— Оксана? Ксюша Соколова? Ты ли это?
Оксана вздрогнула, услышав голос из прошлого, и обернулась. Навстречу ей, улыбаясь во весь рот, шла её однокурсница Света, которую она не видела лет пятнадцать.
— Света? Ого! Вот это встреча! Какими судьбами? — Оксана искренне обрадовалась. Они обнялись, как будто и не было этих долгих лет. — Ты совсем не изменилась!
— Ой, ври больше! — рассмеялась Света, поправляя стильную стрижку. — Двое детей, ипотека и работа с девяти до шести — это тебе не крем от морщин. А вот ты — да, как девочка! Всё такая же стройная, глаза горят. Чем занимаешься? Так же шьёшь?
— Так же, — кивнула Оксана, и в голосе проскользнула едва уловимая нотка горечи. — Работаю на производстве, мастером-закройщиком. Всё стабильно. Муж, семья...
— Муж-то твой как? Антон, кажется? Чем он занимается? — непринужденно спросила Света, пока они медленно шли по аллее старого парка, залитой золотым светом осеннего солнца.
— Антон в страховой компании работает. Агент. Работа нервная, конечно, с людьми… Но он справляется, — с привычной гордостью ответила Оксана.
Света вдруг остановилась и с недоумением посмотрела на неё.
— Агент? Ксюш, ты ничего не путаешь?
— В смысле? — не поняла Оксана. — Как я могу путать, где работает мой муж?
— Да нет, просто... Я его видела на прошлой неделе. Мы с коллегами отмечали сделку в «Метрополе», а он сидел за соседним столиком. С каким-то важным господином и... молодой спутницей. Он был в таком дорогом костюме, часы блестят... Я ещё подумала, надо же, как поднялся парень. Мой начальник сказал, что это Антон Орлов, совладелец одного из крупнейших страховых брокеров в городе. Я подойти хотела, поздороваться, но постеснялась, там такая компания была серьёзная...
Оксана замерла, чувствуя, как холодная волна поднимается от самых пяток. Совладелец? «Метрополь»? Молодая спутница? Это было похоже на дурной анекдот. Её Антон, который каждый вечер жаловался на злых клиентов и скрягу-начальника, который экономил на бензине и носил один и тот же костюм третий год?
— Света, это какая-то ошибка, — выдавила она, чувствуя, как пересохло в горле. — У него есть однофамилец, наверное. Мой Антон — простой служащий. Мы живём... скромно.
— Ошибка? — Света нахмурилась. — Да я его в лицо отлично помню! У него ещё шрам на брови с тех пор, как мы с лестницы в общаге упали. Он ещё тогда за тобой так красиво ухаживал... — она осеклась, увидев бледное лицо Оксаны. — Ксюш, что с тобой? Я что-то не то сказала?
Воздух вдруг стал плотным и тяжёлым. Оксана смотрела на подругу, но видела перед собой череду картинок из своей жизни: вечные просьбы свекрови «не транжирить деньги», отказы мужа поехать в отпуск, потому что «кризис, дорогая, нужно потерпеть», его постоянные задержки на работе, которые он объяснял «квартальными отчётами».
— Он... он сказал, что едет в командировку в Тверь на прошлой неделе, — прошептала Оксана, и её голос дрогнул.
Света взяла её под руку.
— Ксюша, послушай... Может, я и правда что-то напутала. Не бери в голову. Пойдем, выпьем кофе, я тебе про своих спиногрызов расскажу.
Но Оксана уже не слышала. Мир, который она так тщательно строила двадцать лет, трещал по швам. Совладелец. Костюм. «Метрополь». Эти слова били набатом в голове, заглушая щебет птиц и смех детей на площадке. Это был не её Антон. Или... она совсем не знала своего Антона.
Оксана вернулась домой в сумерках. Квартира встретила её привычными запахами — жареного лука и ароматного кофе. Татьяна Павловна, её свекровь, сидела в кресле перед телевизором.
