Плен иногда был не только страданием и мукой. При определённых обстоятельствах на чужбине можно было обзавестись женой и даже полноценной семьёй.
Как это могло быть?
По окончании Первой мировой войны и последовавшей за ней Гражданской, сложилась довольно любопытная ситуация. В Советскую уже Россию cтали возвращаться военнопленные, бывшие в лагерях в Германии и Австро-Венгрии. Процесс этот был долгий.
Война официально завершилась 11-го ноября 1918 года подписанием Компьенских перемирий. Из лагерей в Германии и Австро-Венгрии были выпущены все военнопленные. Однако вернуться на родину в короткий срок они не могли по разным причинам. Этот процесс растянулся на 2, а то и 3 года. Десяткам и сотням тысяч бывших подданных царской России приходилось жить в близлежащих к лагерям деревням, вступая в контакты с местным населением и с эмигрантами. В результате многие из них обзавелись подругами жизни, а некоторые и даже детьми.
Естественно, что в условиях войны факт заключения брака подтверждался не церковной справкой, а всего лишь словесными показаниями двух человек. Такие браки считались гражданскими, а письменные показания – брачными актами.
Так, например, в Русский Комитет лагеря военнопленных Кассель 3-го августа 1920 года поступило следующее заявление :
«… В Комитет лагеря Кассель явились супруги Павел Архипович Одинцев и Федора Ивановна, рождённая Пелепко, и заявили следующее:
Мы, нижеподписавшиеся, Павел Архипович Одинцев – военнопленный лагеря Кассель, уроженец Тобольской губернии, Ишимского уезда, Дубынской волости, села Дубынского, 30 лет, и Федора Ивановна, рождённая Пелепко, уроженка города Самбор в Галиции, 25 лет, сим заявили, что считаем себя мужем и женой перед людьми и законом, и что желаем вместе ехать на родину в Советскую Россию. При нас детей нет. Мы живём вместе в деревне Мюнхерода около города Ена.
То, что мы супруги, могут удостоверить следующие два свидетеля:
Я, нижеподписавшийся Пётр Иосифович Перепелица – военнопленный лагеря Кассель, уроженец Тобольской губернии, Тюкалинского уезда, Ново-Карасуцкой волости, деревни Михайловки, 48 лет, работал вместе с Одинцовым в течение 1 ½ лет и заявляю, что лично мне известные Одинцов и Пелепко живут как супруги.
Я, нижеподписавшийся Фёдор Михайлович Облецев – военнопленный лагеря Кассель, уроженец Тобольской губернии, Ялуторовского уезда, Ошутинской волости, села Ново-Деревенского, 31 года, работал по соседству с Одинцовым в течение 3 ½ лет и заявляю, что лично мне известные Одинцов и Пелепко более 3-х лет живут как супруги…».
Естественно, что жена при возвращении требовала своё законное место в транспорте, но при этом Одинцов заявил, что не может оплатить путевые издержки своей жены.
На это 6-го августа 1920 года советский дипломат, уполномоченный Наркомата внешней торговли РСФСР в Германии Виктор Копп, представитель Российского Бюро военнопленных, выдал удостоверение за № Км/Л № 3042
«…Российское Бюро военнопленных сим удостоверяет, что вместе с военнопленным Павлом ОДИНЦЕВЫМ в Советскую Россию имеет право уехать его жена Феодора ПЕЛЕПКО.
Она едет в том же эшелоне сверх комплекта.
Выдано сие на предмет зачисления в транспорт и для предъявления властям Советской России.
Основание: удостоверение комитета лагеря КАССЕЛЬ № IX 1147. Копия остаётся в лагерном комитете…».
Некоторые успевали завести и ребёнка.
Так, военнопленный лагеря Франкфурт-на-Одере Александр Васильевич Огурцов, уроженец Забайкальской области, Нерчинского уезда, Успенской волости, дер. Шахтамань, 29-ти лет, и Иосефа Иогановна, рождённая Пурцель, уроженка гор. Варшавы, 22-х лет, также считавшие себя мужем и женой «перед людьми и законом», имели 9-ти месячного ребёнка Эриха. Супруги проживали в деревне Malkendorf, уезда Ost-Ultenberg провинции Brandenburg .
Некоторые брали женщину уже с детьми (и даже с двумя!).
Так, военнопленный лагеря Пухгейма Павел Платонович Онцыперов, уроженец Тамбовской губ., и уезда, Кочетовской вол., и села, 29-ти лет, вёз на родину в Советскую Россию жену, Елизавету Георгиевну Раух, уроженку дер. Mulhbergberkirk Rdarkirhe, 29-ти лет, с детьми, девочкой, 3-х лет и мальчиком Йозефом, 1 ½ лет. При этом свидетели показывали, что в супружестве вышеназванные лица состоят лишь один (!) месяц.