Сказка для взрослых: как Платон сочинил блокбастер
Где-то в 355 году до нашей эры афинский философ Платон, человек, которого мы знаем по занудным лекциям о мире идей, решил написать настоящий боевик. В двух своих диалогах, «Тимей» и «Критий», он, устами персонажа по имени Критий, рассказал историю, которой суждено было стать самым живучим фейком в истории человечества. Критий, к слову, был не просто случайным собеседником Сократа, а вполне реальной исторической фигурой — одним из «Тридцати тиранов», той самой хунты, что в 404 году до н.э. ненадолго набросила тень на афинскую демократию. Выбор такого рассказчика уже был тонким намеком, который, впрочем, потомки предпочли не заметить.
Итак, по словам Крития, историю эту он в детстве слышал от своего деда, а тот — от своего отца, который был дружен с самим Солоном, мудрейшим из греков. Солон же, путешествуя по Египту, выведал ее у жрецов богини Нейт в городе Саис. Эти жрецы, хранители восьмитысячелетних летописей, поведали ему, что греки, наивные дети, помнят лишь один потоп, а их было много, и потому вся их древняя история стерта. А вот у египтян, разумеется, все записано. Шикарный ход: сослаться на источник, который невозможно проверить, и придать рассказу вес тысячелетней мудрости.
История была такова. Девять тысяч лет до эпохи Солона (то есть примерно в 9600 году до н.э.) существовали две сверхдержавы. Первой была древняя, идеальная Афина. Это был город-сад, где царили справедливость и умеренность. Люди делились на три касты — ремесленников, земледельцев и воинов, — жили в достатке, но без излишеств, презирали золото и серебро. Воины не имели частной собственности и защищали всех греков, за что те их безмерно уважали. Это была сухопутная, замкнутая на себе цивилизация, эдакий добродетельный город-крепость.
А далеко на западе, за Геркулесовыми столпами (то есть за Гибралтарским проливом), в Атлантическом океане, раскинулся гигантский остров — Атлантида. Он был больше Ливии (Африки) и Азии, вместе взятых. Владел им сам бог Посейдон, который населил его потомством от смертной женщины Клито — пятью парами близнецов. Старший, Атлас, стал верховным царем. Атлантида была настоящей страной изобилия. Из ее недр добывали орихалк — загадочный металл, уступавший в цене только золоту. Леса, поля, разнообразные животные, включая слонов, — всего было в избытке. Атланты были великими инженерами и строителями. Их столица представляла собой систему концентрических водных и земляных колец, соединенных мостами и каналами. Они возводили великолепные храмы, покрытые драгоценными металлами, строили гавани, которые «день и ночь оглашались шумом», и содержали огромную армию: 60 тысяч участков земли, каждый из которых поставлял воинов, что в сумме давало колоссальное войско. Их флот насчитывал 1200 боевых кораблей-трирем.
Поначалу атланты были добродетельны, но со временем божественная кровь в их жилах разбавилась человеческой, и они испортились. Богатство и мощь вскружили им голову. Они стали высокомерными, жадными и начали агрессивную завоевательную политику. Они подчинили себе всю Африку до Египта и Европу до Италии, а затем решили поработить и Грецию. Большинство греков в ужасе сдались, и лишь маленькие, но гордые Афины остались один на один с могущественным врагом. И, разумеется, благодаря своей доблести и идеальному устройству, афиняне разбили армаду атлантов. Но тут в дело вмешались боги. Зевс, видя моральное падение атлантов, собрал совет богов, чтобы их наказать. На этом моменте диалог «Критий» обрывается. Но из «Тимея» мы знаем финал: за один ужасный день и одну ночь серия землетрясений и наводнений поглотила и остров Атлантиду, и доблестное афинское войско. Остров исчез под водой, оставив после себя лишь непроходимое иловое болото, преградившее путь мореплавателям. Так закончилась история, рассказанная с таким количеством деталей, что в нее было почти невозможно не поверить.
Подделка под старину: инструкция по созданию «древнего» мифа
Чтобы продать выдумку как исторический факт, Платон действовал не как философ, а как профессиональный стилист. Он прекрасно понимал, что голый рассказ не вызовет доверия, поэтому он обернул его в несколько слоев правдоподобия, используя все доступные ему литературные приемы. Это был настоящий мастер-класс по созданию фейка, который до сих пор изучают политтехнологи.
