— Двадцать шесть тысяч четыреста рублей. За что, спрашивается?
Анна смотрела на строчку в банковской выписке, и эта цифра пульсировала у неё перед глазами, словно неоновая вывеска на ночной улице. «Ювелирный салон „Эдем“». Какой ещё, к чёрту, Эдем в их выверенной до копейки вселенной? Она сидела на своей кухне, в царстве уюта и порядка, где каждая чашка знала своё место, и чувствовала, как под ногами разверзается бездна. Утреннее солнце пробивалось сквозь идеально чистые стёкла, заставляя плясать пылинки в воздухе, а мерное гудение холодильника казалось единственным островком стабильности в рушащемся мире.
Её первая мысль, мысль финансового аналитика, была о сбое. Ошибке. Может, он купил что-то для машины? Нет, суммы не те. Подарок ей на день рождения? Но до него ещё три месяца. Она пыталась найти рациональное, безопасное объяснение, цеплялась за него, как утопающий за соломинку. Но соломинка предательски утонула под тяжестью других воспоминаний.
Двадцать лет. Через месяц они должны были отпраздновать двадцать лет совместной жизни. И Анна, как всегда, всё спланировала. Она хотела подарить им обоим сказку — поездку на Кубу. Ту самую, о которой они шептались ночами ещё в обшарпанной студенческой общаге, разглядывая выцветшие фотографии в старом журнале. Мечта стоила дорого, и Анна, как полководец перед битвой, решила провести полную ревизию финансов. И вот, пожалуйста. В их идеально сбалансированном бюджете обнаружилась пробоина. Имя ей было «Эдем».
Это было не просто число. Это был симптом болезни, которую она отказывалась замечать. Виктор, её муж, в последние полгода стал каким-то другим. Дёрганым. Особенно когда дело касалось денег. Помнится, месяц назад она спросила, почему он снял с карты довольно крупную сумму наличными. Он тогда вспылил, чего с ним почти не бывало: «Аня, ну что за допрос? Представительские расходы, я тебе уже говорил! Мне что, за каждый ланч перед тобой отчитываться?» А потом он поставил пароль на их общий ноутбук. На её удивлённый вопрос он что-то невнятно пробормотал про «новые требования корпоративной безопасности». Да, конечно. Безопасность. От неё.
Анна отхлебнула остывший кофе, он показался невыносимо горьким. Холод пробежал по спине. Она вдруг с леденящей ясностью осознала, что двадцать шесть тысяч четыреста рублей — это почти точная стоимость отеля в Гаване. Билета в их общую мечту. Вот только кажется, кто-то собирался лететь в эту мечту с чужим посадочным талоном.
— Марин, привет. Есть минутка? — голос Анны в трубке был ровным, почти замороженным, но подругу, знавшую её полжизни, не обманешь.
— Что стряслось? У тебя такой тон, будто ты годовой отчёт с дырой в миллион нашла.
— Почти, — невесело усмехнулась Анна. — Только дыра не в отчёте, а в семейном бюджете. И, кажется, у этой дыры есть имя и фамилия.
Марина, юрист с бульдожьей хваткой и сердцем из чистого золота, выслушала всё молча. Она не ахала, не причитала, не сыпала банальностями про «всех мужиков». Она думала, и Анна почти физически ощущала, как в голове у подруги щёлкают шестерёнки.
— Так, Аня. Отставить эмоции. Совсем. Ты — аналитик. Вот и работай как аналитик. Тебе нужны не догадки, а факты. Неопровержимые. Сохраняй всё. Делай скриншоты. Ничего не удаляй. И, ради бога, не говори ему пока ни слова. Следуй за деньгами, подруга, они никогда не врут. Запроси детализированные выписки по всем счетам за последние месяцев восемь. Изучи каждую транзакцию. Каждую. Поняла?
Этот холодный, чёткий инструктаж стал для Анны спасением. Он перевёл её из унизительного состояния обманутой жены в роль беспристрастного исследователя. Она с головой погрузилась в работу. Ночами, когда Виктор уже спал, она сидела за кухонным столом, и единственным светом в квартире был холодный отсвет монитора на её лице. Она больше не плакала. Она работала.
И факты полезли, как тараканы из щелей. Уродливые, отвратительные факты. Сначала — рестораны. Дорогие, модные, с бархатными диванами и меню на французском. Те, в которые Виктор бы один не пошёл, а с ней он предпочитал их старый проверенный итальянский ресторанчик у дома. Анна кликала на названия, смотрела фотографии интерьеров и представляла, как он сидит там, смеётся, пьёт вино... не с ней. Потом — парковка. Еженедельные платежи в одном и том же районе, где не жили ни их друзья, ни родственники. Анна вбила адрес в карты. Улица, на которой находился паркинг, пестрела вывесками. Среди них — сверкающий стеклянный фасад фитнес-клуба «Олимпия-Премиум». Она вспомнила, как он пару месяцев назад сказал, что решил заняться собой, походить в зал. Только говорил он про старый спортзал у его офиса. Ещё одна ложь.
Апофеозом стал отель. Загородный клуб «Аквамарин». Два месяца назад, на выходные. Виктор тогда говорил, что у него срочный выездной корпоратив, какой-то тренинг по тимбилдингу. Вернулся уставший, но довольный. Анна ещё гладила его рубашки и удивлялась, откуда на них лёгкий запах женских духов с нотками ванили. Списала на коллег. Какая же она была дура. На сайте отеля она нашла фотографии «романтических люксов» с джакузи на двоих и огромными кроватями, усыпанными лепестками роз. «Корпоратив». У неё затряслись руки.
Но кто была она? Эта тень, поглощавшая её деньги и её мужа? Анна перебрала в уме всех его сотрудниц, которых знала. Ничего не сходилось. Ответ пришёл, как всегда, из открытых источников. Социальные сети. Она вспомнила, как Виктор пару раз упоминал новую сотрудницу их отдела, какую-то молодую звёздочку. Кристина. Поиск по компании выдал несколько Кристин. И вот она. Двадцать четыре года, яркая блондинка, вся жизнь напоказ. И вот он, пазл, который Анна боялась собрать. Фото из спортзала «Олимпия-Премиум». Фото из тех самых ресторанов. А потом она увидела его. Снимок, сделанный в зеркале лифта. Кристина посылала воздушный поцелуй своему отражению, а на её тонкой шее сияло оно. Изящное золотое колье с маленьким бриллиантом. Из новой коллекции ювелирного дома «Эдем».
Пазл сложился. Уродливый, грязный пазл, каждый кусочек которого был оплачен из их семейного бюджета. Из денег, которые она откладывала на Кубу.
В пятницу вечером Анна не стала готовить его любимую лазанью. Она накрыла стол в гостиной белой скатертью. Поставила два бокала. Но вместо тарелок с ужином аккуратно разложила на своей стороне стола стопку бумаг. Она была спокойна. Это был не гнев жены, это была холодная ярость прокурора.
Виктор вошёл в квартиру, как всегда, шумный, пахнущий улицей и дорогим парфюмом.
— Аня, привет! А чем это у нас так вкусно пахнет? Надеюсь, это... — он осёкся на полуслове. Его улыбка сползла с лица, когда он увидел её глаза и странную сервировку стола. — А что... что это?
Анна спокойно указала ему на стул напротив.
— Садись, дорогой. У нас сегодня деловая встреча. Я, как видишь, подготовила отчёт по нашим расходам. Похоже, у нас появилась новая крупная статья — назовём её «проект Кристина». Давай обсудим рентабельность этих инвестиций.
Лицо Виктора медленно превращалось в маску из воска.
— Аня, ты что... это... это совсем не то, что ты думаешь! Это... это я для клиента покупал, понимаешь, у его жены был юбилей!
— Для клиента? — Анна подняла бровь и постучала ногтем по одной из бумаг. — Странно, этот «клиент», судя по геолокации парковки, почему-то регулярно бывает у фитнес-клуба Кристины Ивановой три раза в неделю. Тоже совпадение? А вот счёт из отеля. Тоже для клиента? Вы там, наверное, очень продуктивно над контрактом работали?
Он молчал, раздавленный неопровержимыми уликами. Он смотрел на неё, как на чужую. Наверное, он впервые видел её такой — не любящей женой, а бесстрастным аудитором, выносящим свой вердикт.
— Это... это просто увлечение, Ань. Ничего серьёзного, клянусь! Это ничего не значит!
— Ничего не значит? — в её голосе впервые звякнул металл. — Хорошо.
Она встала, подошла к комоду и достала оттуда тонкую папку. Вернувшись, она с лёгким стуком положила её поверх всех чеков.
— А вот это, Виктор, должно было значить. Очень много значить.
Он с недоумением открыл папку. Внутри лежали два билета на Кубу, бронь отеля в старой Гаване. Их мечта.
— Куба? Аня... я... я не знал... — пролепетал он.
— Конечно, не знал, — её голос был тихим, но резал, как стекло. — Ты был слишком занят. Ты воровал не просто деньги, Витя. Ты воровал наше будущее. Наши мечты. Ты обналичил двадцать лет моей жизни и потратил их на безделушку для девочки, которая годится тебе в дочери. Я подаю на развод. Моя подруга, Марина, помнишь её? Она уже готовит документы. И, кстати, она специализируется на разделе имущества. Так что будь готов к тому, что твои «инвестиции» придётся компенсировать. Из твоей личной доли.
Первая ночь в пустой квартире была оглушительно тихой. Но сквозь эту тишину Анна впервые за долгое время услышала себя. И это был не плач, а ровное, спокойное дыхание. Дыхание свободы.
На следующий день она позвонила подруге.
— Марин, привет. У тебя в следующем месяце отпуск не намечается? Собирай чемодан. Мы летим на Кубу.
Спустя несколько недель они сидели в маленьком баре в самом сердце Гаваны. Тёплый вечерний воздух был густым и пряным, пропитанным ароматами рома, сигар и цветущих бугенвиллий. Из открытых дверей соседнего дома доносились звуки зажигательной сальсы, а мимо по брусчатке, сверкая хромом, проплывал бирюзовый «бьюик» 57-го года. Марина подняла свой бокал с ледяным мохито, в котором плавали листики мяты.
— Ну что, подруга? За успешное закрытие всех убыточных проектов!
Анна улыбнулась. Впервые за долгое время по-настоящему, от всего сердца.
— И за новые, прибыльные инвестиции. В себя.
Она сделала глоток. И поняла, что её мечта не умерла. Просто теперь у неё был новый, гораздо более надёжный компаньон. И эта мечта, как и вся её будущая жизнь, принадлежала только ей.