Кольцов выслушал решение в некоем остолбенении, с таким нарушением своих прав собственника он еще не сталкивался: доля есть, а пользоваться ею он не в состоянии. Его, Виктора Сергеевича Кольцова, который десятки раз проделывал этот трюк, обвинили в злоупотреблении правом? Это был нонсенс, возмутительная несправедливость!
Он подал апелляцию, но она оставила решение первой инстанции в силе.
Когда Завадский по телефону сообщил Аркадию Петровичу о победе, тот воспринял это с внутренним удовлетворением: он был прав, всегда прав. Закон, логика, справедливость — все было на его стороне. Он один против всего мира хаоса и жульничества, и он победил.
Он достал из буфета бутылку дорогого ко.нь.яка, купленную много лет назад «на особый случай, налил одну рюмку, выпил за себя, за свой порядок, за свою непоколебимую правоту.
А Виктор Кольцов, сидя в своем кабинете в дорогом бизнес-центре, в ярости швырнул папку с делом в стену, бумаги разлетелись по всему полу.
— Злоупотребление правом? — он хрипло рассмеялся. — Это меня, законного собственника, в мою же квартиру не пускают, а это я злоупотребляю?
Он подошел к окну, глядя на город, его взгляд упал на семейную фотографию на столе — он с бывшей женой и её бабушкой, Анной Викторовной, милой, совсем уже старенькой женщиной, жившей в провинции, собственности у бабушки не было.
И вдруг на его лице появилась холодная улыбка: он поднял с пола решение суда и перечитал ключевую фразу: «...не нуждается в жилье...»
— Хорошо, — прошептал он. — Хорошо, господин Сомов, вы выиграли сражение, но не войну. Вы хотите играть в «нуждаемость»? Вы получите идеального собственника.
Он набрал номер своего юриста.
— Сергей, готовим новый иск и сменим истца. От имени Виктора Кольцова мы отзываем все претензии.
— ?..
— Я дарю свою долю бабушке моей бывшей, Анне Викторовне Зайцевой. У нее нет своего жилья, она старая, больная, нуждается в уходе и морально поддержке. Завтра оформляем куплю-продажу на ее имя, она теперь — новый собственник. Пусть попробуют отказать ей.
Эпилог
Победа стала для Аркадия таким же естественным элементом интерьера, как выверенные по линейке книги на полке или идеально отутюженные занавески. Он жил в тихом, упорядоченном триумфе. Иногда он позволял себе снисходительно подумать о сыне:
- Хотел на мне заработать. Ну и продал долю, все равно я живу в квартире, как и жил. Хапуга, а не сын.
О Кольцове он не думал вовсе, это очередной шумный винтик в механизме мира, который сломался о его волю.
Новый иск оказался сюрпризом. Аркадий Петрович пробежал по ней глазами, ожидая увидеть имя Кольцова, но вместо этого он прочел: «Истец: Зайцева Анна Викторовна. Требование: вселение в квартиру, признание права пользования…»
Зайцева? Кто это? Он позвонил Завадскому.
— Дмитрий Романович, что это за чепуха? Какая-то Зайцева?
— Аркадий Петрович, — голос адвоката звучал непривычно устало и озабоченно. — Это новый ход, Виктор Кольцов подарил свою долю посторонней бабушке, пожилой женщине, которая проживает из милости в другом городе, есть свидетельство конфликтных отношений с родней, которая ее старается выселить совсем. Согласно представленным документам, бабушка нуждается в жилье.
Аркадий почувствовал, как пол уходит из-под ног, он медленно опустился на стул.
— Но это же махинация чистой воды.
— Юридически — абсолютно чисто. Дарение — одна из самых простых и защищенных сделок. Анна Викторовна теперь законная собственница ½ доли в вашей квартире, и наш прошлый козырь — «злоупотребление правом со стороны профессионального покупателя» — больше не работает.
— Что значит «не работает»?
— Это значит, уважаемый Аркадий Петрович, что мы проиграем. Суд не может отказать в вселении пожилой одинокой женщине, которая не имеет другого жилья и является добросовестным приобретателем. Все предыдущие решения были против Кольцова-спекулянта, против Зайцевой у нас нет ни одного шанса, закон на ее стороне.
— Найдите другой способ, — голос Аркадия сорвался на крик. — Я платил вам огромные деньги.
— И я сделал все, что мог. Я советую вам договариваться, предложить ей выкупить долю. Цену она, я уверен, запросит завышенную, Кольцов стоит за ее спиной, но это единственный вариант остаться в квартире.
Аркадий Петрович бросил трубку, в ушах стоял звон. Он обошел свою квартиру, свою крепость, гладил рукой стены, смотрел на безупречный паркет, на вид из окна, который так нравился ему все эти тридцать лет. Теперь сюда должна была вселиться какая-то чужая старуха с ее таблетками, своими порядками, своим чужим запахом.
Он представил ее — немощную, с клюкой, которую будет ставить в его безупречно чистый угол. Представил кастрюльки с какой-нибудь кашей или супом на его идеальной плите. Представил, как ему придется освободить ей комнату, и она будет проливать воду в ванной, смотреть телевизор по вечерам за закрытой дверью, ходить по его коридору.
У него сжалось горло, он не мог допустить этого.
Он набрал номер Завадского.
— Договоритесь, пожалуйста, о встрече с этой Зайцевой. Я готов выкупить долю.
Через два дня он сидел в кресле напротив нее в конференц-зале у Завадского. Анна Викторовна была маленькой, смирной, в простеньком платьице. Она смотрела на него испуганными, добрыми глазами и все время теребила кончик платка.
— Это Витенька, все устроил, — тихо сказала она. — Говорит, будет у меня теперь своя комнатка в большом городе. А я уж и не знаю, но все лучше, тут и поликлиника недалеко, и парк.
— Анна Викторовна, — начал Аркадий, стараясь говорить мягко, но голос дребезжал. — Я готов выкупить вашу долю, предлагаю вам хорошие деньги. Вы сможете купить себе целую комнату в своем городе.
Она растерянно посмотрела на юриста, сидевшего рядом с ней.
— А зачем мне там комната, если у меня уже тут комната? И даже полторы?
Юрист что-то тихо сказал ей на ухо. Она покраснела и опустила глаза.
- Я готов выплатит вам как долю в квартире, возместить затраты.
— Нет, мы уже говорили по этому вопросу. Вы выкупаете по вот этой стоимости чуть. Вы же себе целое жилье свое покупаете и оставляете.
Аркадий онемел, это был грабеж: фактически стоимость целой квартиры, чуть поменьше, но все равно очень много. Придется отдать все свои сбережения, да еще и кредит взять. .
Он посмотрел на старушку, на ее дрожащие руки, на ее наивные, напуганные глаза. И увидел за ней холодную, расчетливую ухмылку Виктора Кольцова. Это была не просто месть, а тотальное уничтожение.
Аркадий понял, что окончательно проиграл.
- Я готов оплатить эту сумму, только мне нужна неделя, чтобы собрать ее.
Юристы взялись за подготовку бумаг, а Аркадий вышел на улицу: там бушевала осенняя непогода, ветер срывал с деревьев последние листья и гнал их по асфальту, сминая в бесформенные комья. Беспорядок, хаос, которые он так не любил.
Он дошел до своего дома, поднялся в свою квартиру, стоял посреди гостиной и горько усмехался: а ведь мог выкупить долю у сына, тот много не просил, все, по справедливости, но нет, отказался, теперь придется платить намного больше.
Аркадий выкупил долю, сложив все накопления, взяв кредит. Затем он продал машину, кредит почти погасил, осталось немного.
Когда все было оформлено, он подошел к телефону и набрал номер, который не набирал очень давно.
- Алло? — голос Ларисы звучало спокойно и удивленно.
- Это я, я выкупил долю в квартире по дикой цене.
На той стороне повисла тишина.
— Мне жалко, Аркадий, что так вышло, но ты сам виноват, Максим же предлагал тебе.
- Я тогда не был готов, но он поступил непорядочно, продав свою долю.
- Ему тоже нужно свое жилье, и он реализовал свое право.
- Как он?
- Отлично, почти выплатил долг за квартиру, сделал там простенький ремонт, въехал. У него скоро свадьба, приглашение он тебе отправит на этой неделе.
- Я приеду.
- Только никому там не говори, как надо, они сами знают, а ты, как выяснилось, далеко не идеален, понаделал ошибок.
— Что мне делать, как мне жить дальше? — спросил он, и в его голосе впервые за долгие прозвучала беспомощность.
— Я не знаю, просто радуйся жизни, а там все наладится.
Она положила трубку.
Аркадий Петрович Сомов остался один в центре своего идеального мира и впервые в жизни он понял, что все его принципы, вся его правота, весь его безупречный порядок оказались абсолютно бессмысленными, никому не нужными. Они привели его к одиночеству.
Он подошел к окну, внизу кипела жизнь, чья-то другая, неупорядоченная, шумная жизнь. А он оставался здесь, в полной, оглушительной тишине.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 29.08.2024 по делу N 88-15843/2024