Во-первых, как уже говорилось, он создал безупречную «цепочку передачи информации»: египетские жрецы — Солон — родственники Крития — сам Критий. Каждый элемент в этой цепи был авторитетом, не подлежащим сомнению. Египтяне в глазах греков были носителями древнейшей мудрости, а Солон — эталоном государственного деятеля. Критий даже добавляет пикантную деталь: мол, письменные заметки Солона до сих пор хранятся у него дома. Проверять, конечно, никто не пойдет.
Во-вторых, Платон совершил то, что сегодня назвали бы стилизацией или пастишем. Он написал свой рассказ, подражая манере «отца истории» Геродота. Он использует специфическую лексику, характерную для Геродота, но редко встречающуюся в других работах самого Платона. Он, как и Геродот, делает длинные географические и этнографические отступления, подробно описывая богатства и обычаи Атлантиды. Он даже напрямую заимствует у историка конкретные цифры. Флот в 1200 трирем и армия с 10 000 колесниц — это практически точные данные, которые Геродот приводил, описывая персидское вторжение в Грецию. Платон просто перенес персидскую угрозу с востока на мифический запад, заменив персов атлантами. Его современники, хорошо знакомые с трудами Геродота, должны были уловить этот намек.
В-третьих, он наполнил свой рассказ множеством узнаваемых деталей, взятых из греческой мифологии и литературы. История о Посейдоне и его потомстве, описание сказочно богатого острова — все это перекликается с мотивами из «Одиссеи» Гомера, где описан остров феаков, или с «Теогонией» Гесиода. Это создавало у читателя ощущение чего-то знакомого, укорененного в традиции, а не выдуманного на пустом месте.
При этом Платон, будучи человеком с тонким чувством юмора, оставил в тексте несколько «пасхалок» — явных несостыковок, которые должны были бы насторожить внимательного читателя. Самая главная — хронология. Девять тысяч лет до Солона! Для греков, чья история едва насчитывала несколько столетий со времен Троянской войны, это была немыслимая, абсурдная цифра. Люди того времени не имели представления о геологических эпохах или доисторических временах. Платон пытается неуклюже оправдать это, говоря о многочисленных потопах, стерших память греков, но не египтян. Однако тут же оставляет логическую дыру: как египетские жрецы могли записать историю событий, произошедших за тысячу лет до того, как они, по их же словам, вообще изобрели письменность?
Еще один забавный момент — имена атлантов. Они звучат совершенно по-гречески: Атлас, Клито, Эвенор. Платон предвидит этот вопрос и дает совершенно анекдотичное объяснение: мол, Солон, переводя египетские записи, подобрал греческие эквиваленты, чтобы имена были понятны соотечественникам. Это настолько натянутое объяснение, что оно выглядит как откровенная насмешка над теми, кто готов поверить в эту историю буквально.
Платон не был историком. Он был философом, решавшим конкретную политическую и идеологическую задачу. Его рассказ — это не попытка зафиксировать древнее предание, а гениально сконструированная притча, политический памфлет, замаскированный под исторический эпос. Он использовал реальные элементы — землетрясения, наводнения, вулканические извержения (которые грекам были хорошо известны) — и вплел их в вымышленный сюжет, чтобы придать ему убедительности. Он описал города 9600 года до н.э. так, как будто это были греческие полисы его времени, потому что его интересовала не археология, а критика современности. Он создал миф с нуля, но сделал это так мастерски, что заставил весь мир почти два с половиной тысячелетия искать то, чего никогда не было.
Кривое зеркало Афин: кого на самом деле утопил философ
Чтобы понять, зачем Платону понадобилась вся эта сложная мистификация, нужно вспомнить, кем он был и в какое время жил. Платон был аристократом, учеником Сократа, которому афинская демократия предложила чашу с ядом. Он ненавидел тот политический строй, который установился в его родном городе после «золотого века» Перикла. Он считал демократию властью толпы, а Афины своего времени — государством, развращенным деньгами, морской торговлей и имперскими амбициями. Вся его философия была направлена на поиск идеального государства, основанного на справедливости, мудрости и строгой иерархии, где правят философы, а не демагоги.
Именно в этом контексте миф об Атлантиде обретает свой истинный смысл. Это не рассказ о двух разных цивилизациях. Это рассказ об одной и той же цивилизации — афинской — в двух ее ипостасях: идеальной и реальной. Как гениально заметил еще в XVIII веке итальянский ученый Джузеппе Бартоли, которого современники сочли чудаком, а потомки забыли: «Речь идет лишь об одном народе, об одном городе и об одном правительстве... об афинянах, всегда афинянах, и снова афинянах».
Древняя, добродетельная Афина из рассказа Платона — это и есть его политический идеал. Это та самая утопия, которую он подробно описывал в своем главном труде, «Государстве». Это аграрная, сухопутная держава, чуждая морской торговле, которая, по мнению Платона, приносит лишь жажду наживы и портит нравы. Ее граждане живут в умеренности, ее армия состоит из доблестных гоплитов (тяжеловооруженных пехотинцев), а не из «матросской черни», как аристократы презрительно называли гребцов военного флота. Это Афины прошлого, какими они должны были быть, по мнению консерваторов и олигархов.
Атлантида же — это карикатура, кривое зеркало, в котором отразились реальные Афины V-IV веков до н.э., те самые, которые Платон так презирал. Параллели очевидны. Атлантида — морская держава, чье могущество основано на флоте и торговле. Точно так же, как и Афины, которые стали гегемоном Греции благодаря своему флоту и Делосскому морскому союзу, который они со временем превратили в настоящую империю, выкачивая дань из союзников. У Атлантиды три порта, как и у Афин (Пирей, Мунихия, Фалер). Атлантида сказочно богата благодаря добыче орихалка; Афины богаты благодаря серебряным рудникам Лавриона, на доходы от которых и был построен флот. В Атлантиде десять царей — явный намек на десять фил (территориальных округов), на которые была разделена Аттика после демократических реформ Клисфена. Агрессивная, империалистическая политика атлантов, стремящихся поработить всех соседей, — это прямое обвинение в адрес афинской экспансии, которая привела к разрушительной Пелопоннесской войне.
Платон противопоставляет два пути развития. Путь «древних Афин» — это автаркия, самодостаточность, умеренность и справедливость. Путь «Атлантиды» — это глобализация, торговля, роскошь, империализм и, как следствие, моральное разложение и гибель. Погружая Атлантиду на дно океана, Платон не просто описывает геологическую катастрофу. Он выносит приговор современным ему Афинам. Он говорит своим согражданам: «Посмотрите, к чему приводит ваша демократия, ваша морская мощь и ваша жажда наживы. Вы идете по пути атлантов, и вас ждет та же участь — полный крах».
Это была блестящая и безопасная форма политической критики. Вместо того чтобы напрямую нападать на афинский строй, Платон перенес действие в седую древность и далекие земли. Он создал аллегорию, которая была понятна его современникам, но при этом формально не содержала в себе ничего крамольного. Он утопил не мифический остров, а ненавистную ему политическую систему. Проблема в том, что потомки, оторванные от политического контекста Древней Греции, потеряли ключ к шифру. Они перестали видеть в Атлантиде зеркало Афин и начали видеть в ней реальный затонувший континент. Миф оторвался от своего создателя и зажил собственной, совершенно непредсказуемой жизнью.
Всемирный потоп... теорий: где только не искали затонувший континент
Как только политическая подоплека платоновского мифа была забыта, началось самое интересное. Рассказ, задуманный как философская притча, превратился в историческую загадку. Уже в античности мнения разделились. Ученик Платона, Аристотель, человек прагматичный, отмахивался от этой истории, едко заметив: «Тот, кто ее выдумал, тот ее и утопил». Но многие другие авторы, включая таких серьезных, как Страбон и Плутарх, отнеслись к рассказу вполне серьезно.
Настоящее безумие началось в Эпоху Великих географических открытий. Когда Колумб и его последователи открыли за Геркулесовыми столпами не иловое болото, а целый Новый Свет, умы европейских интеллектуалов взорвались. А что, если Америка — это и есть Атлантида? Или, по крайней мере, ее уцелевший осколок? Эта идея стала невероятно популярной. Она позволяла вписать новооткрытые земли в привычную, классическую картину мира. Начались лихорадочные поиски доказательств: сходство пирамид майя с египетскими, легенды индейцев о белых бородатых богах, лингвистические параллели — в ход шло все.
С тех пор поток теорий не иссякает. За последние 500 лет Атлантиду «находили» практически в любой точке земного шара. Количество книг, посвященных этой теме, перевалило за 40 тысяч, и каждый год появляются новые. В XVII веке шведский эрудит Олоф Рудбек с невозмутимым видом доказывал, что Атлантида — это его родная Швеция, а ее столица находилась недалеко от Уппсалы. В XIX веке американский конгрессмен и писатель-дилетант Игнатий Донелли опубликовал книгу «Атлантида: мир до потопа», которая стала бестселлером и, по сути, заложила основы современной «атлантологии». Он утверждал, что Атлантида была прародиной всех цивилизаций, а ее уцелевшие жители принесли знания в Египет, Месопотамию и Америку.
