спасибо, мам, — прошептала она. — Мне это было очень нужно услышать.
Мама погладила её по волосам и добавила:
— И ещё… Если этот Сергей вдруг предложит — соглашайся. Чужие дети могут стать родными, если открыть им сердце. А у тебя сердце большое, я же знаю.
…В апреле Елене предложили повышение: место руководителя по всему северо-западу. Ответственности теперь становилось больше, разъездов — тоже, но и карьерный рост был немыслимый.
— Соглашайся, — сразу сказал Сергей.
— Но я буду проводить здесь меньше времени…
— Зато когда ты будешь здесь — это будут по-настоящему твои дни. Да и я не собираюсь сидеть на месте: мне предлагают возглавить проект в Европе, — улыбнулся он лукаво. — Можем летать друг к другу.
Елена приняла приглашение руководства. Первое совещание в новой должности прошло в Петербурге — городе, где её бывший муж теперь жил чужой, новой, жизнью. Она нарочно приехала днём раньше, прошлась по привычным улицам Васильевского острова, нашла старые пятиэтажки, где Андрей снимал для Виктории квартиру. Обычный дом, ничего особенного. Постояла пару минут, посмотрела на окна и… ушла, не чувствуя ничего. Как будто это был кусочек чужой жизни, случайно увиденный во сне.
Под вечер позвонил Марко:
— Лена, у меня новости — я женюсь!
Елена прямо просияла:
— Поздравляю! Кто она?
— Архитектор, как и я. Встретились на конференции. Лена, если бы не ты, я бы до сих пор зализывал раны. Ты показала — можно жить дальше. Спасибо.
И Марко она тоже поблагодарила мысленно — за всё.
В мае, на майские праздники, вновь приехали мальчишки. На этот раз — на целую неделю. Все вместе отправились на Курскую косу, поселились в маленьком домике у самого моря. Максим увлёкся фотографией, Лена подарила ему свой старый фотоаппарат. Даня научился плавать, а Сергей терпеливо учил его в ещё холодном, весеннем море. По вечерам они жарили шашлыки, играли в бадминтон, просто болтали — про всё на свете.
— Тётя Лена, а у вас будут свои дети? — вдруг спросил Даня во время ужина. Максим тут же толкнул его локтем:
— Не твоё дело.
— Всё нормально, — улыбнулась Лена. — Даня, у меня не может быть своих детей.
— Я болею, — сказала она просто.
Мальчик нахмурился.
— Совсем-совсем не может? — беспокойно уточнил он.
— Совсем, — тихо ответила Лена.
— Это грустно, — вздохнул Даня. Он подошёл и крепко обнял её.
— Но зато у вас есть мы. Правда, папа?
Сергей кивнул, с трудом заглатывая комок в горле.
Той ночью, когда мальчишки давно спали, Сергей сделал ей предложение. Без торжественных речей, без вставания на колено. Просто достал коробочку с кольцом — простым, из белого золота, с маленьким, едва сверкавшим бриллиантом:
— Лена, выходи за меня... Я знаю, мы вместе пока недолго. Знаю, у тебя были неудачи. Знаю, у меня дети, обязательства. Но я люблю тебя. И мальчишки тебя любят. Будь моей женой.
Лена смотрела то на кольцо, то на Сергея, то на своих спящих по соседству мальчиков. Тихо спросила:
— Сергей, а если ты встретишь кого-то, кто сможет родить тебе ещё детей?
— Не встречу, — тихо ответил он.
— Откуда ты знаешь?
— Просто не буду искать. Мне достаточно того, что есть. Тебя, мальчишек, жизни с вами. Лена, семья — это не только кровь. Это выбор. И я выбираю тебя.
— Хорошо, — прошептала Лена.
— Хорошо? — не поверил он.
— Да. Выхожу. Но с условием: никакой пышной свадьбы, никаких клятв о вечной любви. Просто роспись и ужин с родными.
