Жизнь в усадьбе шла своим чередом.
Крепкой рукой был тот "черёд" поставлен, крепко и шло всё.
Василий втянулся, он уже не чувствовал себя самозванцем каким-то, внедрял тихонечко новое, под спокойным взглядом тестя.
Запирались на полдня а то и больше в кабинете и что-то считали, писали, чему -то учил зятя Иван Григорьевич.
-Может отдохнёте. Иван Григорьевич.
-Нет, Василий, некогда отдыхать.
Хочу, чтобы ты перенял от меня всё, все мои знания. Трепи меня, тяни за уши, выжимай, душу из меня выколачивай, надо, чтобы я тебе всё успел рассказать, а то неровён час...
Приезжают каждый день к ним то какие-то купцы, то коммерсанты, люди знатные, со всеми Василия знакомит, представляет зятем своими и приемником.
Лиза тоже без дела не сидит, всё хозяйство на ней, плюсом батюшке с мужем помогает, то переписать что-то надо, то записать.
Хорошо, что Акулина рядом, полностью в дела погружена, помощница Лизина.
Хвалит девушку Акулина, а та, словно козочка дикая — стесняется, дрожит...
- Елизавета Ивановна...
-Да милая?
-Мне бы...к маме...поехать хоть на денёк.
-Конечно, конечно, сейчас распоряжусь, Митя тебя свозит, денег отвезешь, да так, что наберём гостинцев.
-Да нет..я...Там наши, я сними бы уехала...
-Акулина, посмотри на меня, ну...ты стесняешься чего-то? Что Митя тебя отвезёт?
-Да ну...что я...барыня какая.
-Ну так будешь барыней, - улыбается Лиза, - иди девочка, собирайся, я всё сделаю.
На душе у девушки потеплело, какая же она...мама Гришина, хорошая. Про себя, Акулина называла Елизавету Ивановну, матушкой.
Лизе нравилась славная и расторопная девушка, всё -то у неё получалось, о другой паре для своего первенца женщина даже и не помышляла, она видела, как сын относится к этой девушке.
Акулина подъехала к домику, в котором провела детство, ещё засветло.
Странно, дверь была закрыта, а окна...заколочены.
-Вам кого, барышня?- услышала Акулина знакомый голос.
-Мама? Ты...Почему здесь...
-Дочка...
Женщина растерялась.
-Мама, я тебе привезла деньги и гостинцев , а у тебя тут...
Глаза матери забегали.
-Я...Я...Акуль...я взамуж же вышла.
-Как это?
-Ну да..за Сидорова Назара, а что? Ты уехала, меня бросила, а мне жить-то как -то надо...Вот я и согласилась на его ухаживания. Не суди...
-Да...я и не сужу, но...у него же там детей куча.
- Четверо, двое уже большие, так что двое с нами...Они меня мамкой кличут...Я тоже счастья бабского хочу.
-Так я не против. А ты меня в дом не пригласишь?
-Так закрыто всё, Назарка заколотил...
-Аа, где ты сейчас живёшь, туда нельзя мне получается...
-Дочка, ну то же Назаркина хата...
Поняла Акулина...не ждёт её никто здесь, отдала матери подарки и деньги, и неловко обнявшись, велела Мите разворачиваться и ехать назад.
Перекрестила мать вслед Акулину и вздохнув пошла в новый свой дом, как бы ей там ни было, лучше там чем одной, одна бы она пропала.
Лиза ничего не спросила у девушки почему так быстро вернулась, видела та и так не очень весела.
Спросила потом у Мити.
-Плакала Аклина?
-Плакала Елизавета Ивановна, я нарочно повёз дальним путём, ну, чтобы проветрить, знать.
-Умница, Мить.
Пошла к Акулине, постучала в дверь тихонько, девушка подскочила, сидела у окна.
-Отдохни, милая завтра, - сказала только, улыбнулась и пошла зачем душу бередить? Сама была в такой ситуации... но утром встав, увидела уже, что многое переделано, Акулина, поняла Лиза и улыбнулась..