— Явилась, не запылилась, — проскрипела она, не отрывая взгляда от экрана. — Ужин на плите, сам себя не разогреет. Антон звонил, будет поздно. Опять отчёты. Работает, не покладая рук, не то что некоторые...
Оксана молча прошла в кухню. Руки дрожали так, что она едва смогла зажечь конфорку. В голове был туман. Она механически разогрела борщ, накрыла на стол, но сама не притронулась к еде. Каждый звук в подъезде заставлял её вздрагивать.
Антон пришёл ближе к полуночи. Усталый, в своём обычном, слегка помятом костюме. Он поцеловал её в щеку, от него пахло уличной пылью и табаком.
— Привет, родная. Устал как собака. Что-то случилось? На тебе лица нет.
Оксана села напротив него за кухонный стол. Она смотрела на его родное, знакомое до каждой морщинки лицо и пыталась увидеть в нём того другого — успешного бизнесмена из «Метрополя».
— Антон, скажи мне честно... ты кто?
Он удивлённо поднял брови.
— В смысле? Оксана, ты чего? Я — твой муж.
— Нет. Где ты был на прошлой неделе?
— Я же говорил, в Твери. В командировке. Заключал договор с новым клиентом, помнишь, я рассказывал? Старичок вредный попался, все нервы вымотал.
Он говорил так убедительно, так обыденно, что на секунду Оксана подумала, что Света и правда ошиблась. Но потом она вспомнила её уверенный взгляд и шрам на брови.
— Я сегодня Свету Соколову встретила. Однокурсницу мою. Она видела тебя в «Метрополе». Сказала, ты — совладелец крупной фирмы.
Лицо Антона застыло. На долю секунды в его глазах промелькнул испуг, но он тут же сменился раздражением.
— Света? Эта та, которая всегда тебе завидовала? Ксюша, ну ты даёшь! Нашла кого слушать! Она, наверное, увидела похожего человека и уже напридумывала себе. Ты же знаешь, как женщины любят сплетничать.
— Она видела шрам на твоей брови, Антон!
Он резко встал, опрокинув стул.
— Да что ты привязалась ко мне?! Я пашу как проклятый, чтобы у нас всё было, а ты слушаешь каких-то завистливых дур! У меня нет ни сил, ни желания оправдываться! Я устал!
На шум из комнаты вышла Татьяна Павловна, кутаясь в старый халат.
— Что здесь происходит? Антон, сынок, почему ты кричишь?
— Да вот, мама, жена моя решила, что я тайный миллионер! — язвительно бросил он. — Наслушалась сплетен и устроила мне допрос с пристрастием!
Татьяна Павловна смерила Оксану презрительным взглядом.
— Я всегда говорила, что у тебя слишком богатое воображение, Оксана. Вместо того чтобы мужа с работы встретить, накормить, обласкать, ты ему нервы треплешь! Неблагодарная! Антоша все жилы рвёт ради семьи, а ты... Эх! Бедный мой мальчик!
Они стояли вдвоём против неё — её муж и его мать. Два самых близких человека, которые в один миг стали чужими и враждебными. Они смотрели на неё так, будто она сошла с ума. И на мгновение она сама в это поверила. Может, и правда, Света всё напутала? Может, это она, уставшая от серой жизни, готова поверить в любую сказку?
— Иди спать, — устало сказал Антон, поднимая стул. — Утро вечера мудренее. Завтра всё это покажется тебе глупостью.
Оксана молча ушла в спальню. Но сна не было. Она лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в тихие голоса, доносившиеся из кухни. Антон и его мать что-то долго и напряжённо обсуждали. Она не могла разобрать слов, но сам тон их шёпота был для неё приговором. Они что-то скрывали. И это «что-то» было гораздо страшнее, чем она могла себе представить.
В ту ночь она поняла одну простую, но жуткую вещь: её жизнь — это ложь. И строитель этой лжи — человек, который спал с ней в одной постели двадцать лет.
