– Слушай себя, не их, – мягко сказала она. – Ты не обязана повторять чужие ошибки и не обязана жить по чужим правилам. Семья держится не на терпении ради терпения, и не на страхе остаться одной. Если вы с Кириллом готовы, идите вместе. Если нет – не спешите.
***
Вечер. Два старых друга сидят на кухне – Иван и Сергей. За окном сентябрьский дождь барабанил по подоконнику. Собрались просто так, давно не виделись. Никакого особого застолья -- на столе, чай, ваза с яблоками, простая закуска: бутерброды, Иркины фирменные пирожки с вареньем. Ну и коньячок, как без этого!
– Слыхал? – Иван крякнул, отпивая из гранёного стакана. Ирка всё порывалась выставить на стол красивые тюльпановидные бокалы, но мужикам по душе были простые “гранчаки” – У Олега сын развёлся. Три года вместе – и всё, «не сошлись характерами». А я вот думаю: мы с женой сколько ругались – и ничего, живём до сих пор, хотя характеры что у меня, что у неё те ещё. А у них – малейшая трудность, сразу врозь. Молодёжь нынче легкомысленная.
– Ну не скажи, – Сергей поддел яблоко ножом. – Это время такое. Раньше-то и вещи берегли, чинили. У меня, помнишь, пальто было? Шикарная вещь, из ателье индпошива! Дед носил, потом отец, потом я ещё по молодости. И никому в голову не приходило его выбросить. А теперь? Купил, порвалось – в мусорку. Так и с отношениями: не клеится – ищут новое.
– Да ладно, – не унимался Иван. – Это ж семья, а не ботинки. Тут душа должна быть, терпение. Мы же тоже не ангелы были, а терпели друг друга.
– А терпели потому, что выхода особо не было, – усмехнулся Сергей. – Разведёшься в семидесятые – весь дом будет шептаться. И на работе, на комсомольском собрании, помнишь, слово такое было, “пропесочить”. А теперь свобода: хочешь – живи, хочешь – разбегайся. Вот они и разбегаются.
– Свобода, говоришь… – Иван задумчиво посмотрел в окно. – Может, и так. Только от свободы толку мало, если люди друг другу наскучивают, как старый телефон.
– Ну, – пожал плечами Сергей. – Зато честно. Жить рядом и ненавидеть друг друга – это, по-твоему, лучше?
Повисла пауза. Дождь стучал сильнее. Иван налил ещё по полстакана.
– Честно, говоришь… Может, и верно. Но мне всё равно жаль. Как будто у людей больше нет привычки держаться друг за друга.
Сергей кивнул, вздохнул.
– Привычки нет, – сказал он тихо. – А может, и терпения тоже.
Ира принесла на стол тарелку с печеньем, села рядом и вдруг вмешалась в разговор:
– Мужики, вы спорите так, будто всё чёрное или белое. А жизнь сложнее. Развод – это не всегда легкомыслие и не всегда мода на «новое». Иногда люди просто ошибаются. Или вместе им хуже, чем порознь. Я видела, как соседка пятнадцать лет жила с мужем – он её бил, унижал, а она терпела, потому что «надо сохранять семью». И что? Дети выросли в вечном страхе, а она сама теперь как кукла сломанная. Разве это лучше?
Иван нахмурился, но не перебил.
– Ты говоришь правильно, – продолжила Ира. – Просто раньше людям приходилось терпеть не потому, что они сильнее были, а потому что выхода не было. Сейчас можно уйти – и это не всегда плохо. Да, есть и те, кто разбегается по пустякам. Но есть и те, кто спасает себя и своих детей. Да и раньше помните -- жилищный вопрос? Все жили вместе, уйти было некуда. Сейчас что? Комнату или квартиру снять -- не проблема. Ну да, средства нужны, но имея нормальную работу это несложно.
Сергей усмехнулся:
– Вот и третий голос у нас появился. Мы-то всё про вещи: костюмы, пальто… А у неё – про живых людей.
Иван вздохнул, глотнул коньяка и сказал:
– Может, вы и правы оба. Вещи можно починить. А сердце – попробуй почини.
Ира кивнула:
– Вот именно. Тут у каждого своя мера – где терпеть, а где остановиться.
На кухне снова стало тихо. За окном всё так же барабанил дождь, и казалось, что каждый из троих думал уже не о чужих разводах, а о своей жизни и своём выборе.
***
Повисла пауза. Дождь стучал сильнее.
В этот момент хлопнула входная дверь. Это вернулась домой Алёна, сероглазая русоволосая студентка-третьекурсница, дочь Сергея. Она заглянула на кухню, поздоровалась со всеми.
– Мам, можно тебя? – спросила она тихо.
Ира поднялась, но Иван махнул рукой:
– Да заходи, что ты там в дверях. Сядь, поешь нормально, чаю горячего выпей. Все свои же! Кого ты стесняешься? Дядя Ваня же тебе как всё равно дядька родной! Мы тут о важном спорим. Может, и твоё слово пригодится.
Алёна смутилась, но присоединилась к взрослой компании, предварительно зайдя в ванную, чтоб отряхнуть влагу с волос и вымыть руки. Села рядом с матерью. Щёки розовые от холода и волнения.
– Что-то случилось? – спросила Ира.
Алёна кивнула.
– Кирилл… ну, он сделал мне предложение. Я думала, обрадуюсь, а вместо этого… боюсь. Мы ведь любим друг друга, да. Но вдруг потом что-то случится и мы разведёмся? Вдруг окажусь одна, или, хуже того, одна с ребёнком? Я не хочу так.
На кухне воцарилась тишина. Даже дождь будто утих.
Иван первым нарушил молчание:
– Ну вот, – сказал он. – О чём я и говорил. Боятся ответственности. Раньше – женились, и всё, живёшь как можешь. А теперь сомневаются, будто выбирают новый телефон: подойдёт – не подойдёт.
– Да ты не спеши, – возразил Сергей, глядя на дочь. – Ты права, Алюнь. Надо думать. Брак – не игрушка. Если сомневаешься, лучше подожди.
Ира взяла дочь за руку.
– Слушай себя, не их, – мягко сказала она. – Ты не обязана повторять чужие ошибки и не обязана жить по чужим правилам. Семья держится не на терпении ради терпения, и не на страхе остаться одной. Если вы с Кириллом готовы, идите вместе. Если нет – не спешите.
Алёна посмотрела на мать, потом на отца и Ивана.
– Но откуда знать, готовы ли мы? Как понять? – спросила она почти шёпотом.
Спор возобновился с новой силой. Иван вздохнул, снова заговорил о «легкомыслии молодёжи», Сергей – о том, что «раньше держались, потому что выхода не было», Ира – о том, что иногда лучше вовремя остановиться. Голоса перекрывали друг друга, эмоции накалялись. Алёна молчала, слушала, постепенно краснея и сжимая пальцы на руках.
И вдруг, когда спор достиг апогея, она тихо, но уверенно сказала:
– А вообще-то… я уже согласилась.
Отец вскинул брови, чуть не опрокинув стакан:
– Так что ж ты голову морочишь нам всем?!
Алёна пожала плечами, улыбаясь едва заметно:
– Ну… типа я себя проверяла.
На кухне снова наступила тишина. Дождь барабанил по подоконнику, а трое взрослых обменялись взглядами – удивлёнными, раздражёнными и, в какой-то мере, облегчёнными.
Ситуацию разрядил “как всё равно родной дядька ” Иван. Он поднялся со своего места, потянулся чокаться со всеми, Громко произнёс: “Ну, за будущую крепкую семью, без всяких фокусов и разводов!” Смачно выпил, крякнул, обнял смущённую Алёнку и расцеловал в обе щёки. А что, имеет право, почти родственник же!
***
С приветом, ваш Ухум Бухеев