Золотой век на пороховой бочке: Афины на пике могущества
Победа над Персией опьянила Грецию. Особенно Афины. Город, обращенный в пепел, восстал из него еще более великолепным и могущественным. Именно афиняне вынесли на своих плечах основную тяжесть войны на море, и теперь они по праву пожинали плоды победы. Под предлогом дальнейшей борьбы с персами в 478 году до н.э. они создали Делосский (или Афинский) морской союз, объединивший большинство островных и малоазийских греческих полисов. Изначально это был альянс равных, но очень скоро он превратился в настоящую афинскую империю. Общая казна союза, хранившаяся на острове Делос, была перевезена в Афины и стала, по сути, афинским бюджетом. Союзники, которые должны были предоставлять корабли или платить денежный взнос (форос), постепенно превратились в данников. Любая попытка выйти из союза решительно пресекалась. Афинский флот, ставший безраздельным хозяином Эгейского моря, был гарантом этой власти.
Наступила эпоха Перикла, «золотой век» Афин. Город стал экономическим, политическим и культурным центром всего греческого мира. На деньги союзников возводились величественные храмы Акрополя, включая Парфенон. В Афинах жили и творили величайшие умы своего времени: философы Сократ и Платон, трагики Эсхил, Софокл и Еврипид, историк Геродот. Афинская демократия достигла своего расцвета. Как говорил сам Перикл в своей знаменитой надгробной речи, «наш государственный строй не подражает чужим установлениям… называется он демократией потому, что основывается не на меньшинстве, а на интересах большинства». Конечно, это была демократия для избранных — полноправных граждан-мужчин, исключавшая женщин, метеков (иностранцев) и огромное количество рабов. Но даже в таком виде она была беспрецедентным явлением для древнего мира.
Однако это процветание стояло на хрупком фундаменте. Растущее могущество Афин вызывало все большее беспокойство и зависть у других греческих полисов, и в первую очередь у Спарты. Греческий мир раскололся на два враждебных лагеря. С одной стороны — Афинская морская держава, динамичная, торговая, демократическая. С другой — Пелопоннесский союз во главе со Спартой, консервативный, аграрный, олигархический. Противоречия между ними были не только политическими, но и идеологическими. Спартанцы и их союзники, особенно богатый торговый город Коринф, видели в афинской экспансии прямую угрозу своим интересам. Афины стремились подчинить себе торговые пути, ведущие на запад, в Италию и Сицилию, что било по коринфской торговле. В каждом греческом городе афиняне поддерживали демократические партии, а спартанцы — олигархические, что еще больше накаляло обстановку. Столкновение было неизбежно. Как писал историк Фукидид, истинной причиной войны был «страх спартанцев перед растущим могуществом афинян». Несколько локальных конфликтов, в которые оказались втянуты союзники Афин и Спарты, стали той искрой, которая разожгла пламя всегреческой войны, вошедшей в историю как Пелопоннесская.
Слон против кита: стратегия измора и первые удары
Война, начавшаяся в 431 году до н.э., была столкновением двух стихий. Спарта, подобно слону, была несокрушима на суше. Ее армия гоплитов считалась лучшей в Греции. Афины, как кит, господствовали на море. Их флот не имел себе равных. Эта асимметрия определила стратегию обеих сторон. План спартанцев был прост и прямолинеен: вторгнуться в Аттику, превратить ее цветущие поля в пепел, вызвать голод и тем самым выманить афинскую армию на решающее сражение в чистом поле, где спартанская фаланга одержит неминуемую победу.
Стратегический план Перикла был гораздо тоньше и сложнее. Он прекрасно понимал, что в сухопутном сражении у афинян нет шансов. Поэтому он предложил нечто немыслимое для греков того времени: добровольно отдать врагу на разграбление всю сельскую местность Аттики. Все население должно было укрыться за неприступными «Длинными стенами» — коридором укреплений, соединявшим Афины с портом Пирей. Превратившись в огромный осажденный остров, город мог снабжаться всем необходимым с моря благодаря своему флоту. Перикл призывал сограждан не ввязываться в битвы на суше, а использовать флот для опустошительных рейдов по побережью Пелопоннеса. Это была война на истощение. Перикл рассчитывал, что спартанцы, не добившись решающей битвы и неся урон от морских атак, в конце концов выдохнутся и запросят мира.
