Константин посмотрел на Анну с отчаянием в глазах и, понизив голос до умоляющего, произнёс:
— Ань, ну подумай… Давай бросим всё это, ну её — эту суету с квартирой. Люди ведь живут как-то… Возьмём кредит, в конце концов.
Анна в ответ только раздражённо вскинула брови.
— Кредит? Ты что, с ума сошёл? Всю оставшуюся жизнь в долгах прозябать? Нет уж, спасибо.
Несколько мгновений в воздухе повисло напряжение — Костя только мялся, что-то бормотал едва слышно: то ли пытался оправдаться, то ли как-то загладить острые углы. Анна перешла к ультиматуму:
— Всё просто. Или делаешь, как я сказала, или можешь меня больше не видеть. Понял?
Где-то на фоне послышалось сдавленное бормотание, и, кажется, их голоса на мгновение смешал невидимый поцелуй — короткий и неискренний, сквозящий надвигающейся разлукой.
Через пару минут Анна вновь заговорила, словно читая из тщательно заготовленного плана:
— Слушай внимательно… Сейчас разводиться тебе смысла никакого нет. Квартира, в которой вы живёте, куплена её отцом ещё до вашего брака. Оформлена на него — так что ты здесь совсем ни при чём, да и тесновата она, к слову. А вот если купите что-то побольше — тут уж совсем другое дело. Это будет общее имущество, совместно нажитое. Понимаешь разницу?
Костя молчал, опустив взгляд. Анна говорила прямо и жёстко:
— При разводе получишь половину — и даже не важно, кто сколько вложил. Закон один для всех. Так что теперь ясно, что делать? Сколько можно всё пережёвывать?
Анна громко вздохнула, будто ей надоело объяснять очевидные вещи.
— Сам же говорил: полгода назад уже почти купили квартиру. Значит, надо, чтобы «почти» стало «всё». Если уверен, что она тебя любит — используй это себе на пользу. Действуй, не тяни. Мне надоело ждать и смотреть, как ты всё мямлишь…
— Ладно, я попробую, — пробормотал Костя, и от его сдавленного голоса становилось неуютно, почти мерзко.
Анна сунула купюру под тарелку, снова порадовалась тусклому свету в этом углу ресторана и, нервно глядя в сторону, юркнула вдоль стены к выходу.
Тот вечер перевернул внутренний мир героини. Все переживания смешались в горький коктейль: не просто предательство, не просто потеря любви — но ещё и желание обобрать её напоследок, да ещё по приказу чужой женщины.
Как, как она позволила этому зайти так далеко? И главное — что ей теперь делать?
Просто вышвырнуть его на улицу и простить это унижение, которое только что, сама того не желая, вынуждена была испытать, когда эта крашеная, насквозь лживая — и внутри, и снаружи — тётка издевалась над ней и её чувствами?
А потом? Сидеть на кухне в гордом одиночестве и глотать слёзы? Размышляя обо всём этом, Инна не заметила, как оказалась у какого-то дома с детской площадкой, опустилась на доску качелей, тяжело покачивавшуюся на ржавых цепях, — и вдруг разрыдалась. Горько и безнадёжно, как плачут только в детстве: самозабвенно, с надрывом, ничего не оставляя на потом.
— Ой-ёй-ёй, что же случилось-то? Наша Таня громко плачет, уронила в речку мячик! — вдруг раздался над ней бодрый и весёлый мужской голос. — Это что же такое должно случиться у человека, чтобы так рыдать? Девушка, милая, я могу вам чем-то помочь?
Инна мстительно ухмыльнулась и подняла к нему своё зарёванное лицо. Она примерно представляла, как сейчас выглядит: и без того не особо привлекательное лицо, теперь наверняка украшенное белыми и красными пятнами. Нос, скорее всего, распух и стал похож на вытянутую свёклу среднего размера, а глаза, слегка подведённые с утра тушью, из-за слёз напоминали очки панды.
Она всхлипнула и уставилась на мужчину, а тот испуганно охнул, отшатнулся — и вдруг расхохотался.
Смеялся он минуты три, даже задыхаясь.
— Может, хватит? — не выдержала Инна.
Она и сама не сразу поняла, что уже перестала плакать: реветь рядом с хохочущим человеком оказалось и впрямь как-то глупо.
— Ох, простите меня, ради бога, простите! Ну вы бы видели себя сейчас, милая девушка, — это же не лицо, а почти готовый эскиз к картине «Конец света»! Ну ладно, пошли. Я тут живу, вот в этом подъезде, на третьем этаже. Умоетесь, водички попьёте. Всё равно вам в таком виде никуда идти нельзя — ближайший патруль полиции заберёт!
Он ещё раз всхлипнул от смеха и зашагал к дому. И вот, через десять минут Инна, умытая, хоть и с ещё красными глазами, сидела на крошечной кухне за столом и пила чай.
Хозяин квартиры — подвижный, разговорчивый молодой человек по имени Павел — весело поглядывая на девушку, ловко делал бутерброды. Наконец, поставив перед ней полную тарелку, он сел на стул и уставился на неё внимательным, вдруг ставшим серьёзным взглядом.
— Ну, а теперь рассказывай, — предложил он. — Что такого серьёзного у тебя случилось и чем я могу помочь?
— Только давай сразу договоримся: или ты честно и подробно мне всё рассказываешь, или доедай и иди по добру-по здорову.
Инна поперхнулась хлебом, долго откашливалась и запила водой. «Во-первых, почему это вы вдруг со мной на “ты”? Во-вторых, с чего бы вы решили, что у меня случилось что-то серьёзное? А в-третьих, почему я должна начинать с вами откровенничать?» — мысленно возмутилась Инна и попробовала вскочить, но столешница помешала — больно ударившись коленями, она плюхнулась обратно на стул.
Павел с сожалением посмотрел на неё и вздохнул.
— Во-первых, — произнёс он, явно пародируя Инну, — если я привожу кого-то в свою квартиру, то только тех, с кем на “ты”. А таких людей, поверь мне, мало. Во-вторых, ты не истеричка и не слабачка, это видно сразу. И если уж плакала так, значит, у тебя действительно произошло что-то серьёзное. Ну а с третьим всё просто — ты не обязана со мной откровенничать. Но тебе явно нужна помощь. Просто посмотри на меня и реши: хочешь ли ты со мной поговорить или нет.
Инна, открыв рот, смотрела на удивительного в своей простоте парня. У него было открытое, светлое лицо, карие глаза с весёлым, лукавым выражением — будто в них навсегда поселилась смешинка и прыгала там, ни на что не отвлекаясь.
И вдруг — как бы рассказала родителям, если бы когда-нибудь решилась их побеспокоить — она всё выложила. Павел слушал внимательно, изредка кивал, и продолжал улыбаться глазами. Почему-то от этого Инне становилось удивительно спокойно и тепло.
— М-да… — протянул Павел. — Занимательная история.
— Занимательная?! — оскорбилась Инна. — Ну что же, рада, что смогла тебя развлечь.
— Ладно, спасибо за чай, бутерброды… ну и… Вообще, я пошла.
— Куда пошла? К мужу? — приподнял брови Павел.
— Издеваешься… — не спросила, а, скорее, для самой себя подтвердила Инна.
— А, по-моему, это ты над собой издеваешься… — кивнул Павел. — Давай так: ты сейчас просто успокоишься, а завтра мы встретимся и решим, что делать.
— Мы?.. — удивилась Инна.
— Мы, — уверенно повторил Павел и снова кивнул.
— После того, что я про тебя узнал, я, как честный человек, просто обязан на тебе жениться, — вдруг заявил он.
— Я ж замужем, — растерялась Инна.
— Да это не проблема, — пожал плечами мужчина. — Всякая проблема — это задача с вариантом решения.
Инна посмотрела на Павла — и вдруг рассмеялась. Весело, свободно, легко, наверное, в первый раз за последние… сколько, несколько месяцев?
На следующий день они встретились в маленькой кафешке. Сидя с чашкой кофе, Инна молча слушала Павла — а тот расписывал свой план:
— Ты ведь хочешь его проучить, правильно? Чтобы он хоть раз задумался — о тебе, о себе. Так вот, слушай. Есть идея: ты вдруг решаешь купить квартиру. Внезапно. Говоришь об этом мужу.
— Подожди! Как это — купить квартиру? Ты что, с ума сошёл? Им только этого и надо! — возмутилась Инна. — Ничего себе, помощничек, ты, часом, не в доле с ними?
— Да подожди вопить-то, дослушай до конца! — усмехнулся Паша.
Через полчаса Инна уже, притихшая и задумчивая, сидела за третьей чашкой кофе и обдумывала его план.
— А если он что-то заподозрит? Костя, в смысле… — с сомнением произнесла Инна.
— Тут уж от тебя зависит. Помни: в любой женщине по актрисе спрятано, достань её наружу. Да и с чего бы ему вдруг прозреть? Они же уверены: ты глуповатая, влюбленная жена.
— Да и, к тому же, уродина… — горько добавила Инна.
— Вот самое глупое! — вдруг с жаром выдохнул Павел. — В это последнее ты сама и веришь! Ну да, не фотомодель… не девица из рекламы… но ты себя со стороны не видишь. Ты — настоящая, необыкновенная.
Инна посмотрела на него удивлённо, неуверенно улыбнулась.
— А почему ты всё это делаешь? Зачем тебе со мной возиться?
— Неужели не понятно? Ты мне очень нравишься, Инка. С того самого момента, как я увидел тебя во дворе на качелях. Я ещё тогда подумал: если она даже сейчас такая, то какая же она будет, если её просто отмыть?
— Паш… Я серьезно.
— А я тоже серьёзен, Инка. Ты удивительная. Просто сама этого не хочешь замечать. Полюби себя. Ты этого заслуживаешь даже больше, чем кто-то другой. И тогда, я обещаю, ты перестанешь задавать мне дурацкие вопросы.
— Привет, ты дома? — Инна, разуваясь, пристально смотрела на мужа.
— Ну да, вернулся немного раньше, — промямлил тот.
— Слушай, Костя, мне нужно с тобой очень серьёзно поговорить.
Инна решительно села за кухонный стол и сделала Константину приглашающий жест.
— Тебе не кажется, что нам надо сделать что-то важное, как-то встряхнуть нашу жизнь, а?
— Что ты имеешь в виду? — испуганно посмотрел на неё муж.
— Ну, например, может, пришло время подумать о новой квартире, а? Если честно, мне здесь всё до смерти надоело. Да и мы сами здесь какие-то... не знаю... Заплесневеем скоро. Да и ты, мне кажется, до сих пор чувствуешь себя квартирантом — ведь так?
— Нам нужно что-то совсем другое: просторное, светлое, новое и по-настоящему наше. Ты как считаешь?
— То есть ты решила купить квартиру? — удивился Константин.
На его лице отразилась такая радость, что Инна чуть не расхохоталась.
— Ну да. А что? Я уже всё посчитала: если продать эту квартиру, снять все мои сбережения и добавить деньги, которые даёт мне папа, получится довольно приличная сумма. Можно найти достойный вариант.
— Значит, ты согласен, да? — Она испытующе посмотрела на Костю.
Тот кивнул.
— Ну, конечно, если ты так считаешь...
— Новая квартира — это новые заботы, новая обстановка, новая жизнь и... новые отношения? Тебе не кажется, что у нас в последнее время что‑то разладилось, Костя? Мы стали как-то отдаляться друг от друга, правда? А в новой квартире мы найдём своё новое счастье, да? — вдохновенно продолжала Инна.
Константин вымученно кивнул; Инна с трудом сдержала новый приступ смеха.
— В общем, пока ты был в командировке... — Инна невинно выделила последнее слово. — Я нашла риэлтора, он подготовил нам несколько вариантов. Можно уже завтра посмотреть.
— Завтра? — испугался Константин. — А... ну да, конечно. Я постараюсь.
— Вас Танька встретит, — инструктировал Инну накануне Павел. — Это моя сестра. Ты не смотри, что она выглядит как восьмиклассница, она в этих делах очень даже прошаренная. Она вам покажет квартиру. Только ты сразу на первый вариант не соглашайся, слышишь? Попроси что-нибудь другое показать. Инн, ты меня вообще слушаешь?
— Да, слушаю, только знаешь, как это всё противно? Получается, я ведь тоже вру?
— Конечно, врёшь, — решительно кивнул Павел, — только это враньё тебе нужно, чтобы окончательно вылечиться, понимаешь? От всей той дури, что ты себе в голову вбила. А то ведь ещё его простишь — бедненького Костика своего.
— Ладно, ладно, всё, я поняла, — засмеялась Инна.
заключительная часть