Тумба с грохотом обрушилась на паркет — так, словно с высоты упал не только старый, тяжёлый ящик, а вместе с ним и мир, надёжный и привычный. Лена стояла посреди кабинета мужа, сжимая в ладони связку странных ключей, случайно высыпавшихся из потайного отделения. Она не могла двинуться: ноги будто приросли к полу. Вокруг неё веером раскинулись бумаги — документы, фотографии, квитанции… жизни, которой Лена совершенно не знала.
Как же часто он мягко уговаривал её смириться:
– Мариночка, ну ты будто маленькая…
Голос Андрея всплыл будто издалека: такая же интонация, как месяц назад, когда она осторожно поинтересовалась, зачем мужу столько командировок.
– Работа такая, котёнок. Зато твоя карточка никогда не бывает пустой, правда?..
Лена тогда только кивнула. Верила. Соглашалась.
Дура — с горечью подумала она теперь.
Перед глазами лежала фотография: молодая женщина с ребёнком на руках, оба — с такими счастливыми улыбками, что нестерпимо защемило сердце.
На обороте, неуверенным детским почерком, выведено: “Папочке от Машеньки. Я тебя люблю до луны и обратно. Машенька.”
У Андрея — дочь. У её мужа есть девочка Машенька, которая любит папу до самой луны.
У Лены же – бесплодие третьей степени, семь лет брака, где Андрей клялся: детей не хочет, ведь именно она — его вселенная.
– Лена, милая, нам ведь так хорошо вдвоём…
Сколько этих слов она слышала, рыдая в ванной после очередного отрицательного теста на беременность.
Лена медленно подняла фотографию, руки дрожали. Женщине на снимке — не больше тридцати: густые каштановые волосы, огромные карие глаза, тонкая фигурка. Всё то, что Лена утратила за годы бесплодия, уколов и отчаяния. Девочке – на вид лет пять; и невозможно не узнать: точная копия Андрея, те же светлые волосы, упрямый подбородок, озорная улыбка.
Она опустилась прямо на пол среди россыпи бумаг, не замечая, как скрепки больно врезаются в колени. В голове — абсолютная тишина, немое кино: всё происходит как будто не с ней.
Вот договор аренды квартиры на Васильевском острове, той самой, где муж “ночует во время командировок” — ведь отели такие неуютные, Леночка.
Только в графе “арендатор” явно не Андрей Сергеевич Волков, а Виктория Павловна Мельникова.
Виктория. Вика. Викуля. Так он когда-то называл её, по телефону, дрогнувшим голосом.
Вот тут — расписка на получение алиментов: пятьдесят тысяч каждый месяц. Половина его официальной зарплаты. А Лена считала – вот почему у них так долго не получается накопить на новую машину…
– Кризис, Ленок. Сейчас у всех туго, – вздыхал Андрей, целуя её в макушку.
Телефон завибрировал в кармане Лены — как раз в тот миг, когда мысли её путались в клубок обиды и бессилия. На экране высветилось: “Андрей”. Конечно, кто же ещё? Порой казалось, будто у мужа установлен какой-то невидимый датчик, срабатывающий в те секунды, когда правда подбирается слишком близко.
“Котёнок, как дела? Скучаешь?” — светились знакомые слова на экране. Лену замутило. Она почти с живописной чёткостью представила: Андрей сейчас в той самой квартире на Васильевском острове, а неподалёку Виктория аккуратно укладывает Машеньку. Ту самую девочку, которая говорит, что любит папу до луны и обратно… Такое невозможно не почувствовать — боль мгновенно пробежала холодком по телу.
Она резко вскочила. Телефон выскользнул из рук, со звоном ударился об пол. Экран треснул: по лицу праздничной фотографии Андрея, установленной на заставку в день их годовщины, побежала паутинка трещин. Как символ. Лена вздохнула, растерянно смотря на устройство — будто в этой трещине отпечаталась и её жизнь.
— Лена, ты там? Что это за грохот? — раздался из динамика голос мужа, потрескавшийся и неуверенный, словно он тоже раскололся вместе с экраном.
Лена подняла телефон, не спеша ответила.
— Всё хорошо, дорогой, — удивительно ровно произнесла, отточенный годами жизни напоказ. — Просто передвигала твою тумбочку, она очень тяжёлая…
- Извини, что тебя потревожил.
— Осторожнее там, котёнок, не надорвись, — в голосе Андрея слышалась ленивая улыбка.
Боже, как же легко ему даётся ложь! Прямо природный дар…
— Не переживай, справлюсь, — Лена машинально подыграла.
— Ты как там? Совещание продуктивное?
Лена опустилась на диван, обхватила себя руками, стараясь не выдать дрожи.
— Да так, обычная рутина. Слушай, мне уже пора, я потом перезвоню, ладно?
