Через полчаса они уже сидели в салоне красоты. Алла заранее обо всём договорилась: комплексное преображение — массаж, маникюр, новая стрижка, окрашивание. Елена попыталась было возразить, что не хочет кардинально менять цвет, но её тут же успокоили:
— Никто и не собирается. Просто освежим, добавим блеска, — заверила Алла. — Поверь, когда женщина меняет причёску после предательства, это вовсе не клише. Это терапия.
Мастер — молодая девушка лет двадцати пяти, с озорными фиолетовыми прядями — весело щебетала о новинках в окрашивании.
— Вам бы очень пошёл балаяж, — уверенно заметила она. — У вас шикарная структура волос, грех не подчеркнуть.
Елена уселась в кресло, пока девушка колдовала над её головой, и мысленно возвращалась к думам о Виктории. Знает ли она о её существовании? Может, Андрей врёт, рассказывает о давно оформленном разводе? Или Виктория борется за него, считая Елену разлучницей? Но какая же она разлучница — ведь она первая жена… Или уже не первая? А вдруг у него есть и другие женщины? А Виктория — только вершина айсберга. От этой мысли ей стало совсем нехорошо.
— Всё в порядке? — обеспокоенно спросила мастер, ловя взгляд в зеркале. — У вас такое лицо, будто вам плохо.
— Всё отлично, — Елена попыталась улыбнуться.
Тем временем, Алла в соседнем кресле делала маникюр и активно искала что-то в телефоне.
— Лен, посмотри, что я нашла, — внезапно окликнула она. На экране — страница Виктории в социальных сетях. На фотографии — Виктория в обнимку с Андреем. Дата снимка — прошлый месяц.
"Мой любимый мужчина", — гласила подпись. В груди у Елены что-то ухнуло: в тот самый месяц Андрей якобы ездил в Москву на переговоры.
— Не смотри на это, — тут же отобрала телефон Алла. — Я просто хотела узнать, что она за человек. Кстати, знаешь, у неё в друзьях есть его мама.
— Что? — Елена дёрнулась так резко, что мастер едва не пролила краску.
— Валентина Ивановна знает про Викторию?
— Похоже на то. Вот, гляди — они вместе на фотографии с Машенькой в зоопарке.
Мир окончательно сдвинулся с привычной оси. Свекровь, что каждое воскресенье приходила к ним на обед, сочувственно вздыхала, слушая рассказы о неудачных попытках завести ребёнка, обнимала и обещала:
- Всё будет хорошо. Мастер хихикнула:
— Мужчины такие козлы, правда? У меня бывший тоже всех баб через свою мамашу прятал. Придумали целую систему — она ему алиби обеспечивала.
После салона Елена чувствовала себя уже совершенно другим человеком.
Волосы её струились блестящими волнами, ногти сияли свежим маникюром, а кожа после массажа буквально светилась изнутри. Вот это — другое дело, одобрительно кивнула Алла. Теперь — шопинг.
Они поехали в торговый центр. Обычно Елена выбирала одежду в привычном масс-маркете, где всё практично, не марко и не мнётся: удобство прежде всего. Но сегодня Алла решительно потянула её к витринам дорогих бутиков.
— Это уже безумие, — пробормотала Елена, увидев абсурдную цену на изящное платье. — Я не могу позволить себе такую роскошь.
— А не собираешься позволять, — весело подмигнула Алла. — У тебя ведь есть кредитка Андрея для семейных расходов?
Елена замерла. Карта действительно была, Андрей выдал её ещё год назад — "для экстренных случаев". Ей почти не пользовалась, только продукты по выходным и то изредка.
— Алла, но это, наверное... неправильно? — неуверенно спросила она. —
— Это справедливость, — тихо, но твёрдо ответила подруга. — Если он тратит на вторую семью, почему ты не можешь потратить на себя?
В этом, надо признать, был свой смысл. Елена достала из кошелька золотистую карту, невольно проводя пальцами по гравировке: "Андрей и Елена Волковы". Семейная карта для семейных нужд. Ну, платье — это вполне нужный расход, особенно когда семья, кажется, уже трещит по швам.
Первое платье, которое она примерила, было ярко-красным — облегающим и с глубоким декольте.
— Я никогда бы не надела такое, — ошарашенно произнесла она, глядя на себя в зеркале примерочной.
— Именно поэтому тебе нужно взять его, — не терпящим возражений тоном объявила Алла. — Ты всю жизнь ходишь как серая мышка: бежевое, серое, черное... А посмотри на себя сейчас! Фигура, ноги — всё в порядке!
Елена покрутилась у зеркала. Женщина в отражении и правда выглядела очень хорошо. За годы борьбы с бесплодием она то набирала вес из-за гормонов, то резко худела от стресса, но сейчас, когда все процедуры были позади, тело наконец-то пришло в норму.
— Беру, — решилась она.
Дальше шопинг пошёл уже почти легко: синее коктейльное платье, чёрный деловой костюм с безупречной посадкой, шелковая блузка цвета слоновой кости. Даже джинсы — те, что стоили как её месячная зарплата. Потом обувь: шпильки, на которые раньше и не взглянула бы, сапоги из мягчайшей кожи, невесомые бежевые лодочки...
— Теперь — за бельём, — скомандовала Алла.
— Да зачем мне дорогое бельё? — растерялась Елена.
— Чтобы чувствовать себя королевой даже изнутри, — уверенно пояснила подруга. — И потом, разве ты собираешься всю оставшуюся жизнь провести в монастырском уединении?
Елена не думала об этом. О жизни после Андрея... Да будет ли она вообще? Сможет ли она когда-нибудь ещё кого-то полюбить после такого предательства? А кто захочет быть с женщиной, которая не может иметь детей? Мысли обрывались на коротком "Прекрати", словно строгий внутренний голос старался прекратить этот водоворот сомнений.
Алла словно прочитала её мысли.
— Ты молодая, красивая, успешная женщина. 32 года — это не приговор, — сказала она так твёрдо, что Елене даже стало немного легче. — Жизнь только начинается.
В магазине белья Елена чувствовала себя неловко. Продавщица — хрупкая девушка, едва перевалившая за двадцать, с лицом манекенщицы — порхала вокруг, выкладывая на бархатную поверхность всё новые комплекты. Один кружевной комплект был роскошнее другого.
— Вашему мужу понравится, — защебетала она, ловко демонстрируя тонкое кружево.
— У меня нет мужа, — неожиданно вырвалось у Елены. Девушка смутилась, покраснела.
— Ой, простите… — пробормотала она.
— Тогда вашему молодому человеку! — не дала ей замкнуться в неловкости Алла. — У неё скоро будет очередь из молодых людей! — добавила с лукавой улыбкой.
Когда они вышли из торгового центра, едва волоча за собой многочисленные пакеты, Елена мельком взглянула на чек — сумма была почти нереальной: 200 000 рублей.
У неё слегка закружилась голова от этого осознания. Что она только что натворила?
— Андрей меня убьёт… — пробормотала она, не веря своей смелости.
— Пусть попробует, — фыркнула Алла. — Во-первых, чтобы об этом заявить, ему придётся признаться в своей двойной жизни. Во-вторых, это копейки по сравнению с тем, что он потратил на свою "вторую семью". И, наконец, ты потратила семейные деньги на самую что ни на есть законную жену.
Вечером они сидели в стильном баре в центре города. Елена — в новом алом платье, Алла — в своём вечном чёрном. Бармен, симпатичный и чуть нагловатый молодой человек лет тридцати, с явным интересом посматривал на Елену, ненавязчиво флиртуя и подливая ей коктейль.
— Вы сегодня особенно прекрасны, — с улыбкой произнёс он. — У вас праздник?
— Свобода! — выпалила Елена, уже чувствовала приятное головокружение от вина и свежих впечатлений.
— Тогда этот коктейль — за счёт заведения, — подмигнул бармен и отошёл.
— Видишь? — торжествовала Алла. — Ты даже ещё официально не разведена, а мужики уже, считай, в очередь выстраиваются.
Елена посерьёзнела, вино и веселье на мгновение уступили место тяжёлым мыслям.
— Алла, а что мне делать? Я же не могу просто так заявиться домой и сказать: всё, развожусь, я знаю о твоей второй семье. Разве так бывает? Просто взять и сказать?
— Почему не можешь? — удивилась Алла.
— Потому что… потому что я сама не понимаю. Мне кажется, мне нужно сначала понять, почему он так поступил.
Алла тяжело вздохнула.
— Лён, тут нечего понимать, правда. Он хотел и детей, и удобную жену дома. Всё как по учебнику: и кушать подано, и в любви признания, и ребёнка мечтает получить, только не ценой собственного комфорта. Мужская классика: и рыбку съесть, и… ты понимаешь.
— Но он же любил меня… Я знаю — любил, — Елена вдруг почувствовала дрожь в голосе.
— Может быть. Но, знаешь… любовь и порядочность — это не одно и то же. Можно любить и предавать. Одновременно, к сожалению.
В баре звучала живая музыка — на небольшой сцене молодая певица исполняла джазовые композиции. Её голос был низким, бархатистым, иногда казалось, что от этих нот холодок пробегает по коже. Она пела о самых важных вещах — любви, потерях, надежде.
К столику подошёл официант и с улыбкой поинтересовался:
— Хотите заказать песню?
Одна из женщин за столиком, Алла, тут же оживилась:
— Да, — сказала она, — есть у вас что-нибудь жизнеутверждающее?
Певица улыбнулась и кивнула в ответ. Не прошло и минуты, как зал наполнили первые знакомые аккорды знаменитой композиции Глории Гейнер.
— Эта песня — для прекрасной дамы в красном платье, — объявила певица, глядя в зал. — Для той, которая обязательно всё переживёт.
Все её услышали. Женщина в красном платье внимательно слушала, и, сама не замечая того, начала тихо подпевать. Потом голос окреп, к ней присоединилась Алла; вслед за ними — несколько незнакомых женщин за соседними столиками. К финалу казалось, будто пол бара поёт, и эта волна единения вдруг подарила ощущение, что действительно всё можно пережить. Неизвестно как, неизвестно когда, но — возможно.
Бармен подошёл с очередной порцией коктейлей и, чуть склонив голову, пояснил:
— От тех джентльменов, — он жестом указал на дальний столик, за которым сидели двое мужчин в дорогих костюмах.
— Передай джентльменам спасибо, но мы сами за себя платим, — ответила женщина, доставая кредитную карту — чужую, но свою по праву. Алла восхищённо прошептала:
— Вот это правильно! Молодец. Кстати, один из них очень даже…
— Может, подойти, познакомиться?
— Алла, я ещё замужем. Формально.
— А фактически твой муж сейчас в Питере, с другой семьёй. Так что имеешь полное право хотя бы познакомиться.
Но женщина только улыбнулась и слегка покачала головой: желания ни с кем знакомиться не было. Хотелось домой, забраться под одеяло и проспать несколько дней. Просто исчезнуть до тех пор, пока всё не уляжется, пока Андрей не вернётся или окончательно не уйдёт.
Алла вызвала ей такси, помогла донести пакеты.
— Хочешь, останусь с тобой? Не стоит сейчас одной…
Но больше всего на свете женщине хотелось побыть одной. Проводив подругу, она прошла в спальню, присела на край кровати. Их с Андреем кровати, такой привычной и такой чужой сейчас — той самой, где они много раз занимались любовью, где он когда-то шептал ей о будущих планах, мечтал вслух.
Или Андрей действительно умел полностью отключаться, жить двумя параллельными жизнями, не смешивая их ни мысленно, ни эмоционально? Когда телефон завибрировал, Елена вздрогнула — новое сообщение от Андрея. Короткое, как будто ничего не случилось: «Спокойной ночи, котёнок. Люблю тебя». Она долго смотрела на эти слова, не сводя глаз, словно пыталась найти в них скрытый смысл. Любит. Настолько любит, что позволил себе завести ребёнка на стороне.
Елена открыла его страницу в соцсетях — те самые фотографии: они вместе, счастливы, обнимаются, смеются. Комментарии полны нежности: «Моя любимая жена. С моей королевой». Семь лет счастья, по крайней мере на снимках. Ни слова, ни намёка на Викторию и Машеньку. Будто бы их нет. Или будто бы и она, Елена, — пустое место.
Она медленно пошла на кухню, открыла бутылку вина — подарок от коллег на недавний день рождения, который они так и не выпили всей семьёй. Налила полный бокал, не разбавляя, села у окна. За стеклом мигали огни ночного города. Так странно: где-то там, в одной из тысяч квартир, прямо сейчас, возможно, другая женщина узнаёт об измене мужа. Или наоборот — муж о предательстве жены. Сколько таких историй рождается каждую ночь? Сколько разбитых сердец, сломанных судеб, рухнувших надежд?
Когда зазвонил телефон, с питерским номером, Елена даже не сразу сообразила, что происходит. На автомате ответила:
— Алло?
— Елена? — Женский голос, спокойный, даже слегка тёплый.
— Да, это я.
— Меня зовут Виктория. Виктория Мельникова.
Пауза. Сердце заколотилось в груди.
— Думаю, вы догадываетесь, кто я, — голос Виктории стал серьёзнее.
Вот она, правда. «Она знает, что я знаю». Но как именно?
— Андрей сказал, что вы нашли его документы, — продолжила Виктория чуть тише. — Он очень переживает.
Андрей сказал? Но ведь он же даже… Или всё-таки понял? Елена почувствовала, как земля начинает уходить из-под ног.
— Не понимаю, о чём вы, — попыталась она выиграть время, заставляя голос звучать как можно спокойнее.
— Давайте не будем притворяться, — мягко, но решительно сказала Виктория. — Андрей видел по камерам, как вы перебирали его вещи… Он позвонил мне, сказал, что вы всё поняли. Попросил поговорить с вами.
Камеры. Конечно — по всей квартире. Для безопасности, уверял Андрей. Елена так к ним привыкла, что совсем забыла.
— И что вы хотите от меня услышать? — Голос её прозвучал спокойнее, чем она ожидала.
— Я хотела извиниться… и объясниться. Всё получилось не специально. Мы с Андреем полюбили друг друга. Я не знала сначала, что он женат. А когда узнала, уже была беременна…
— Поздно? — В голосе Елены впервые прорезалась злость. — Теперь что, аборты отменили?
— Я не могла, — Виктория чуть сбилась. — Мне тридцать, это первый ребёнок. Врачи сказали, другого шанса может не быть…
Елена усмехнулась невесело, почти горько. Вот такая ирония судьбы: она — та, кто не может иметь детей, а женщина, разрушившая её семью, боится упустить единственный шанс на материнство.
А Андрей… просто решил, что две семьи — это нормально.
продолжение