В первые годы война шла точно по этому сценарию. Спартанцы ежегодно вторгались в Аттику, предавая огню урожай, но взять Афины не могли. Афинский флот безнаказанно разорял пелопоннесское побережье. Но в стратегию Перикла вмешался непредвиденный и страшный фактор. В 430 году до н.э. в переполненных беженцами Афинах вспыхнула ужасная эпидемия, вошедшая в историю как «афинская чума». Фукидид, сам переболевший ею, оставил леденящее душу описание болезни, которая унесла жизни почти трети населения города. Одной из ее жертв стал и сам Перикл. Его уход в 429 году до н.э. стал для Афин невосполнимой потерей. К власти пришли новые лидеры — более радикальные и агрессивные демагоги, такие как кожевник Клеон, которые отказались от осторожной оборонительной стратегии Перикла в пользу более решительных действий.
Война становилась все более ожесточенной. В 425 году до н.э. афиняне под командованием стратега Демосфена добились крупного успеха, захватив удобную гавань Пилос на побережье Мессении — в самом сердце вражеской территории. Спартанцы, пытаясь выбить их оттуда, высадили отборный отряд из 420 гоплитов на соседнем островке Сфактерия, но были блокированы афинским флотом. После долгой осады произошло немыслимое: спартанцы, которым кодекс чести предписывал победить или умереть, сдались в плен. Это событие шокировало всю Грецию. Впервые непобедимая спартанская фаланга потерпела поражение, причем от нового типа войск — легковооруженных пелтастов, которые измотали гоплитов, осыпая их дротиками и стрелами с безопасного расстояния. Успех на Сфактерии воодушевил афинян. Однако спартанцы ответили ударом на севере, где их талантливый полководец Брасид захватил важный афинский город Амфиполь. В битве под Амфиполем расстались с жизнью и Клеон, и Брасид. Истощенные войной стороны в 421 году до н.э. заключили так называемый Никиев мир, который, однако, оказался лишь хрупким перемирием.
Сицилийская авантюра: как утопить империю в чужой гавани
Никиев мир не решил ни одного из фундаментальных противоречий между Афинами и Спартой. Война тлела, готовая вспыхнуть с новой силой. И повод не заставил себя ждать. На афинской политической сцене взошла новая звезда — Алкивиад. Аристократ по происхождению, невероятно богатый, красивый, обаятельный и абсолютно беспринципный, он был учеником Сократа и любимцем афинского демоса. Алкивиад жаждал славы и власти, и для этого ему нужна была большая, победоносная война. Он выдвинул грандиозный и авантюрный план: организовать огромную военную экспедицию на Сицилию. Целью было подчинить богатейший греческий город острова, Сиракузы, а затем и всю Сицилию. Контроль над Сицилией, житницей всего западного Средиземноморья, дал бы Афинам неисчерпаемые ресурсы для окончательной победы над Спартой.
Против этого плана выступал старый и осторожный политик Никий, но афиняне, ослепленные речами Алкивиада и жаждой легкой наживы, с энтузиазмом проголосовали за экспедицию. В 415 году до н.э. из Пирея отплыла самая большая и великолепно оснащенная армада, когда-либо виденная в Греции: более 130 триер, множество транспортных судов, тысячи гоплитов и легковооруженных воинов. Но буквально в ночь перед отплытием в Афинах произошло святотатство: неизвестные обезобразили гермы — священные изображения бога Гермеса, стоявшие на всех перекрестках. Подозрение пало на Алкивиада и его друзей-аристократов. Его политические враги немедленно воспользовались этим, чтобы обвинить его в кощунстве. Алкивиаду позволили отплыть с флотом, но вскоре за ним был послан корабль с приказом вернуться в Афины для суда. Понимая, что его ждет суровое наказание, Алкивиад по дороге бежал. И не куда-нибудь, а в Спарту.
Предав родной город, он выдал спартанцам все афинские военные планы. Он посоветовал им отправить в Сиракузы на помощь своего полководца и, что было еще важнее, занять и укрепить крепость Декелея в самой Аттике, всего в 20 километрах от Афин. Это был смертельный удар. Теперь спартанцы могли не просто совершать короткие набеги, а постоянно держать Афины в осаде, парализовав всю хозяйственную жизнь Аттики и отрезав доступ к Лаврийским серебряным рудникам.
