За ужином в маленькой траттории, которую посоветовала хозяйка отеля, две женщины наслаждались божественной пастой с морепродуктами и домашним вином. В какой-то момент Алла неожиданно заметила:
— Знаешь, я тебе завидую.
Её подруга удивленно приподняла брови, не ожидая такого признания.
— Мне? Брошенной жене?
— Ты не брошенная. Ты сама его выгнала. И правильно сделала, — твёрдо произнесла Алла. — А завидую я потому, что у тебя сейчас вся жизнь впереди. Чистый лист. Можешь писать что угодно.
— А у тебя разве не так? — с сомнением спросила подруга.
— У меня никогда не было такой любви, как у тебя с Андреем. Да, он оказался... ну, сама знаешь кем. Но ведь первые годы вы были счастливы?
Женщина задумалась. Были ли они счастливы? Или только убеждала себя в этом? Наверное, да, были... Но теперь ей сложно отделить истину от игры. Что было — то прошло. Важно только то, что впереди.
За соседним столиком сидела итальянская семья: мать, отец, трое детей. Самому младшему года четыре — почти как Машеньке. Малыш энергично размахивал руками, что-то рассказывая с восторгом, родители смеялись. Обычная семья. Счастливая семья. Такая, какой у неё, скорее всего, никогда не будет.
— Эй, не раскисай, — заметила Алла, проследив её взгляд. — Дети — это не единственное счастье в жизни.
— Я знаю. Просто иногда больно видеть то, чего у тебя нет, — призналась подруга.
В этот момент официант — молодой красавец с чёрными кудрями — принёс им десерт, тирамису.
— От шефа, — подмигнул он. — Для прекрасных дам.
Алла засмеялась:
— Вот, видишь? Итальянцы уже оценили.
Женщина улыбнулась, попробовала десерт. Он тонул во рту, оставляя послевкусие кофе и счастья. Да, именно счастья — пусть маленького, мимолётного, но всё же настоящего.
Следующие дни пролетели калейдоскопом впечатлений: Колизей с туристическими фотографиями, фонтан Треви, в который она бросила монетку, загадывая не возвращение, а новую жизнь. Ватикан с музеями и Сикстинской капеллой, где можно часами рассматривать росписи Микеланджело. Пикник на траве в Вилле Боргезе — словно снова студентки.
Во Флоренции им повезло оказаться на местном празднике: флаги по всему городу, музыка, и люди, которые танцевали прямо на площадях.
Их затянули в радостный хоровод; кто-то ловко засунул в руки бокалы с рубиновым вином. Лена танцевала с незнакомым итальянцем, который восторженными жестами что-то рассказывал и называл её belissimo — самой прекрасной. Рядом кружилась в танце Алла, заливисто смеялась. И вдруг Лена поймала себя на том, что тоже смеётся — искренне, от всей души, впервые за долгое время.
В галерее Уффици Лена остановилась, будто окаменела, перед «Рождением Венеры» Боттичелли. Богиня любви, вознёсшаяся из лазурной пены, недостижимая и прекрасная.
— Она похожа на тебя, — выдала Алла с внезапной серьёзностью.
— Не смеши, — отмахнулась Лена, усмехнувшись.
— Нет, правда, — стояла на своём Алла. — Не внешне, внутри. Ты сейчас будто снова рождаешься.
Может, в этом и была правда. Каждый день Лена ощущала себя немного другой. Уже не женой Андрея, не беспомощной, бездетной женщиной, а просто Леной. Леной, которая часами может любоваться полотнами, спорить с Аллой о стиле Караваджо или таинственной улыбке Моны Лизы — и ловить на себе взгляды официантов. Леной, которая без стеснения съедает целую пиццу, не мучаясь мыслями о весах. Леной, что флиртует с итальянцами, танцует до упаду с незнакомцами и начинает нащупывать свой собственный путь. Леной, у которой вся жизнь ещё впереди.
В Венеции, качаясь на гондоле, они слушали, как гондольер распевает «’O sole mio», а ленивое солнце золотило их лица. Туристы щёлкали камерами, а Лена, прикрыв глаза, ловила музыку и плеск воды, будто замирала внутри этого момента.
— Если бы только можно было остановить время, — прошептала она вдруг наполовину себе, наполовину в воздух.
— А зачем его останавливать? — мягко ответила Алла. — Пусть идёт. Впереди ещё столько всего…
На Мосту Вздохов Лена вдруг заплакала. Но не от горя — от какого-то странного облегчения. Как будто вместе с этими слезами уходило всё, что мешало дышать: боль, обиды, страхи, ворох чужих ожиданий. Алла молча обняла её, и они простояли так вдвоём, две русские женщины среди венецианских каналов и влюблённых пар, скользящих мимо на гондолах.
В Милане они ходили по магазинам, но уже больше не было в этом лихорадочного азарта: просто радость — смотреть, мерить, смеяться. В соборе Дуомо Лена поставила свечку — не за удачу, не за здоровье, не за упокой, а просто… за то, что жизнь продолжается.
С крыши собора открывался весь город — крыши, шпили, стальные линии трамваев. К Лене подошёл мужчина — итальянец лет сорока, с поседевшими висками и добрым взглядом.
— Вы одна? — спросил он по-английски.
— С подругой, — Лена кивнула на Аллу, которая, засмеявшись, фотографировала загадочных горгульи.
— Вы впервые в Милане?
— Да.
— Позвольте мне показать вам город? — с открытой, слегка застенчивой улыбкой продолжил мужчина. — Без всяких… подтекстов. Просто люблю Милан и рад делиться им с гостями.
Лена уже хотела отказаться, но Алла вернулась в этот момент и восторженно воскликнула:
— Отличная идея!
Марко — так звали итальянца — оказался архитектором и, казалось, знал о Милане всё на свете. Он водил новых знакомых по не туристическим уголкам города, показывал скрытые от праздных глаз дворики, рассказывал истории старых домов, будто раскрывал перед ними заветную тетрадь воспоминаний. В маленьком ресторанчике, куда не заходят туристы, Марко заказал для гостей ризотто по-милански. Настоящее, не для туристов, — с озорным блеском в глазах подмигнул он.
За ужином разговор завязался сам собой. Марко рассказал, что три года назад развёлся. Жена ушла к другому. Сначала ему казалось, что это конец света, но затем осознал: всё это — новое начало. Елена невольно вздрогнула от такого совпадения.
- И как, новое начало? — поинтересовалась Алла.
- Прекрасно, — улыбнулся Марко. — Много путешествую, занимаюсь любимым делом, встречаю интересных людей. Вот, например, сегодня — вас.
Он проводил женщин до отеля, галантно поцеловал им руки на прощание.
— Если будете в Милане, звоните, — сказал Марко, вручая визитку и тепло улыбаясь, прежде чем уйти в ночную суету города.
— Посмотри, какой! — восхитилась Алла, когда они остались вдвоём. — И явно запал на тебя.
— Не выдумывай, — возразила героиня. — Весь вечер смотрел только на тебя!
Она покачала головой, но визитку спрятала в сумочку — на всякий случай.
Последний вечер в Италии они встретили всё в том же уютном ресторанчике, где ужинали в первый день. Хозяин, услышав знакомую речь, сразу их узнал, усадил за лучший стол.
— Как вам Италия? — спросил он.
— Прекрасно, — без колебаний ответила Елена. И это была настоящая правда. За две недели ей казалось, будто прожила другую жизнь, где не было ни Андрея, ни Виктории, ни Машеньки. Было только её собственное Я, и… этого оказалось достаточно.
В самолёте домой она без конца листала фотографии на телефоне: сотни снимков — на фоне Колизея, с мороженым у фонтана Треви, с Аллой в гондоле, на крыше Миланского собора. На всех кадрах она улыбалась ведь по-настоящему, не натянуто, не из вежливости.
— Знаешь, что я поняла? — вдруг обратилась она к Алле.
— Что?
— Я могу быть счастливой одна. Без мужчины, без детей. Просто быть собой.
— Аллилуйя! — воскликнула подруга. — Наконец-то дошло. Теперь, чтобы это поняло не только сердце, но и душа…
- Работаю над этим, — с улыбкой ответила Елена.
За иллюминатором плыли облака, а внизу уже слабо вырисовывались просторы России. Возвращение к реальности. Но теперь Елена больше её не боялась.
Дома её ждал сюрприз — точнее, несколько. Первый: у дверей стоял огромный букет белых роз от Андрея, с запиской: «Прости». Она выбросила его прямо в мусорный бак, даже не занося в квартиру. Второй сюрприз — письмо от адвоката: Андрей первым подал на развод и предлагал мировое соглашение. Квартира, машина и половина накоплений ей, никаких претензий с обеих сторон.
Она усмехнулась:
— Быстро он, однако...
Видимо, Виктория поторопила его. Третий сюрприз ждал её на работе. Марина Владимировна вызвала Елену к себе в кабинет.
– Елена, как отдохнули?
– Прекрасно, спасибо.
– Вы посвежели, похорошели. Италия пошла на пользу.
– Да, это было то, что нужно.
– Отлично. Потому что у меня для вас предложение. Открывается филиал в Калининграде. Нужен руководитель. Зарплата – в два раза выше, служебная квартира, машина… Интересно?
Калининград… Город, где Елена никогда не была. Город у моря. Город, где её никто не знает. Где нет воспоминаний об Андрее.
– Мне нужно подумать, – сказала Елена.
– Конечно. Даю вам неделю. Но учтите, предложение не будет ждать долго.
Вечером Елена сидела на кухне, пила чай и думала. Калининград — это шанс начать с чистого листа. Новая работа, новый город, новая жизнь. Страшно? Да. Но когда ещё, если не сейчас?
Достав телефон, она написала Алле:
«Меня повышают. Калининград. Что думаешь?»
Ответ пришёл мгновенно:
«Езжай! Я буду приезжать к тебе на море».
Елена улыбнулась. Потом достала визитку Марко, повертела в руках. Составила короткое сообщение:
«Привет. Это Лена из России. Помните меня? Хотела сказать спасибо за прекрасный вечер в Милане».
Отправила, не раздумывая. Ответ пришёл через пять минут:
«Лена! Конечно, помню. Как вы? Уже дома? Скучаете по Италии?»
Завязалась переписка – лёгкая, ни к чему не обязывающая. Марко присылал фотографии Милана. Елена – виды России. Он рассказывал о работе, она – о предложении переехать.
«Калининград? Это же бывший Кёнигсберг. Прекрасная архитектура. Обязательно соглашайтесь», – написал он.
«А вы были там?» – спросила она.
«Нет, но теперь будет повод приехать в гости», – добавил смайлик.
Через три дня Елена подписала согласие на перевод. Марина Владимировна пожала ей руку:
– Правильное решение, Елена. Вам нужны перемены.
О разводе на работе уже знали, офисные сплетни разносятся быстро. Коллеги отнеслись с пониманием, даже с некоторым восхищением.
– Вот это да! В Калининград! Смелая вы, Елена Николаевна! – не унималась секретарша Танечка, девочка лет двадцати трёх.
Документы на развод Елена подписала без эмоций.
— Ваш супруг согласен на все условия. Через месяц вы будете свободны.
Свободна. Странное слово. Семь лет Елена была замужем, а теперь — свободна. От чего? От Андрея? От иллюзий? От прошлого?
Вечером того же дня зазвонил телефон — Андрей.
— Лена, ты подписала?
— Да.
— Я хотел поговорить…
— Не нужно, Андрей. Всё уже сказано.
— Ты переезжаешь?
— Откуда ты знаешь?
— Москва — большая деревня. Калининград — это хорошо. Новое место, новые люди…
— Андрей, зачем ты звонишь?
— Хотел услышать твой голос. И сказать… Я правда любил тебя. Люблю. Но…
— Но любишь Викторию больше. Я поняла. Будь счастлив.
Елена отключилась первой. На душе было пусто. Не больно, просто пусто. Как в квартире, из которой вынесли всю мебель. Она прошлась по комнатам, представляя, как будет собирать вещи: что возьмёт с собой, а что оставит. Фотографии с Андреем — останутся. Свадебное платье — останется. Подарки — останутся. Возьмёт только то, что действительно принадлежит ей и предназначалось только для неё.
Новая жизнь должна начинаться налегке.
Алла приехала с вином и пиццей.
— Отмечаем твоё повышение! — сказала она.
Они сидели на полу в гостиной, как в студенческие годы, пили вино из бутылки, ели пиццу руками.
— Помнишь, как мы мечтали после универа? — спросила Алла. — Ты хотела большую семью, дом за городом. А я — карьеру и путешествия. И что в итоге?
— В итоге у меня будет карьера и моря, — улыбнулась Елена.
— А у меня… у меня есть я. И этого достаточно! Знаешь, Лена, может, всё к лучшему. Может, эта история с Андреем — это знак? Что тебе уготовано что-то другое…
— Например?
— Не знаю. Великие свершения, новая любовь, приключения!
Елена рассмеялась:
— Приключений мне хватило в Италии.
— Кстати, об Италии. Что там твой Марко?
— Он не мой. Пока что не мой…
— Но он же пишет?
— Пишет. Обещал приехать в гости, когда я устроюсь в Калининграде.
Последний месяц в Москве пролетел в хлопотах. Упаковка вещей, прощальные встречи, передача дел на работе. Квартиру Елена решила сдавать — деньги лишними не будут, а продавать было жалко. Всё-таки это был её первый дом. Пусть и с разбитыми иллюзиями, но дом.
продолжение