Следующие несколько дней прошли как в тумане. Оксана ходила на работу, кроила ткани, общалась с коллегами, но всё это было как будто не с ней. Мысленно она постоянно возвращалась к разговору со Светой. Антон вёл себя как обычно, даже был подчёркнуто ласков, будто пытался загладить свою вину за ночной скандал. Татьяна Павловна, наоборот, ходила с поджатыми губами и демонстративно вздыхала, всем своим видом показывая, какая у её сына непутёвая жена.
Оксана поняла, что прямого ответа она не добьётся. Они будут всё отрицать, выставляя её сумасшедшей. Нужно было действовать иначе. Нужны были доказательства.
Она начала с малого. В субботу, когда Антон уехал «на встречу с клиентом», а свекровь отправилась на рынок, Оксана впервые за много лет решилась заглянуть в его вещи. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она чувствовала себя воровкой в собственном доме.
В кармане его старого пиджака, который он давно не носил, она нашла ключ. Не от их квартиры и не от дачи. Маленький, современный, с пластиковой головкой. На ней был брелок — логотип известного автосалона. Дальше — больше. В ящике стола, под кипой старых квитанций, она обнаружила папку с документами. Договор купли-продажи на автомобиль бизнес-класса, оформленный на имя Антона год назад. И полис КАСКО, выписанный на ту же машину. Стоимость автомобиля была равна их трёхлетнему семейному бюджету.
Дыхание спёрло. Она села на пол, прижимая к груди холодные, скользкие листы бумаги. Вот оно. Первое неопровержимое доказательство. Он врал. Врал каждый день, глядя ей в глаза.
Но это было только начало. Интуиция подсказывала, что машина — это лишь верхушка айсберга. Она вспомнила слова Светы о «совладельце». Как это проверить? Оксана была далека от мира бизнеса, но она знала, что у любой компании есть юридическая регистрация.
Тут ей на помощь пришёл её профессиональный навык — дотошность. Закройщик не имеет права на ошибку, цена которой — испорченная дорогая ткань. «Семь раз отмерь, один раз отрежь», — это правило было её жизненным кредо. Оксана села за старенький ноутбук и начала искать. Она вводила в поисковик фамилию мужа в сочетании со словами «страхование», «бизнес», «учредитель».
И она нашла. ООО «Гарант-Премиум». В списке учредителей значился Орлов Антон Валерьевич с долей в 45%. Компания была зарегистрирована семь лет назад. Семь лет! Все эти годы, когда он жаловался на безденежье, когда они отказывали себе в самом необходимом, когда она латала его старые рубашки, он строил свою бизнес-империю.
Она открыла сайт компании. С фотографии на неё смотрел уверенный в себе, холёный мужчина в дорогом костюме. Это был Антон. Но это был не её Антон. Этот человек был чужим, холодным, самодовольным. Под фотографией была подпись: «Антон Орлов, коммерческий директор и соучредитель».
В этот момент в квартиру вернулась Татьяна Павловна. Она застала Оксану, сидящую перед монитором с бледным, как полотно, лицом.
— Опять за своё? — язвительно начала свекровь. — Всё ищешь на сына компромат? Неблагодарная!
Оксана медленно повернула к ней ноутбук.
— Полюбуйтесь, Татьяна Павловна. Вот он, ваш «бедный мальчик». Коммерческий директор.
Свекровь на секунду замерла, её лицо исказилось злобой, но она тут же взяла себя в руки.
— Ну и что? — фыркнула она. — Ну, директор. А ты думала, мой сын всю жизнь будет простым клерком? Он мужчина, он добытчик! Он всего сам добился!
— Сам? — в голосе Оксаны зазвенел металл. — А почему я об этом ничего не знаю? Почему мы живём так, будто он до сих пор «простой клерк»? Где эти деньги, Татьяна Павловна? Где?