Гриша уехал по делам, по настоянию деда, учиться ему надо было.
Акулина тосковала, загружать себя работой старалась чтобы проходили дни быстрее.
Гриша приехал уже по снегу, так ему все рады были.
Акулина раскрасневшаяся, стояла в сторонке, ожидая своей очереди, там, где никто не увидит. Стояла смотрела и любовалась парнем.
А он...
Увидел и подошёл.
-Здравствуйте, Акулина Игнатьевна.
-Здравтсвуйте...Григорий Васильевич, - сказала, а у самой щёки полыхают, хоть самовар об них грей — закипит...
За столом рассказывает Гриша о делах своих, на вопросы семейных отвечает, стал ким-то степенным, а ведь мальчишка ещё...
-Хриша, - говорит бабуня слегка осоловевшая, они до ужина со сватом тяпнули в тёмном коридоре, невесть откуда взявшейся наливочки, что притаилась в тёмном уголке.
И вот ведь какая оказия, откуда что взялось? Стояла там себе с сальцом и огурчиком, с двумя кусочками чёрного хлебушка, на тарелочке, ведь главное...А ещё, от кошки, что везде залезет, заботливо в старый шкаф закрыто всё было, чудеса, да и только.
-Хриша...санок, а не видал ли ты Лушу нашу?
-Видел, бабушка, такая она стала я вам скажу...Ну, барышня...а речи какие ведёт, ооой...Она там конечно заводила. с директрисой их разговаривал, очень Лукерью хвалит. А Парашка...
Гриша поймал взгляд Акулины, Лизавета Ивановна приучала ужинать девушку со все семьёй, - Парашка, такая девица стала, кавалер там у неё появился, говорит, мол, барышню отучу и замуж выйду...буду, говорит, москвичкой, вот так -то...
-Вот Параша даёт, - смеётся Иван Григорьевич, ходили слухи, будто Харитина— мать Парашкина, девку -то от Ивана Григорьевича родила, кто его знает...может и правда, Лиза иногда находила в девчонке схожие с собой черты лица, а иногда казалось, будто девчонки сёстры, так были похожи, просто у Параши погрубее лицо и постарше на два года...
Она даже с Василием своими подозрениями делилась, тот успокоил её, сказал главное, чтобы между ребятами и девчонкой ничего не случилось...Но у Гриши Акулина на уме, а Ваня и вовсе уехал...Когда теперь вернётся.
Ваня слал письма для семьи и отдельно для матушки, не думала Лиза, что её средний ребёнок, окажется таким нежным и поэтичным.
Как он описывал людей, окружающую его красоту, природу...
Милая моя, мамочка, благодаря тебе я могу теперь наблюдать всё это...
Мама, как же мне хочется, чтобы увидела ты, то что вижу я.
Мы с Аркашей много занимаемся, но так же много ходим по разным историческим местам.
Мамочка, помнишь ли ты, как я ненавидел латынь, да вообще учиться?
Теперь ты не узнаешь своего сына, своего Ваньшу, как я скучаю по этому имени...
Теперь, мамочка, я Иван, а иногда, мамочка...итальянские мои знакомые, называют меня Джованни, что значит на их языке — Иван...
И только Аркаша когда мы одни, называет меня Ванюшею.
Ах, мама, насколько же я тебе благодарен, что не опустила ты руки, что воспитывала своих детей, как то подобает...Мамочка, разве мог бы я сейчас разговаривать на равных с этими интересными, милыми, добрыми, весёлыми синорами и синьоринами?
Аркаша поедет в Россиию к Рождеству, при всём моём желании, я сделать этого не могу, нам не на кого оставить дела наши здесь, ведь Аркаша, мамочка, потом поедет в Китай...
Я не теряю надежду увидеть вас всех, я вас люблю и скучаю...
Ваш сын Ваньша...