— Согласен на всё, — с облегчением выдохнул Сергей.
Он надел кольцо ей на палец — оказалось, что оно сидит идеально.
— Откуда знал размер?
— Алла подсказала, — улыбнулся Сергей, будто раскрывая маленький семейный заговор.
Лена рассмеялась впервые за этот вечер — легко и деловито, как умеют только женщины, решившие не отступать от счастья.
Утром, за завтраком, Даня первым заметил кольцо.
— Ого! Это что, папа предложение сделал?!
Лена кивнула.
— Ура! — мальчик запрыгал на табуретке. — Теперь вы будете нашей настоящей тётей!
— Не тётей, а мачехой, — поправил Максим.
— Фу, мачеха — это как в сказках, злая, — скривился Даня.
— Не обязательно злая, — мягко заметила Лена.
— Можно быть доброй мачехой.
— Тогда пусть будет просто Лена, — решил Максим. — Просто наша Лена.
Лена чуть не расплакалась от этого простого «наша». Свадьбу назначили на август. Лена позвонила родителям — они были рады и счастливы.
Алла визжала в трубку так, что ее радость чувствовалась даже сквозь расстояние. Наконец-то, свершилось. Она не сдерживала эмоций:
— Я уж думала, вы до пенсии будете тянуть!
Поздравления шли друг за другом — даже Марина Владимировна прислала сообщение, вслед за ней и Алла:
— Елена Николаевна, я так рада за вас. Вы заслуживаете счастья.
А в июне случилось еще одно событие. Позвонила незнакомая женщина; голос ее был спокойный, деловой.
— Здравствуйте, Елена Николаевна? Меня зовут Марина, я из Центра усыновления. Мы получили ваше заявление, поданное четыре года назад.
Первые мгновения эта новость ошеломила Елену Николаевну. Действительно, когда-то с Андреем они собирали документы, хотели усыновить ребёнка… Но потом начались попытки ЭКО, жизнь завертелась, они забыли.
Теперь вновь — судьба напомнила о себе.
Марина продолжала:
— У нас есть девочка, три года. Если пожелаете, можете познакомиться.
После недолгого разговора Елена Николаевна тут же позвонила Сергею, коротко пересказала суть.
— Езжай, посмотри, — вздохнул он. — Но решение ты примешь сама.
В детском доме её встретила та же Марина и спокойная воспитательница.
В игровой комнате, в углу, сидела маленькая девочка — худенькая, с серыми глазками и русыми волосами. Соня. Она внимательно, по-взрослому, рассматривала свою пирамидку, складывала кольца в строгом, мелком порядке, будто этим могла что-то исправить внутри себя.
— Соня, познакомься, это тётя Лена, — мягко сказала воспитательница.
Девочка подняла глаза, осмотрела Елену Николаевну долгим — будто ищущим — взглядом.
— Здравствуйте, — выдохнула она совсем тихо.
— Здравствуй, Сонечка. Красивая у тебя пирамидка. Только, смотри… По-моему, синий должен быть после зелёного. А как ты думаешь? Или, может, соберём, как радугу?
Соня не сразу ответила, но вдруг кивнула.
Они сели на полу, вдвоём перебирали цветные кольца, спорили, пробовали разные порядки. Каждый день в течение двух недель Елена Николаевна приезжала к девочке: вместе они рисовали, читали сказки, простые книжки. Соня становилась все более открытой, училась улыбаться — сначала едва заметно, потом шире, смелее.
Однажды, играя в уголке, Соня вдруг спросила:
— Тётя Лена, вы меня заберёте?
Сердце Елены Николаевны дрогнуло.
— А ты хочешь, чтобы я забрала?
— Хочу. Вы добрая и красиво читаете.
В этих детских словах слышалась невидимая правда — такая, что взрослым даже не снилась. На третьей неделе вместе с Еленой Николаевной приехал Сергей. Соня поначалу пряталась за нее, с опаской выглядывала на гостя.
— Это дядя Серёжа, — представила Елена Николаевна. — Он хороший.
— У него большие руки, — с опаской прошептала Соня.
— Большие, но добрые, — улыбнулась Елена Николаевна. — Хочешь проверить?
Сергей опустился на корточки и протянул ладонь; девочка осторожно коснулась его пальцев, а потом положила крошечную ладошку ему в руку.
— Тёплая, — удивилась Соня, и, кажется, впервые чуть-чуть улыбнулась.
— А у дяди Серёжи есть два сына, — добавила Елена Николаевна. — Они тоже хорошие.
— Мальчишки дерутся, — настороженно произнесла Соня.
— Эти не дерутся... Ну, иногда борются, но по-доброму, — рассмеялась Елена Николаевна. — Хочешь познакомиться?
Они привезли мальчишек на следующий день. Даня сразу же начал показывать фокусы с монеткой, а Максим принес яркую книжку с картинками. Через час все трое уже сидели рядышком, обнявшись, и внимательно листали страницы, иногда что-то друг другу показывая и смеясь.
— Пап, давай заберём её домой, — вдруг выдал Даня. — Она же маленькая, ей нужна семья.
— Это решать тёте Лене, — серьезно и осторожно возразил Сергей.
Но Лена уже всё для себя решила.
Она смотрела, как Соня робко улыбается, слушает веселые истории Дани, как Максим поправляет ей на плече сползший свитер… Всё стало понятно — эта девочка будет её дочерью. Не по крови, но по её собственному выбору.
Оформление бумаг заняло почти месяц: бесконечные документы, проверки, собеседования. Но Лена не отступала.
— У вас нет мужа, — выговаривали ей в опеке.
— Выхожу замуж в августе, — спокойно отвечала она.
— У вашего будущего супруга двое детей, — продолжали сотрудники, — они не против?
— Они мечтают о сестрёнке, — улыбалась Лена.
— Вы работаете руководителем, часто ездите в командировки…
— Буду больше работать из дома, — стояла на своём Лена.
На каждый довод — веский, уверенный ответ.
В июле они наконец забрали Соню домой. Девочка вышла из ворот детского дома с маленьким потрёпанным рюкзаком — в нём умещалось всё имущество: две футболки, одни джинсы и заезженная кукла с оторванной рукой.
— Это всё? — тихо спросила Лена, глядя в рюкзак.
— Это всё моё, — вполне серьёзно ответила Соня.
— Теперь у тебя будет больше, — пообещал Сергей.
Первые дни дома были трудными. Соня робела, боялась остаться одна, просыпалась по ночам с криками. Лена ставила у её кровати раскладушку, сама засыпала, держа Соню за руку.
— Ты не уйдёшь? — шептала девочка каждый вечер.
— Не уйду, — уверенно отвечала Лена. — Обещаю.
На пятый день всё изменилось. Соня, забывшись, тихо позвала:
— Мама…
Потом спохватилась, исправилась:
— Тётя Лена, можно воды?
Лена принесла воды, села рядышком.
— Соня, — спросила она мягко, — ты можешь называть меня мамой… если хочешь.
Девочка кивнула и прижалась к ней.
Через несколько дней приехала Алла познакомиться с Соней, привезла целую гору подарков: платья, игрушки, книжки.
— Ты с ума сошла, — смеясь, возмутилась Лена.
— Имею право баловать крестницу, — отмахнулась Алла.
— Она ещё не крещёная, — удивилась Лена.
— Так по крестим! Заодно и вашу свадьбу отметим, — бодро сказала Алла.
Сначала Соня пряталась за Лену, но постепенно осмелела. Алла ловко находила общий язык с детьми, хотя своих у неё не было. Уже через час они все вместе плели венки из одуванчиков и тихо переговаривались.
заключительная часть