— Не твоёго ума дело! — отрезала свекровь. — Мужчина сам решает, как распоряжаться деньгами в семье. Умная женщина в кошелёк мужа не лезет, а создаёт уют и не задаёт глупых вопросов! Он всё для семьи делает!
— Для какой семьи?! — закричала Оксана, и этот крик, казалось, вырвался из самой глубины её обманутой души. — Для нашей? Где я двадцать лет экономлю на всём? Или для какой-то другой семьи, о которой я не знаю?
Татьяна Павловна скривила губы в усмешке.
— Если бы ты была настоящей женщиной, женой, опорой, может, и не было бы никакой «другой». Мужик, он как река — ищет, где глубже. А ты обмелела, Оксана. Высохла вся в своих тряпках. Посмотри на себя в зеркало!
Эти слова были страшнее удара. Они били по самому больному. Оксана всегда знала, что свекровь её не любит, но никогда не думала, что она способна на такую жестокость. Она поняла, что свекровь всё знала. Все эти годы она была соучастницей этого чудовищного обмана, покрывала сына, помогая ему вести двойную жизнь.
Оксана выключила ноутбук. Спорить было бесполезно. Она посмотрела на свекровь долгим, тяжёлым взглядом и тихо сказала:
— Вы не просто злая женщина, Татьяна Павловна. Вы — соучастница преступления. Преступления против моей жизни.
В тот день она приняла решение. Она больше не будет жертвой. Она будет бороться. За себя, за свои украденные годы, за своё растоптанное достоинство. И борьба эта будет беспощадной.
Когда Антон вернулся вечером, Оксана встретила его в прихожей. Она молча протянула ему распечатку с сайта его компании и ключи от машины.
Он побледнел. Маска усталого труженика слетела с его лица, обнажив растерянность и злобу.
— Ты... ты рылась в моих вещах? — прошипел он.
— Я пыталась понять, с кем я прожила двадцать лет, — спокойно ответила Оксана. Её голос не дрожал. Страх ушёл, оставив после себя холодную, звенящую пустоту и твёрдую решимость. — Так кто ты, Антон? Страховой агент или коммерческий директор?
— Это не твоё дело! — рявкнул он. — Я мужик, я зарабатываю деньги!
— Наши общие деньги? Деньги нашей семьи? Тогда почему я о них не знаю? Почему мы живём в этой двушке с твоей мамой, а не в загородном доме, который ты, я уверена, уже построил?
Он отшатнулся, как от удара. Она попала в точку.
— У нас есть сын, Антон, — продолжала она, чеканя каждое слово. — Ему двадцать два. Он учится на платном отделении, и мы с тобой «еле-еле» наскребаем на его учёбу. А его отец, оказывается, миллионер. Как это называется, Антон?
— Я всё для него делаю! — выкрикнул он. — Я оплачиваю его учёбу!
— Из каких денег? Из тех, что ты прячешь от собственной жены? Ты лжец, Антон. И вор. Ты украл у меня двадцать лет жизни.
В этот момент в коридор снова вышла Татьяна Павловна.
— Прекрати истерику! — приказала она Оксане. — Ничего он у тебя не крал! Он мудро распоряжался капиталом! А таким, как ты, деньги доверять нельзя — ты бы всё спустила на свои тряпки и салоны красоты!
Оксана рассмеялась. Страшным, надрывным смехом.
— Салоны красоты? Я последний раз в парикмахерской была полгода назад, и то, чтобы чёлку подровнять! Я забыла, что такое новое платье, потому что «надо экономить»! А знаете, что самое интересное в этой истории? Квартира, в которой мы живём. Она ведь ваша, да, Татьяна Павловна? Вы её на себя оформили, когда мы поженились. «Так надёжнее, деточка», — говорили вы. Я только теперь понимаю, для кого надёжнее. Вы с самого начала всё продумали. Чтобы в случае чего я ушла ни с чем.
Лицо свекрови стало каменным.
— Эта квартира — моя. И ты здесь никто. Если что-то не нравится — дверь вон там.
— Мама, перестань! — испуганно сказал Антон.
— А что «перестань»? Правду говорю! Гонит на тебя, наговаривает, а сама живёт на всём готовом!
Оксана смотрела на них — на своего мужа-предателя и его мать-манипуляторшу. Они были одним целым. Единым механизмом, построенном на лжи и эгоизме.
— Я ухожу, — твёрдо сказала Оксана. — И я подаю на развод и раздел имущества.
Антон расхохотался ей в лицо.
— Раздел чего? Этой квартиры? Она мамина. Моей старой машины? Можешь забирать. А мой бизнес... — он самодовольно ухмыльнулся. — Попробуй докажи, что он был создан в браке. У тебя нет ни одного документа. Ничего у тебя нет, Ксюша. Ты уйдёшь с тем, с чем пришла. С одним чемоданом.
— Вот тут ты ошибаешься, Антон, — в голосе Оксаны появилась сталь. — Ты кое-что упустил. Ты знаешь, чем отличается дешёвая синтетика от натурального шёлка? Синтетика блестит, но не греет и быстро изнашивается. А шёлк — он прочный, хоть и кажется тонким. Я — шёлк, Антон. А ты — дешёвая подделка. И я это докажу. В суде.
Она развернулась и пошла в комнату собирать вещи. Она не плакала. Слёзы высохли. Внутри разгорался пожар. Пожар праведного гнева, который сжигал всё прошлое дотла, оставляя только выжженное поле для новой жизни. Она знала, что впереди её ждёт тяжёлая битва. Но она также знала, что больше никогда не позволит себя унижать. Никогда.
Борьба только начиналась. И она была готова к ней.
Первым делом Оксана позвонила Свете. Та, выслушав сбивчивый рассказ, ахнула и тут же примчалась. Она привезла с собой термос с горячим чаем и контакты хорошего адвоката по семейным делам.
— Я знала, что он скользкий тип, но чтобы настолько! — возмущалась Света, наливая чай в чашку дрожащим рукам Оксаны. — Держись, подруга! Мы их порвём!
Адвокат, Анна Викторовна, оказалась строгой, но очень толковой женщиной. Она внимательно выслушала историю Оксаны, изучила распечатки с сайта и копию договора на машину.
— Ситуация сложная, но не безнадёжная, — заключила она. — Ваш муж и свекровь действовали по классической схеме. Квартира на маме, бизнес оформлен так, чтобы вывести активы. Они рассчитывали на вашу юридическую безграмотность и покорность. Но они просчитались.
— Что я могу сделать? — с надеждой спросила Оксана.
— Во-первых, нам нужно доказать, что бизнес был создан в период брака. Согласно статье 34 Семейного кодекса РФ, любое имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено. Это касается и доходов от предпринимательской деятельности, и долей в капитале.
— Но у меня нет никаких документов!
— Мы их запросим через суд. Мы подадим иск о разделе совместно нажитого имущества. Суд запросит у налоговой инспекции и регистрационных органов все учредительные документы его фирмы, данные о дате её создания, о движении средств по счетам. Это долгий процесс, но вполне реальный. Тот факт, что компания была создана семь лет назад, когда вы состояли в браке, — наш главный козырь.
Анна Викторовна дала Оксане чёткий план действий. Нужно было собрать все возможные косвенные доказательства их совместной жизни и общего бюджета: старые фотографии из отпусков (пусть и скромных), свидетельские показания друзей и соседей, которые могли бы подтвердить, что они вели совместное хозяйство.
— Главное, не поддавайтесь на провокации, — предупредила адвокат. — Они будут давить на вас, угрожать, пытаться выставить виноватой. Сохраняйте спокойствие. Ваше главное оружие сейчас — это холодная голова и закон на вашей стороне.
Оксана вышла из юридической консультации окрылённая. Впервые за долгие дни она почувствовала твёрдую почву под ногами. У неё был план.
Она временно переехала к Свете. Первые недели были самыми тяжёлыми. Антон звонил, кричал в трубку, обвинял её во всех смертных грехах, потом переходил на слёзные мольбы «вернуться и не разрушать семью». Звонила и Татьяна Павловна, шипела проклятия и угрозы. Оксана, следуя совету адвоката, сменила номер телефона.
Она с головой ушла в работу. Её мастерство закройщика было её спасением. Она брала частные заказы, шила по ночам. Руки были заняты, и это отвлекало от тяжёлых мыслей. Коллеги, узнав о её беде, поддержали её, подкидывая клиентов. Сарафанное радио работало лучше любой рекламы. Вскоре у неё появилась своя небольшая, но стабильная клиентура. Она сняла крошечную комнатку и впервые за много лет почувствовала себя хозяйкой своей жизни.
Судебный процесс был изнурительным. Антон и его адвокат делали всё, чтобы затянуть дело. Они утверждали, что бизнес был создан на деньги, подаренные ему матерью до брака, предоставляли фиктивные договоры займа. Но Анна Викторовна методично, шаг за шагом, разбивала их ложь. Она доказала, что на момент создания фирмы у Татьяны Павловны, пенсионерки-парикмахера, не могло быть таких средств. Были вызваны свидетели, которые подтвердили, что в тот период семья Орловых жила более чем скромно.
Самым тяжёлым было выступление в суде их сына, Кирилла. Антон и бабушка обработали его, убедив, что мать сошла с ума и хочет отобрать у отца «последнее». Кирилл давал путаные показания, избегая смотреть Оксане в глаза. Ей было больно, но она понимала, что он — тоже жертва в этой грязной игре.
Переломным моментом стало обнаружение счёта в оффшорном банке, на который Антон выводил часть прибыли. Этот факт, вскрытый благодаря настойчивости Анны Викторовны, окончательно подорвал позицию ответчика.
Спустя почти год судебных тяжб было вынесено решение. Суд признал долю Антона в бизнесе совместно нажитым имуществом и присудил Оксане половину её стоимости. Кроме того, ей отошла половина средств на всех его счетах, включая тот самый, скрытый.
Когда судья зачитывал решение, Оксана смотрела на Антона. Он был серый, осунувшийся. В его глазах больше не было самодовольной уверенности, только растерянность и ненависть. Рядом с ним сидела его мать, сжавшаяся в комок злобы. Они проиграли.
Выйдя из зала суда, Оксана сделала первый глубокий вдох за этот год. Это был воздух свободы. Она не чувствовала триумфа или радости, только огромное облегчение. Всё закончилось.
На улице её ждала Света с букетом ромашек.
— Ну что, подруга? С победой! — обняла она Оксану. — Ты это сделала!
— Мы это сделали, — улыбнулась Оксана. — Спасибо тебе. Если бы не ты...
— Брось! — отмахнулась Света. — Главное, что ты не сдалась. Ты показала им, что нельзя опускать руки. Бороться можно и нужно всегда!
Через несколько месяцев Оксана открыла своё небольшое ателье. Она вложила в него все свои силы, опыт и часть отсуженных денег. Дело пошло. У неё были талантливые руки и безупречный вкус. Она создавала не просто одежду, а уверенность для женщин, которые к ней приходили.
Однажды в ателье зашёл Кирилл. Он долго мялся у порога, а потом подошёл и молча обнял её.
— Прости меня, мам. Я был дураком.
Оксана обняла его в ответ. Она давно простила.
Её жизнь не стала сказкой. Она много работала, уставала, но каждый вечер, закрывая дверь своего маленького, но собственного ателье, она чувствовала себя счастливой. Она больше не была тенью своего мужа, не жила в мире лжи и унижений. Она была Оксаной Соколовой, женщиной, которая сумела разрезать гнилую ткань прошлого и сшить себе новую, красивую и прочную жизнь. Своими собственными руками.