Плакала Лиза читая эти строки, плакала наедине собой, казалось ей, что мало внимание она уделяла Ванюше всё больше занимаясь Гришей и Лушей...
Какие нежные письма писала она сыночку своему, какие слова говорила...
Плакал Ванюша там, в той тёплой и волшебной стране, получая с милой, холодной, суровой, но такой любимой Родины своей, письма, от мамочки...
Вскоре и Лукерья приехала.
Вытянулась, в высокую красивую девушку превратилась, да с такими манерами, с таким очарованием, что приезжающее деловые люди к Василию и Ивану Григорьевичу, крякали от восхищения при виде девушки.
И закидывали удочку,в заботе о своих сыновьях, а кто-то и для себя, насчёт того не просватана ли Лукерья Васильевна.
-Молодая ещё, - чуть ли не в голос отвечали дед и отец Лукерьи.
Луша рассказывала про подружек своих, про забавы, про то, как ходят гулять.
-А мы с Парашей, всех обогнали на коньках, за нами девушки и даже молодые люди угнаться не могли угнаться не могли, - смеётся Лукерья переодевшись в домашнее платье и распустив волосы, стала она опять обычной Лушей.
Колокольчик наш, умиляются домашние.
Приехал и Аркадий, привёз подарки к Рождеству и письма от Ванюши...
Бабушке Ваньша передал маленькую из белого камня статуэтку.
-Да хто же это Аркашенька? Никак ангелица? С таким лицом кротким.
-Бабушка, это Матерь Божья.
-Как то?
-Ну, у них же нет икон, у них вот так, а это от меня, - и Аркаша подарил бабушке статую Христа младенца, чем ввёл старушку в такое благостное состояние, что разревелась она, что дитя малое.
Унесла к себе в комнату и с иконами поставила...
Для Луши у Аркаши был особый подарок, камея с лицом девушки, в котором легко читались черты лица Лукерьи...
Девушка покраснела, поблагодарила и приколола на лиф платья.
К Рождеству готовились шумно, одно всех печалило, что не было рядом Ванюши.
Аркадий загадочно улыбался и посматривал в окно, иногда хмурился.
За столом сидели весело, стол ломился от разных яств и закусок, но...
-Подъехал кто?- взметнулась Луша.
Она вызвалась пойти посмотреть, девушка через пару минут весело визжа, ввела в комнату...Ваньшу...
-Ваня, -тихо сказала Лиза.
Шум, хохот, веселье, раздевают смущённого Ванюшу...
Какой же красавец вымахал...
-Ванечка, а как же, - Лиза плачет...
-Да мы до последнего с Аркашей не знали, успеет ли Семён Данилыч приехать. Не хотели попусту надеждами тешить.
Старик улыбается, это он послал своего человека, чтобы подменил внука и смог Ваньша со всеми спраздновать...
А на второй день, при всех, сделал предложение своей невесте Григорий...От которого Акулина не отказалась и с удовольствием приняла.
Свадьбу справили скромную, однако же...об том написали в газетах местных, что внук купца первой гильдии Старовязова, сочетался законным браком с девицей такой-то...
Лукерья с Парашей на свадьбе присутствовали, Ванюши с Аркадием не было.
Аркадий испросил у Луши разрешения писать ей письма, девушка, покраснев дала согласие и с нетерпением ждала когда Аркаша напишет ей письмо...из самого Китая...
Ванюша учился, работал, оттачивал своё мастерство, так же писал письма семье, сестрице и отельно для матушки...
Жизнь "Семьи" шла своим чередом...
Мои дорогие ,продолжение будет прервёмся на пару - тройку дней.
Все части в подборке "Семья"
Буду благодарна за подписку в ВК, хозяин канала передаёт огромное спасибо подписавшимся!
Благодарю за поддержку!!!
Доброе утро, мои замечательные.
Обнимаю вас, шлю лучики своего добра и позитива.
Всегда ваша
Мавридика д.