В XX и XXI веках, с развитием науки и техники, поиски приобрели новый размах, но не стали менее фантастическими. Каждая новая археологическая находка, каждое геологическое открытие немедленно примерялось к платоновскому мифу. Когда археологи раскопали на Крите блестящую минойскую цивилизацию, погибшую в результате катастрофического извержения вулкана на острове Санторин (Фера) около 1600 года до н.э., многие тут же решили: вот она, Атлантида! И неважно, что это произошло в Средиземном море, а не в Атлантике, и на 8000 лет позже, чем у Платона. Такие мелочи настоящих энтузиастов никогда не смущали. Они просто «исправляли» Платона: он, дескать, ошибся в нулях или перепутал местоположение.
Кого только не записывали в потомки атлантов! Басков, ирландцев, берберов, индейцев. Где только не помещали их родину: в Ирландии, на Шпицбергене, в Палестине, в центральной Намибии, в Андалусии, в Иране и даже в Монголии. Нацистские идеологи искали ее на острове Гельголанд в Северном море, видя в атлантах чистокровных арийцев. Жак-Ив Кусто искал ее следы в Эгейском море. В последние годы популярность приобрела теория, согласно которой столица Атлантиды — это структура Ришат в Мавритании, гигантское концентрическое геологическое образование, видимое из космоса. А сторонники совсем уж экзотических версий помещают ее в Антарктиде, в Бразилии или в Бермудском треугольнике. Как с юмором заметил историк Пьер Видаль-Наке, с таким подходом Атлантиду можно с тем же успехом локализовать в пруду Люксембургского сада в Париже. Этот нескончаемый парад гипотез, от вполне научных до откровенно бредовых, показывает, насколько глубоко миф укоренился в массовом сознании.
Бизнес на утопии: почему миф об Атлантиде никогда не утонет
Итак, мы имеем дело с двумя загадками. Первая — была ли Атлантида на самом деле? — как мы видели, загадкой не является. Ответ на нее был дан еще Аристотелем: нет, не была. Это политическая аллегория, философская притча, гениальная литературная мистификация. Вся «атлантология» — это гигантское здание, построенное на песке, попытка найти историческую реальность там, где ее никогда не было.
Вторая загадка куда интереснее: почему, несмотря на все доводы разума и науки, миллионы людей продолжают верить в существование Атлантиды и с упоением искать ее следы? Почему этот конкретный миф оказался таким живучим? Никто ведь не ищет на полном серьезе место, где волк разговаривал с ягненком, или не пытается найти тот самый камень, который Сизиф катил на гору.
Причина, видимо, в том, что Платон, сам того не ведая, затронул несколько глубинных струн человеческой души. Миф об Атлантиде — это идеальное воплощение вечной тоски по «золотому веку», по утраченному раю. Это история о великой, совершенной цивилизации, обладавшей невероятными знаниями и технологиями, которая погибла в результате катастрофы. Эта идея дает утешение: мы не первые, до нас были те, кто был мудрее и могущественнее, и их наследие где-то ждет, чтобы его открыли.
Кроме того, Атлантида — это идеальный «пустой холст», на котором каждый может нарисовать все, что угодно. Эзотерики видят в атлантах носителей тайных знаний, уфологи — потомков инопланетян, националисты — своих великих предков, писатели-фантасты — неисчерпаемый источник сюжетов. Миф об Атлантиде стал огромной индустрией. Книги, фильмы, документальные сериалы, компьютерные игры — все это приносит огромные деньги, эксплуатируя любопытство и веру людей в чудо.
Талант Платона-рассказчика сыграл с его наследием злую шутку. Он так убедительно описал свою вымышленную империю, что она стала реальнее, чем многие действительно существовавшие цивилизации. Миф оказался сильнее истории. И пока человечество будет испытывать неудовлетворенность настоящим и мечтать о великом прошлом, пока будет существовать спрос на тайны и чудеса, «шарлатаны от мысли», как их называл Морис Сартр, будут с успехом продавать билеты на затонувший континент. И в этом смысле Атлантида действительно никогда не утонет. Она будет вечно всплывать в мутных водах человеческого воображения, как вечный упрек скучной реальности и как памятник гению философа, который просто хотел покритиковать афинскую демократию, а в итоге подарил миру его самую красивую и самую долговечную сказку.
Военачальники - Истории о полководцах разных эпох
Дела монаршие - Все могут короли, все могут короли... Про любовь, войну, горе и радость монарших особ
Загадки истории - Все загадочное и интригующее из глубины веков
История военного дела - Продолжение политики иными средствами
Исторические курьезы - Разное забавное из истории нашего шарика
Библия, история, наука - Библейские сюжеты в контексте истории и науки
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера