В комнату медленно но верно проникали сумерки. По стенам ползли огни фар. Свет включать не хотелось. Становилось зябко. В открытое окно залетел ледяной ветер. Я поежилась, но вставать за пледом не стала. Хотелось впустить в себя этот холод.
Глубокий вдох. Я сидела на подоконнике и смотрела, как на город опускается осенняя ночь. Возле фонарей кружат листья. Ветер развязывает шарфы редких прохожих, заставляет парочки обниматься крепче. Парочки. Одно только слово вызывало во мне тоску. Прошло уже два года со смерти Димы, а я все еще не убрала наше свадебное фото с заставки ноутбука. Я со стоном выдохнула и прижалась лбом к холодному стеклу.
Полчаса назад мне исполнилось 33. Возраст Христа, да? Иисус в свои 33 спас человечество, умер и воскрес, а я сижу на подоконнике съемной квартиры и смотрю на окно как на выход.
Хм.
Я обняла коленки и закрыла глаза. Уже 33, а в жизни все еще будто и нет никакого смысла. Димы больше нет. Месяц назад я ушла с работы и никак не могу найти новую. Я снова поежилась то ли от холода, то ли от собственных мыслей.
Очередные фары осветили сувенирный календарь на стене. Я привезла его из какой-то командировки. Даже не помню из какой, настолько они выжгли мне душу. Как же я ненавижу продажи. Но после смерти Димы с деньгами было очень туго - надо было возвращать займы, взятые на его развалившийся бизнес. Как хорошо, что я смогла их закрыть. Никаких больше займов.
— Ага, а квартира-то у тебя съемная, дорогуша. И завтра очередной платеж.
Накопленных денег хватит еще на пару месяцев, Кать, успокойся. Но в груди все сжалось. Я тяжело выдохнула.
Подруги разъехались, погрузились в заботу о детях. А я, неудавшаяся карьеристка, даже не могла завести кота - пропадала в офисе да в командировках, кто б его кормил.
У тебя, Катерина, даже мышь в холодильнике подохла. Замерзла насмерть. Или она должна была повеситься? Ай, надо лучше о себе заботиться.
Вдруг телефон противно завибрировал по пластику подоконника. Я вздрогнула и открыла глаза. На экране старого айфона высветилось сообщение.
«Любимая Катюшка, поздравляю тебя с твоим…». Мама.
Не хотелось говорить ей, что буду встречать день рождения в полном одиночестве и придумала какую-то дурацкую легенду, что иду с бывшими коллегами в клуб.
— Там шумно, мам. Все равно не смогу ответить.
Ха. Но она всегда старается поздравить именно в ту минуту, когда я родилась. Я улыбаюсь. Отвечу завтра, я же так «занята».
Взгляд поймал на другом краю подоконника блюдце с праздничным мафином. Даже блюдце не твое, Кать. Не твое, да еще и со сколом. Ты что, блюдце купить не могла?
А не могла. В командировках пропадала. А потом в офисе жила, разгребая накопившиеся дела. И так по кругу.
Я ведь даже сладкое не люблю. Зачем купила? Еще и слово-то какое. Мафин. Кекс и кекс, ничего особенного. Но вчера так захотелось задуть свечку, как в детстве. Вот и зашла в первую попавшуюся кондитерскую. Пора бы уже этим заняться, а то ночь на дворе.
Я дотянулась до кекса и щелкнула зажигалкой.
Желание. Я не придумала желание. Что там люди обычно загадывают, загадочно смотря на праздничный торт? Я всматривалась в огонь, будто он может мне ответить. Да будто бы и не хочется ничего.
Какой красивый огонек. Но ветер вот-вот его задует, надо быстрее.
— Пусть моя жизнь кардинально изменится в этом году. Да, пусть.
Я задула свечу и комната погрузилась во тьму.
Ладно, именинница, надо спать. Завтра рано вставать на собеседование. Какое уже по счету? Десятое? Думаешь, тебя возьмут?
Я потрясла головой, словно стараясь сбросить с себя дурные мысли. И скатилась с подоконника.
Ай!!!!!
Что-то хрустнуло в тридцатитрехлетней спине… Перемены, это уже вы..?