оглавление канала, часть 1-я
Я на мгновение замерла, испуганно глядя на эти коричневые столбы, а потом опрометью кинулась в дом. Остановилась на пороге и хриплым от волнения голосом выдохнула:
— Хутор горит!
Юрка, уже улёгшийся на широкой лавке, уставился на меня с немым вопросом, словно до него не дошёл смысл сказанного. А потом сорвался с места и кинулся натягивать на себя штаны, ничуть не смущаясь своих «семейных» трусов в весёленький цветочек. Из спальни выглянула Татьяна — вид имела перепуганный. Глядя, как Юрик быстро одевается, спросила свистящим шёпотом:
— Что случилось?
Я повторила:
— Хутор горит!
Танька, без всяких охов и ахов, метнулась в свою комнату и через несколько мгновений появилась уже полностью одетая. Несмотря на напряжённую ситуацию, я мысленно отметила, что скорость, с которой ребята собрались, была почище армейской.
Юрка, засовывая ноги в ботинки, сурово бросил подруге:
— Ты остаёшься!
Татьяна будто споткнулась, остановилась посреди комнаты и уже набрала воздуха в грудь, чтобы дать достойный ответ. Но Юрик, чуть мягче, добавил:
— Во-первых, ты будешь медленно двигаться из-за морока, а во-вторых, кто-то должен остаться в доме. И обязательно запрись на засов! — и загадочно добавил: — Мало ли…
Не дожидаясь её возражений, мы с Юркой выскочили из дома. Татьяна так и осталась стоять посреди комнаты, сердито глядя нам вслед, не осмеливаясь спорить. Думаю, далось ей это молчание с большим трудом.
Скорость взяли с места, как с низкого старта. Юрик бежал впереди и тихо, сквозь зубы, чертыхался. Видно, борьба с мороком требовала усилий и мешала ускориться. На бегу мы не разговаривали, чтобы беречь дыхание, но мысли метались, как перепуганные блохи. Внятной причины пожара в голову не приходило. Проводка? Поджог? Из печки уголёк? Всё чушь, и я это понимала. Но продолжала перебирать варианты, словно мелкие речные камушки. И тут что-то щёлкнуло. Камушки! Точнее, один камушек, чтоб его! Это была ловушка!
От мысли я даже остановилась и громко выругалась:
— Вот же курица безмозглая! Могла бы и раньше догадаться!
Юрик, обернувшись, сердито крикнул:
— Нюська, не отставай!
Я припустила следом. Теперь мысли текли ровнее, в одном русле. Защиту вокруг хутора Иршаду, наверняка, было взломать непросто, чтобы Сурма не насторожился. А предупреждённый дед встретил бы незваных гостей «ласково». Но тут наивная девица сама принесла ловушку в дом. Удобно, не правда ли? Впрочем, оставался крошечный шанс, что я перемудрила, и камень ни при чём. Но думать об этом было некогда.
Проскочив защиту почти без проблем (незначительное головокружение и ломота в висках — не в счёт), мы вылетели на поляну. Уже издалека слышали рев коров и ржание лошади. По поляне метались животные. От сарая и мастерской поднимались коричневые клубы дыма, сквозь которые синими языками вырывалось пламя, словно из газовой горелки. Запах гари был почти невыносим.
Сурма оказался на крыше бани, с багром в руках, пытался стаскивать тлеющие соломенные маты. Юрка оценил ситуацию мгновенно:
— Нюська — к колодцу!
А сам рванул к бане. Я заметила у крыльца два пустых ведра, схватила их и кинулась к колодцу. Сурма, увидев, как я с ведрами бегу к сараю, стал что-то кричать. Но, хлебнув дыма, надсадно закашлялся, и слов я не разобрала. Всё стало ясно только тогда, когда я плеснула первое ведро на стену. Эффект был такой, будто это была не вода, а бензин: пламя взревело и взвилось тёмно-синими языками до самого неба, опалив мне лицо. Я шарахнулась назад, прикрывая голову руками. Волосы затрещали, запахло палёной шерстью.
Отбежала подальше, ругаясь сквозь зубы. Почти уверена — без Иршада тут не обошлось.
Словно в ответ на мои мысли, клуб дыма накрыл меня с головой. Я закашлялась, пригибаясь ниже к земле, и отбежала ещё дальше. Сорвала рубаху, оторвала рукав, намочила его в ведре и сделала себе респиратор. Остальной тканью замотала голову — лысеть не хотелось.
В голове мелькнули истории о «греческом огне». Но рассуждать некогда. Увидев неподалёку лопату, я схватила её и стала закидывать пламя землёй. Нагретый черенок жёг ладони, но я терпела. Сначала казалось, что огонь прорывается сквозь землю, но вскоре пламя стало затухать. Это придало сил.
Ко мне присоединились Юрик с Сурмой. У них были ведра с песком. После этого дело пошло веселее. Наконец, последний язык голубого пламени угас.
Я, опираясь на лопату, добрела до колодца и уселась с тяжёлым стоном прямо на землю. Юрик поднёс ведро воды и жадно припал к нему. Я кое-как поднялась и только тогда заметила, что на ладонях содрана кожа, мозоли лопнули. Юрик, взглянув, присвистнул. Я прохрипела:
— Полей-ка…
— Уверена? — спросил он с сомнением.
— На все сто! Лей!
Ледяная вода обожгла сильнее огня. Я стиснула зубы, но не закричала.
Тем временем Сурма собрал животных, в чём помогали его беззвучные собаки. За то, что бросили службу и примчались, старик их отругал. Я попыталась вступиться, но тоже получила нагоняй.
Закончив, Сурма буркнул:
— Пойдёмте в дом…
Мы с Юркой переглянулись, и я ответила за обоих:
— Спасибо. Мы пойдём. Там Танька одна, места себе не находит.
Старик кивнул, заметил мои руки и добавил:
— Тогда хоть на крыльцо сядь. Я обработаю.
Он принёс отвар, мазь и бинты. Юрке сунул кувшин:
— Пей, силы восстановит.
А мне сказал:
— Садись и протяни ладони.
Я послушалась. Запах еловой смолы ударил в нос, и я пробормотала:
— Паста из смолы и хвои… хорошая штука.
Сурма усмехнулся:
— Откуда знаешь?
— Дед травником был, — хмыкнула я. — Научилась. — И, не уходя от главного, сказала твёрдо: — Камень — ловушка. От него и загорелось?
— Так, — кивнул Сурма. — Когда поняла?
— Да вот, когда сюда бежали, тогда и дошло. Иршад к тебе не мог подобраться, а тут я нарисовалась — не сотрёшь. Вот он и подкинул. Хорошо, что ты его в доме не оставил, а то бы всё сгорело! Только не пойму: он же не мелочный. Зачем так пакостить?
— Кто ж его знает… — пожал плечами старик. — Но что-то он определённо замыслил.
Юрик вдруг воскликнул:
— Тогда как бороться?! Мы же не колдуны!
Дед посмотрел на него серьёзно:
— То, что ты называешь «колдовством», — это лишь знание природы и её законов. Вы их забыли, потому такие, как Иршад, кажутся вам магами. На самом деле всё просто. А с камнем… Думаю, он не для пожара был создан. Просто я полез туда, куда не стоило. Вот и сработало самоуничтожение. Хорошо, что в мастерской, а не в доме. А то пришлось бы мне у вас квартировать, — и он, совсем по-мальчишески, подмигнул.