Тем временем афинская экспедиция на Сицилии, лишившись своего вдохновителя, столкнулась с серьезными трудностями. Командование перешло к нерешительному Никию, который изначально был против этой авантюры. Афинянам удалось осадить Сиракузы, но с прибытием спартанского полководца Гилиппа ситуация изменилась. Сиракузяне, воспрянув духом, начали теснить афинян. Из Афин были отправлены большие подкрепления под командованием Демосфена, но и это не помогло. В решающем морском сражении в большой сиракузской гавани афинский флот был полностью разгромлен. Путь к отступлению морем был отрезан. Афинская армия, бросив корабли, попыталась отступить вглубь острова, но была окружена и ее постигла трагическая участь. Стратеги Никий и Демосфен были лишены жизни. Пленных афинян ожидала незавидная судьба в каменоломнях, где большинство из них завершило свой жизненный путь. Сицилийская катастрофа 413 года до н.э. стала чудовищным ударом для Афин. Город потерял почти весь флот, десятки тысяч лучших воинов и огромные средства. Это было начало конца.
Агония демократии: изгнанники и персидское золото
Поражение на Сицилии повергло Афины в шок. Город лишился армии, флота и денег. Казалось, что падение неизбежно. Союзники один за другим начали отпадать. Спарта, получив финансовую помощь от своего старого врага — Персии, построила собственный флот и перенесла войну в Эгейское море, на главные афинские коммуникации. Но Афины проявили невероятную стойкость. Напрягая последние силы, они построили новый флот. В городе обострилась политическая борьба. Воспользовавшись кризисом, олигархические круги в 411 году до н.э. совершили переворот, свергнув демократию. Однако их правление было недолгим. Флот, стоявший на Самосе и остававшийся оплотом демократии, отказался подчиниться. Вскоре демократический строй в Афинах был восстановлен.
В этот критический момент на сцену вновь вернулся Алкивиад. Успев поссориться со спартанцами, он перебежал к персидскому сатрапу Тиссаферну, а затем, добившись прощения у афинян, возглавил их флот. Под его командованием афиняне одержали несколько блестящих морских побед, разгромив спартанский флот в Мраморном море и восстановив контроль над черноморскими проливами, откуда в Афины шел жизненно важный хлеб. В 407 году до н.э. Алкивиад с триумфом вернулся в Афины, но его успех был недолгим. Небольшое поражение, которое потерпел его флот в его отсутствие, вновь вызвало недоверие афинян. Алкивиад был отстранен от командования и снова отправился в изгнание, где вскоре его настигла судьба.
Тем временем спартанцы нашли нового талантливого флотоводца — Лисандра. Он наладил тесные связи с персидским царевичем Киром Младшим, который предоставил спартанцам неограниченные финансовые ресурсы. На персидское золото Лисандр построил новый мощный флот и начал систематически подрывать афинское господство в Эгейском море. В 406 году до н.э. афиняне, собрав последние силы, снарядили огромный флот и в грандиозном морском сражении при Аргинусских островах нанесли спартанцам сокрушительное поражение. Но эта победа обернулась трагедией. После битвы разразился шторм, который помешал афинским стратегам собрать тела погибших и спасти экипажи тонущих кораблей. Вернувшись в Афины, стратеги-победители были обвинены в неисполнении религиозного долга и, в порыве народного гнева, поплатились жизнью. Город, обезумевший от многолетней войны, сам лишил себя лучших полководцев. Это была роковая ошибка.
Козьи реки: фатальная беспечность и конец войны
Развязка наступила в 405 году до н.э. Афинский флот из 180 триер стоял в Геллеспонте, у устья речки Эгоспотамы («Козьи реки»). На противоположном берегу, в Лампсаке, находился спартанский флот под командованием Лисандра. Место для стоянки афиняне выбрали крайне неудачное: вдали от какого-либо города, что заставляло экипажи каждый день разбредаться по окрестностям в поисках продовольствия. В течение четырех дней афиняне выводили свой флот в море, вызывая спартанцев на бой, но Лисандр игнорировал их вызов. Он выжидал. Каждый вечер афиняне возвращались на свою стоянку, и их экипажи, уверенные в своей безнаказанности, расходились по берегу. Лисандр же держал свои корабли в полной боевой готовности, тайно наблюдая за противником.
На пятый день, когда афинские моряки, как обычно, покинули свои корабли, Лисандр отдал приказ об атаке. Спартанский флот на полном ходу пересек пролив и обрушился на практически пустые афинские триеры. Застигнутые врасплох афиняне не смогли оказать никакого сопротивления. Весь их флот, за исключением девяти кораблей стратега Конона, которым удалось прорваться, был захвачен или уничтожен. Три тысячи пленных афинян постигла печальная участь.
Весть о катастрофе при Эгоспотамах достигла Афин ночью, и, по словам историка Ксенофонта, «плач распространился от Пирея через Длинные стены до города, передаваясь из уст в уста». Афины лишились своего последнего флота. Теперь они были полностью отрезаны от поставок зерна из Причерноморья. Город оказался в блокаде с суши и с моря. Вскоре начался страшный голод. Продержавшись несколько месяцев, в апреле 404 года до н.э. Афины капитулировали. Условия мира были унизительными. Афинский морской союз распускался, империя прекратила свое существование. Афины лишались всего флота, кроме 12 сторожевых кораблей. Самое страшное для афинян — они должны были разобрать свои «Длинные стены», символ их могущества и безопасности. Пелопоннесская война, длившаяся 27 лет, закончилась. Гегемония в Греции перешла к Спарте. Но эта война так истощила и победителей, и побежденных, что стала началом конца для всей классической Греции.
Десять тысяч бродяг: поход Ксенофонта и рождение новой тактики
Пелопоннесская война оставила после себя разоренную страну и тысячи людей, которые не умели ничего, кроме как воевать. Эти профессиональные солдаты, гоплиты и пелтасты, стали новым явлением в греческом мире — наемниками, готовыми служить любому, кто платит. Самым знаменитым эпизодом в истории греческого наемничества стал поход «десяти тысяч», блистательно описанный одним из его участников и руководителей, афинянином Ксенофонтом, в его произведении «Анабасис».
В 401 году до н.э. персидский царевич Кир Младший, сатрап Малой Азии, решил оспорить трон у своего старшего брата Артаксеркса. Для этого ему нужна была армия, и он, зная боевые качества греков, навербовал большой отряд наемников — около 13 тысяч человек, в основном ветеранов Пелопоннесской войны. Собрав войско, Кир двинулся вглубь Персидской империи. В битве при Кунаксе, недалеко от Вавилона, греческие наемники, составлявшие правый фланг армии Кира, наголову разбили противостоявшие им персидские части. Но в это же время в центре сам Кир пал в отчаянной атаке на гвардию своего брата.
Смерть Кира делала победу греков бессмысленной. Они оказались одни, без нанимателя и цели, в самом сердце вражеской империи, в тысячах километров от дома. Персидский сатрап Тиссаферн, сделав вид, что готов помочь грекам вернуться, заманил их стратегов на переговоры и вероломно лишил их жизни. Греческое войско осталось без командования, в окружении врагов, в чужой стране. Казалось, что их судьба предрешена. Но греки не пали духом. Они собрались на сходку и выбрали новых командиров, среди которых был и Ксенофонт. Под его руководством «десять тысяч» (к тому времени их осталось около этого числа) начали свой легендарный отход на север, к берегам Черного моря.
Это был беспримерный поход, длившийся больше года. Грекам пришлось с боями пробиваться через пустыни Месопотамии, заснеженные горы Курдистана и Армении, отражая постоянные атаки персидской конницы и враждебных горных племен. Именно в этих тяжелейших условиях проявился военный гений Ксенофонта. Он понял, что классическая фаланга, эффективная на равнине, совершенно бесполезна в горах. Греки перестроили свой походный порядок, двигаясь в каре (пустом четырехугольнике), внутри которого находился обоз. Для борьбы с конницей и застрельщиками противника они создали специальные летучие отряды из лучников и пращников. В горах фаланга дробилась на более мелкие и мобильные подразделения — лохи, которые могли действовать самостоятельно, поддерживая друг друга. Этот опыт тактического расчленения боевого порядка стал важнейшим нововведением, предвосхитившим будущие реформы македонской армии. После многих месяцев лишений, голода и боев, греки, наконец, вышли к морю. Знаменитый крик «Талатта! Талатта!» («Море! Море!»), вырвавшийся у авангарда, увидевшего сверкающую на горизонте воду, стал символом их спасения. Поход «десяти тысяч» имел огромное историческое значение. Он не только продемонстрировал превосходство греческой военной организации и дисциплины над азиатскими армиями, но и обнажил внутреннюю слабость огромной Персидской империи. Этот поход показал, что даже небольшое, но хорошо организованное греческое войско может безнаказанно пройти через всю Персию. Этот урок хорошо усвоили будущие завоеватели — сначала спартанский царь Агесилай, а затем и Александр Македонский.
Военачальники - Истории о полководцах разных эпох
Дела монаршие - Все могут короли, все могут короли... Про любовь, войну, горе и радость монарших особ
Загадки истории - Все загадочное и интригующее из глубины веков
История военного дела - Продолжение политики иными средствами
Исторические курьезы - Разное забавное из истории нашего шарика
Библия, история, наука - Библейские сюжеты в контексте истории и науки
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера