Кристина долго сидела с телефоном в руках, пытаясь осмыслить услышанное. Двести тысяч долга. Это больше, чем она когда-либо видела денег за всю свою жизнь. И эти люди всерьёз считали, что она должна расплачиваться за мужа. Но самое страшное было не это. Самое страшное — что они были правы насчёт полиции. Любой следователь сразу поймёт, что их семейный бюджет совершенно не соответствует официальным доходам.
И тогда Кристине придётся доказывать, что она ничего не знала. А кто ей поверит? Она встала и подошла к зеркалу в прихожей. Отражение показало усталую, напуганную женщину с красными от слёз глазами. Такой она себя ещё никогда не видела. Всегда была ухоженной, спокойной, уверенной в завтрашнем дне. Теперь от той Кристины не осталось и следа.
Андрей не просто обманывал её. Он сделал её заложницей своей преступной жизни, даже не спросив согласия. Теперь она расплачивается за его грехи, отвечает за его долги, прячется от его врагов. Кристина вернулась на кухню и достала бутылку коньяка, которую они с Андреем берегли для особого случая. Особый случай настал: её прежняя жизнь закончилась окончательно.
Коньяк обжёг горло и согрел желудок, принося временное облегчение. За окном город готовился ко сну. Зажигались окна в домах, где жили обычные люди с обычными заботами. Кто-то решал, что приготовить на ужин, кто-то помогал детям с уроками, кто-то смотрел телевизор в кругу семьи. Нормальная, простая жизнь, о которой Кристина теперь могла только мечтать.
Телефон зазвонил снова. Кристина вздрогнула, но, увидев номер Светланы, ответила.
— Привет, Кристина, — голос золовки прозвучал осторожно. — Мама рассказала, что вы поговорили. Как ты?
— Замечательно. Узнала, что всю семью кормил преступник, а теперь за мной охотятся его подельники. Просто прекрасно.
— Не злись на маму, — вздохнула Светлана. — Она старая, ей нужны были деньги на лекарства. А Андрей? Ну, он ведь хотел как лучше…
— Света, ты вообще понимаешь, что говоришь? — Кристина не узнавала родню мужа. — Ваш брат был фальшивомонетчиком. Преступником.
— Да знаю я, — раздражённо ответила Светлана. — Но он же семье помогал! Мне с детьми, маме с лечением… Не святой, конечно, но добрый был.
Кристина не поверила своим ушам.
Светлана рассуждала о преступлениях брата так, словно речь шла о просроченной оплате за парковку.
— Он меня обманывал десять лет. Защищал тебя. Говорил: чем меньше ты знаешь, тем лучше для тебя. Любил очень, — вдруг сорвалась Кристина.
— Если бы любил — не втянул бы в это дерьмо!
— Кристина, не нужно так… Андрей умер, нельзя плохо о мёртвых говорить.
У Кристины всё внутри закипало от ярости.
— Света, твой брат разрушил мою жизнь. За мной теперь охотятся, мне угрожают, требуют деньги, которых у меня нет… А ты говоришь — не нужно так?!
— Может, мы чем-то поможем? — осторожно предложила Светлана после короткой паузы. — Мама сказала, что тебе нужны деньги…
— Какими? — Кристина едва не рассмеялась сквозь слёзы. — Андреевыми фальшивками?
Повисла болезненная, долгая пауза.
— У мамы есть небольшие сбережения, — наконец несмело проговорила Светлана. — Немного… но что-то есть.
— Оставьте свои накопления себе. Мне ваша помощь не нужна, — уже спокойно сказала Кристина и отключила телефон. Для надёжности выключила его совсем.
Больше Кристина не хотела ни с кем говорить. Ни с семьёй мужа, которая знала правду и молчала. Ни с преступниками, которые требуют невозможного. Ни с кем.
Она осталась одна во всём мире. И — странное дело — это одиночество уже не пугало её, как раньше.
Наоборот: впервые за много лет она почувствовала что-то похожее на свободу.
Больше не нужно притворяться счастливой.
Больше не нужно верить лжи.
Больше не нужно играть роль идеальной жены преступника.
Завтра она пойдёт на встречу с Романом. Не потому, что боится — хотя страх никуда не делся, — а потому, что пора узнать всю правду до конца.
Пора посмотреть в лицо тому миру, в котором жил её муж.
И тогда она решит, что делать дальше.
Кристина проснулась от собственного крика. Ей снился Андрей: он стоял в гараже, среди машин для печати денег, и смеялся, глядя прямо на неё.
В руках у него была тугая пачка фальшивых купюр, которые, рассыпаясь, превращались в пыль.
— Ты же знала, Кристинушка! — говорил он в её кошмаре…
Просто не хотела видеть.
Часы показывали половину седьмого утра. До встречи с Романом оставалось восемь часов, но сна больше не было. Кристина встала, сварила кофе и села у окна, наблюдая, как просыпается город. Во дворе дворник подметал жёлтые листья, собирая их в аккуратные кучки, которые тут же разносил ветер.
Она думала о том, что сегодняшний день может стать последним в её жизни. Или — последним днём свободы, если Роман окажется не таким сговорчивым, как ей хотелось бы надеяться. В любом случае, после этой встречи уже ничего не будет прежним.
В девять утра Кристина решила навестить Веру Петровну. Не из-за того, что простила — прощения не было и не предвиделось. Просто хотелось посмотреть на неё трезвыми глазами. Понять: как могла женщина, которую Кристина почти считала матерью, так легко предать?
Свекровь открыла дверь не сразу. Когда наконец появилась на пороге — выглядела плохо: осунувшееся лицо, красные глаза, растрёпанные волосы.
— Кристинушка… Что ты тут делаешь?
— Хочу поговорить ещё раз. Спокойно поговорить, — тихо ответила она.
Вера Петровна неохотно впустила её в квартиру. На столе в кухне лежали фотографии Андрея: видимо, свекровь всю ночь перебирала их.
— Не спалось? — спросила Кристина, садясь напротив.
— Как тут уснёшь, когда всё так плохо закончилось… Ты вчера так рассердилась, так кричала…
— Вера Петровна, я хочу знать всё. С самого начала. Когда Андрей начал этим заниматься? Как вы узнали? Что сказали ему?
Свекровь налила чай дрожащими руками. Фарфоровая чашка тихо звякнула о блюдце.
— Это было лет пять назад. У меня тогда обнаружили проблемы с сердцем… Врачи сказали: нужна операция, иначе плохо будет. Операция дорогая. По квоте можно было ждать год, а то и больше…
— И что дальше?
— Андрюша сказал, что найдёт деньги. Я не спрашивала, откуда — думала, кредит возьмёт или у кого-то займёт. А потом началось. Он стал каждый месяц приносить мне конверты с деньгами… Говорил, что подработка появилась.
Кристина слушала и поражалась тому, как просто всё начиналось: больная мать, сын, который хочет помочь, деньги — появившиеся из ниоткуда.
— Когда вы поняли, что деньги нечистые? — Кристина смотрела на Веру Петровну внимательно, почти не моргая.
Свекровь отвернулась к окну, замолчала на пару секунд, будто собиралась с мыслями.
— Года через два, наверное… — выдохнула она наконец. — Андрей тогда купил мне новую мебель — дорогую, красивую. Я, конечно, спросила: откуда такие деньги? Он сначала отмалчивался, а потом… потом сказал, что у него business появился, прибыльный, но не совсем законный.
— И вы не возмутились? Не потребовали бросить это всё?
Вера Петровна тяжело вздохнула, плечи её поникли.
— Кристина, ты молода, здорова... А я — старая, больная женщина. Пенсия — копейки. Лекарства дорогие, врачи нужны всё время. Когда понимаешь, что можешь умереть просто потому, что не хватит денег на лечение, мораль как-то отходит на второй план...
Кристина кивнула. Не оправдывала свекровь — нет. Просто… понимала ее логику. Страх смерти способен ослеплять. Люди закрывают глаза на многое.
— А Светлана? — вдруг спросила Кристина тише.
— Света узнала случайно, — сказала Вера Петровна устало. — Пришла ко мне, когда Андрей как раз деньги принёс. Увидела конверт, стала расспрашивать. Андрюша сначала отмахивался, но Света настойчиво выспрашивала.
— И что она сказала, когда всё поняла?
Свекровь долго молчала, фиксируя взгляд в никуда.
— Сказала, что понимает… У неё как раз тогда начались проблемы: муж алименты не платил, кредиты душили, дети болели... Андрей предложил помочь — она не отказалась.
— Не отказалась от… преступных денег, — Кристина чуть слышно выдохнула.
— Ты сама ведь детей не рожала, не поймёшь, — вдруг Вера Петровна вспыхнула. — Когда у тебя больной ребёнок, а денег — ни копейки, на многое готова пойти, чтоб только сына или дочку спасти…
Кристина почувствовала острый укол боли. Тема была больная: с Андреем они пытались зачать ребёнка, — не получалось. Андрей всегда утешал: «Не торопись, всё ещё будет, мы успеем».
— Значит, все эти годы вы втроём знали правду... А я одна — дура, — с горечью проговорила Кристина.
— Не дура, Крис, — защищённая! — почти шёпотом ответила свекровь. — Андрей тебя очень любил. Хотел, чтобы ты была счастлива и ни о чём не думала плохом…
— Хотел, чтобы я была слепой, глухой марионеткой… Принцессой в башне из слоновой кости, — Кристина криво усмехнулась. — Ты же видела, как он меня баловал, какие подарки дарил, как обо мне заботился.
— Он заботился о тебе… Очень, — повторила Вера Петровна слабо.
— Заботился? — Кристина коротко усмехнулась, почти злобно. — Он сделал меня заложницей. Теперь его подельники считают, что я должна расплачиваться за его долги.
Свекровь вдруг побледнела.
— Какие долги? О чём ты говоришь вообще?
— Вчера мне звонил некий Роман. Сказал, Андрей должен был выполнить какой-то заказ на двести тысяч. Не успел. Теперь этот долг — на мне.
— Это же… это же неправильно, Кристина! Ты ведь совсем тут ни при чём! — отчаянно выдохнула Вера Петровна.
— Попробуйте объяснить это людям, у которых свои законы… — Кристина грустно покачала головой.
Свекровь встала и нервно зашагала туда-сюда по кухне, заламывая руки.
Что же делать? Может, к Свете обратиться? У неё ведь связи есть, знакомые в разных местах...
— Вера Петровна, мне ваша семья больше не поможет.
— Вы уже помогли — десять лет все молчали и дали Андрею спокойно заниматься преступлениями.
— Кристина, ну что ты так? Мы же семья...
— Нет. Семья не обманывает друг друга десять лет. Семья не ставит своих близких в опасность ради денег.
Кристина встала, собираясь уходить. У неё больше не было времени на разговоры — нужно было готовиться к встрече.
— Погоди! — остановила её свекровь. — А что ты сегодня будешь делать?
— Встречусь с этим Романом. Попробую договориться.
— Одна? Кристинушка, это же опасно!
— Не более опасно, чем жить в семье преступника, ничего об этом не зная.
Кристина вышла на улицу и сразу почувствовала, что за ней следят. Интуиция, обострившаяся за последние дни, подсказывала: где-то рядом чужие глаза. Она не стала оглядываться, но свернула в ближайшее кафе и села у окна.
Через несколько минут мимо прошёл молодой парень в тёмной куртке, несколько раз взглянул в сторону кафе. Потом вернулся обратно и встал у автобусной остановки, хотя автобусы там давно не останавливались.
«Игорь... Так звали второго человека из гаража. Значит, они уже давно за мной наблюдают. Знают, где живу, где бываю, с кем встречаюсь. Разговор со свекровью тоже могли подслушать», — Кристина почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Этим людям нужно было время, чтобы узнать о ней всё.
Она заказала кофе и достала телефон. В адресной книге были номера всех друзей и знакомых Андрея. Кто-то из них мог знать правду о его делах.
Первым в списке был Сергей — они вместе работали, часто общались.
— Привет, Кристина, — голос Сергея звучал удивлённо. — Как дела? Как справляешься?
— Сергей, можно тебя кое о чём спросить?
— Ты знал, чем Андрей на самом деле занимался?
Долгая пауза. Слишком долгая.
— О чём ты?.. Работал в компании, как и я.
— Серёжа, пожалуйста. Мне нужна правда. Я уже всё знаю — про гараж, про оборудование...
Ещё одна пауза, потом тяжёлый вздох.
— Кристина, я подозревал, что у него есть дополнительный доход. Зарплата у нас одинаковая, а жил он явно лучше меня. Но подробностей я не знаю, честно.
— А имена его партнёров слышал?
— Роман какой-то звонил иногда на работу. Но я никогда не встречался с ним.
— Больше никого?
— Кристина, а зачем тебе это? Андрей же умер... Пусть всё с ним и похоронят.
продолжение