— Люблю тебя.
В этих словах прозвучала горькая ирония: “люблю” — чтобы поскорей вернуться к своей второй семье?
А потом настала тишина. Лена долго сидела с телефоном в руках, не отрывая взгляда от треснутого экрана. Квартира словно вымерла — тиканье настенных часов, подаренных когда-то на новоселье свекровью, звучало особенно отчётливо: “Пусть каждая минута вашей совместной жизни будет счастливой”, — произнесла тогда Валентина Ивановна, обнимая их обоих. Знала ли она о Виктории и Машеньке? Или для любимого сыночка секрета не бывает…
Лена принялась собирать разбросанные документы, аккуратно складывая их в небольшие стопки. Вот медицинская карта Машеньки — тот самый аллергик, как и Андрей. Вот чеки из детского магазина: дорогой кукольный домик, велосипед за 20 тысяч.
Горько усмехнулась: ведь недавно она минут тридцать стояла у стойки в магазине, выбирая помаду подешевле. Не позволяла себе лишнего — всё время считала, что нужно экономить, держать себя в рамках даже в мелочах.
Среди беспорядка на столе вдруг мелькнула визитка: “Виктория Мельникова, ландшафтный дизайнер”. Строгий логотип, дорогая бумага. Красивая профессия, подходящая — подумала Лена — для красивой женщины. Внизу визитки чёрной ручкой приписано: “Для особенных клиентов — особые условия” и аккуратное сердечко сбоку.
Конечно, для Андрея условия наверняка были исключительными…
Лена не удержалась: набрала номер из визитки в поисковике — шустро всплыл сайт, заходить на который было неловко и тревожно. Виктория оказалась ещё привлекательнее, чем на семейной фотографии с дочкой: улыбка, длинная шея, руки с изящными пальцами, переливающиеся зеленью ландшафты, она — словно хозяйка тех самых садов. На профессиональных снимках Виктория позировала на фоне аккуратно подстриженных кустов и сложных цветников, стройная, уверенная в себе, с той природной грацией, что ни за какие деньги не купить в спортзале.
В разделе “О себе” выделялась надпись: “Счастливая мама замечательной дочки. Создаю сады мечты для тех, кто ценит красоту.”
Лена вдруг вспомнила, как три года назад сама предлагала Андрею пригласить ландшафтного дизайнера для новой дачи в Комарово:
- Зачем тратиться, Лена? Сами справимся! — отмахнулся тогда муж.
Теперь всё стало ясно… Просто тогда он ещё не был заинтересован знакомиться с Викторией. Вскоре после того разговора — когда Андрей искал специалиста для оформления территории возле своего офиса.
- Очень талантливая девушка нам делала проект, — тяжело, будто между прочим, обмолвился он как-то за семейным ужином.
Девушка, ага… Достаточно талантливая, чтобы стать матерью его ребёнка.
Домофон резко зазвонил, отрывая Лену от неприятных воспоминаний. На экране высветилась Алла — её незаменимая подруга, та, кому можно было доверить все секреты.
— Ленок, открывай! У меня твои любимые эклеры из французской кондитерской! — прозвучал жизнерадостный голос в динамике.
Лена поспешила нажать кнопку, на ходу собрала все документы в ящик тумбочки — рассказывать Алле всё сразу, без паузы и раздумий, она пока не могла. Слишком свежа была рана, сначала нужно осознать, что делать дальше.
Алла влетела в квартиру, как всегда яркая, словно ураган: красное пальто развевалось, волосы чуть растрёпаны после апрельского ветра, лицо сияло.
— Представляешь, только что встретила Костю… Ну, мой бывший! Теперь он с какой-то молодой, лет двадцати, и такой вид делает — успешный бизнесмен! А я стою, смотрю и думаю: “Господи, как хорошо, что у нас с ним ничего не вышло…” — прищурилась, пощипывая уголок эклера, — Через год она его бросит, увидишь!
Алла прошла на кухню, привычным движением включила чайник и достала из шкафа две чашки. За пятнадцать лет дружбы, начавшейся ещё в университетские годы, она чувствовала себя у Лены дома совершенно свободно — словно у себя.
— Ты чего такая бледная? Андрей опять уехал? — спросила Алла, разглядывая подругу и в то же время ловко извлекая из коробки эклеры.
— В Питер, на две недели, — с натянутой улыбкой отозвалась Лена.
— Ну и отлично. Значит, у нас есть время оторваться. В субботу, кстати, Димка приглашает на открытие своего ресторана. Придёшь? — Алла говорила весело, искоса следя за реакцией Лены.
Димка — Дмитрий Петров, их общий однокурсник, который после университета ушёл в ресторанный бизнес и прилично преуспел. Лена кивнула, почти не вслушиваясь: мысли снова путались где-то между Машенькой, Викторией и той квартирой на Васильевском.
Алла, не дождавшись отклика, щёлкнула пальцами прямо перед лицом подруги:
— Земля вызывает Лену! Ты точно в порядке? Может, к врачу сходить? Ты прямо зеленая какая-то.
Лена посмотрела на Аллу: яркая, энергичная, чуть старше тридцати, не замужем и — несмотря ни на что — казалась абсолютно счастливой. Лене захотелось спросить:
— Если бы ты узнала, что мужчина, которого любишь, всё это время жил двойной жизнью... что бы ты сделала?
Алла нахмурилась и отставила чашку.
— Это ты к чему? С Андреем что-то случилось?
Лена покачала головой.
— Нет, просто... гипотетически.
Подруга задумалась, отломила кусочек эклера, долго жевала, а потом решительно заявила:
— Знаешь, я бы, наверное, сначала выпила. Потом поплакала. А потом пошла бы и купила себе самое дорогое платье — на его кредитку!
Она рассмеялась, но тут же посерьёзнела.
— Лена, ты меня пугаешь. — Алла пристально посмотрела на подругу. — Что происходит?
И тут Лена не удержалась: слёзы, скопившиеся целый час, вдруг заструились сами собой. Алла мгновенно вскочила, обняла её, прижала к себе:
— Тише, тише, милая... Что случилось? Кто обидел?
Лена, уткнувшись в её плечо, вздохнула и начала говорить. Про тумбочку, и документы, и Викторию с Машенькой, и про ту проклятую квартиру, и алименты — всё, что так мучило.
Алла молчала, только крепче сжимала её плечи и погладила по спине. Когда Лена наконец договорила, Алла отстранилась, заглянула ей в глаза и сказала:
— Так... Первое: ты молодец, что сама всё выяснила. Второе: он козёл, но это мы, в общем-то, и раньше подозревали. Третье: что будешь делать дальше?
Вот это был настоящий вопрос на миллион. Что делать? Разводиться?
Притвориться, будто ничего не случилось? Поехать в Петербург, устроить скандал? Лена сама не знала, что ей делать. Она смотрела на Аллу потерянным взглядом. Слова путались, мысли крутились по кругу:
— Я ничего не понимаю... Семь лет… Семь лет он обманывал меня...
Слёзы вновь нехотя заструились по щекам. Алла осторожно произнесла:
— Лен, может, не все семь лет? Девочке ведь лет пять максимум... Может, это случилось уже после вашей свадьбы?
Лена достала телефон, дрожащей рукой открыла фотографии — те, что успела сделать с документов из той самой тумбочки. Алла внимательно посмотрела на датированные бумаги, задержалась на самой главной строке:
— Смотри, — показала она, — первые алименты были три года назад. Значит, ребёнку было тогда два года. Получается, он изменил тебе лет пять назад...
Пять лет назад. Лена сразу вспомнила тот тяжёлый период — как раз тогда у неё шёл первый курс ЭКО, гормоны, истерики, отчаяние. Андрей тогда всё время задерживался на работе:
— Большой проект, Леночка, потерпи немного...
Теперь вся эта история с «большим проектом» казалась зловещей шуткой. Вот уж действительно — проект на всю жизнь получился...
Алла вдруг резко поднялась со стула, хлопнула руками:
— Сидеть и плакать — бесполезно. Собирайся!
— Куда собираться? — Лена не понимала, что задумала подруга.
— Сначала — в салон красоты. Потом — по магазинам. А вечером, если понадобится, в бар! Будем разрабатывать план действий.
— Я не хочу никуда идти... — растерянно прошептала Лена.
— А я не спрашиваю, — отрезала Алла. — Дам тебе пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок.
Спорить с Аллой, Лена знала, бесполезно. Она поплелась в ванную, посмотрела на своё отражение: опухшие глаза, потёкшая тушь, растрёпанные волосы. Красавица, нечего сказать. Неудивительно, что муж нашёл другую: молодую, свежую, сумевшую родить ему ребёнка.
В этот момент раздался стук в дверь:
— Лена, — раздался голос Аллы, — хватит себя мучить. Ты ведь умная, добрая и красивая женщина! Если твой муж идиот, который этого не видит — на его совести.
Лена открыла дверь, всё ещё с болью в голосе:
— Алла, а может, это я виновата?.. Если бы могла родить... Может, тогда всё было бы иначе...
— Нет, — жёстко пресекла её Алла, прижав палец к губам Лены. — Никаких «если бы».
То, что ты не можешь стать матерью — не повод для измены! Он же тебе клялся в верности, в беде и в радости, помнишь? Или где-то там, в его клятве, мелким шрифтом было: действительно — только если будут дети?
продолжение