— Нет, Марина, ты не поняла. Чайный пакетик рассчитан на три, а то и четыре заварки. Всё остальное — маркетинг!
Марина медленно опустила чашку на стол. Старый советский фарфор, подарок свекрови на свадьбу, звякнул так жалобно, будто сочувствовал её двадцати двум годам брака. Годам, которые, казалось, только что обесценились вместе с этим несчастным, выцветшим пакетиком чая «Принцесса Нури». Она подняла глаза на мужа. Игорь смотрел на неё в ответ. Абсолютно серьёзно. С горящими глазами новообращённого адепта, которому открылась великая вселенская истина. Истина, судя по всему, заключалась в том, что всё в этом мире можно использовать повторно, особенно если оно стоит тридцать копеек за штуку.
Ещё месяц назад её Игорь был совершенно нормальным мужчиной. Предсказуемым, как смена времён года. Он любил мамины котлеты, ругал правительство, смотрел футбол под пиво с солёной рыбкой и считал лучшей инвестицией покупку нового комплекта зимней резины для их старенького «Логана». Их жизнь текла ровно, без особых всплесков, как полноводная, но немного скучная река Ока. Они копили на отпуск в Турции, спорили из-за того, кто пойдёт выносить мусор, и воспитывали кота Семёна, который был главным источником хаоса в их устоявшемся мире. Они были… ну, обычной семьёй. Как все. А разве это плохо?
А потом случилось страшное. Игорю на работе, в честь юбилея фирмы, подарили сертификат на онлайн-курс. Не на рыбалку, не в баню с друзьями. На курс. «Финансовая грамотность для чайников» от некоего гуру с подозрительно говорящей фамилией Расчётов. Марина ещё посмеялась тогда, мол, Игоря и грамотность разделяет пропасть. Она не знала, что смеётся над началом конца их спокойной жизни.
Её спокойный, родной Игорь исчез. Будто его подменили на точную копию, но с одним системным сбоем. Вместо него в квартире поселился дотошный финансовый контролёр с замашками сектанта. Сначала Марина заставала его по вечерам у ноутбука. Он сидел в наушниках, с блаженной улыбкой на лице, и слушал вкрадчивый голос из динамиков: «Каждая потраченная впустую сотня — это гвоздь в крышку гроба вашей финансовой свободы…». Игорь кивал, что-то записывал в новую, толстую тетрадь. Амбарная книга, как он её назвал.
Вскоре содержимое этой книги начало просачиваться в реальность. Сначала он прошёлся по квартире, как экзорцист, изгоняющий демонов энергопотребления. Все вилки были выдернуты из розеток. «Ты знаешь, сколько они жрут в спящем режиме? Мы кормим монополистов, Марина!» — вещал он. Чтобы разогреть суп, теперь нужно было проделать целый ритуал: подойти к розетке, воткнуть вилку, подождать, разогреть, выключить, выдернуть вилку. Кот Семён, привыкший спать на тёплой крышке микроволновки, смотрел на Игоря с нескрываемым осуждением.
Но это были цветочки. Ягодки поспели через неделю, когда Марина открыла холодильник в предвкушении своего маленького ритуала — бутерброда с сыром бри перед сном. Сыра не было. Как и приличной колбасы, хорошего сливочного масла и йогуртов. Вместо них на полках, как оккупанты, расположились продукты с ярко-жёлтыми ценниками. Упаковка сосисок подозрительно серого цвета, творог, срок годности которого истекал завтра в полночь, и плавленый сырок «Дружба».
— Игорь, а где?.. — начала она, но муж уже стоял за её спиной, сияя от гордости.
— Мариш, ну пойми, это тот же самый продукт! Просто маркетологи нас обманывают! Срок годности — это условность! Какая экономия! — он потряс упаковкой сосисок. На вкус они напоминали мокрый картон с привкусом отчаяния, но Игорь ел их с выражением человека, вкладывающего деньги в акции Газпрома.
Марина пыталась спорить. Она взывала к логике, к здравому смыслу, к их так и не случившейся поездке в Турцию.
— Игорь, мы же не голодаем! Зачем нам эти… активы? — она с отвращением ткнула пальцем в сосиску.
— Это не активы, это оптимизация расходов! — парировал он, сверкая очками. — Семён Расчётов говорит, что каждая сэкономленная копейка — это заработанная копейка. Мы станем свободными, понимаешь? Финансово независимыми! Будем сидеть на берегу океана, а денежки будут капать!
Она не понимала. Как можно попасть на берег океана, питаясь просроченным творогом и заваривая один пакетик чая до тех пор, пока он не начнёт отдавать вкусом мокрой тряпки? Её аргументы разбивались о железобетонные цитаты из лекций Расчётова. Игорь был в броне из финансовой грамотности. Он жил в новом, дивном мире, где главной добродетелью была скупость, доведённая до абсурда. Он заменил все лампочки в квартире на тусклые, энергосберегающие. Теперь их дом по вечерам напоминал пещеру, где два первобытных человека пытались разглядеть друг друга в полумраке.
Терпение Марины истончалось с каждым днём. Оно стало тонким, как дешёвая туалетная бумага, которую Игорь теперь тоже покупал по акции. Последней каплей стал её шампунь. Он увидел в ванной красивую фиолетовую бутылочку и устроил настоящий допрос с пристрастием, держа её в руке, как улику.
— Восемьсот рублей? За мыло для головы? Марина, ты в своём уме? — его голос дрожал от праведного гнева. — Хозяйственным мылом можно мыться! Наши бабушки мылись, и какие косы у них были!
В тот вечер, намыливая волосы скользким коричневым бруском, от которого кожа головы нестерпимо чесалась, а волосы пахли прачечной, Марина поняла: войну не выиграть в открытом бою. Её муж был в плену. А чтобы освободить человека из плена иллюзий, нужно довести эти иллюзии до предела. До той точки, где они с треском лопнут, осыпав своего создателя пылью разочарования. План созрел мгновенно. Холодный и гениальный в своей простоте. Если её муж хочет играть в инвестора, она станет его главным брокером. Брокером его позора.
Через пару недель Игорю предстояло важное событие. Его начальник, Иван Петрович, с женой должен был прийти к ним на ужин. От этого ужина, как прозрачно намекнул сам начальник, могло зависеть долгожданное повышение Игоря до начальника отдела. Это был его шанс. И, как поняла Марина, это был и её шанс.
— Дорогой, я всё понимаю, — сказала она мужу с кротким выражением лица пару дней спустя. — У нас режим строгой экономии. Я не буду транжирить семейный бюджет. Ты же знаешь, я теперь твой партнёр. Выдели мне сумму, которую ты считаешь рациональной, и я накрою стол. Экономно, но со вкусом.
Игорь просиял. Он не заметил стального блеска в глазах жены. Он был горд её «прозрением». Он долго шуршал своей амбарной книгой, что-то подсчитывал на калькуляторе и в итоге торжественно выдал ей сумму, на которую в приличном месте можно было купить разве что две чашки кофе и пирожок.
— Вот! Уверен, твой талант поможет создать шедевр и из этого! — заявил он.
— Не сомневайся, милый, — проворковала Марина. — Это будет незабываемый ужин.
И она не обманула.
В день икс Марина отправилась в магазин. Она была похожа на полководца, идущего на решающую битву. Её корзина наполнялась исключительно товарами с жёлтыми и красными ценниками. Уценённая пекинская капуста с подвядшими листьями. Самый дешёвый плавленый сырок «Волна». И, конечно, гвоздь программы — те самые серые сосиски, которые Игорь называл «лучшей инвестицией в наш рацион». Она даже нашла уценённый кетчуп в мятой пластиковой бутылке. Это будет вишенка на торте.
Вечером в дверь позвонили. Иван Петрович, солидный мужчина в дорогом костюме, и его элегантная жена Алла в жемчугах вошли в их тускло освещённую прихожую. Игорь суетился, расправлял несуществующие складки на своей рубашке и пытался выглядеть успешным и гостеприимным хозяином.
Марина выплыла из кухни с улыбкой гейши.
— Прошу к столу, дорогие гости!
Стол был накрыт… своеобразно. На старенькой скатерти стояли тарелки, а на них — кулинарные творения Марины.
— Это у нас суп-пюре «Финансовый прорыв», — объявила она, разливая по тарелкам мутноватую белую жидкость с едва уловимым запахом плавленого сырка. — По рецепту Игоря. Максимум питательных веществ при минимуме затрат!
Иван Петрович вежливо улыбнулся и взялся за ложку. Его жена Алла с любопытством посмотрела на Марину.
Дальше — больше. На горячее были поданы те самые сосиски, художественно выложенные веером и политые тем самым уценённым кетчупом.
— А это наше основное блюдо! «Активы инвестора»! — с гордостью произнесла Марина. — Игорь говорит, что белок в них ничем не отличается от белка в мраморной говядине, а цена… Цена — это просто песня! Иван Петрович, вы не представляете, какую выгодную партию мы приобрели!
Игорь сидел красный. Красный, как тот самый кетчуп. Он пытался что-то сказать, перевести разговор на работу, на погоду, но Марина была неумолима. Она с энтузиазмом рассказывала гостям о принципах их новой жизни, щедро пересыпая свою речь цитатами из Семёна Расчётова.
— Мы больше не рабы потребления! — вещала она, подкладывая начальнику мужа ещё одну серую сосиску. — Вот вы, Алла, каким шампунем пользуетесь? Наверное, дорогим, французским? А я перешла на хозяйственное мыло! Эффект потрясающий, и волосы такие… скрипучие! А экономия какая! Игорь был так рад.
Алла подавилась компотом из сухофруктов (тоже, разумеется, купленных по акции). Иван Петрович перестал жевать и просто смотрел на Игоря. В его взгляде читалось нечто среднее между недоумением и брезгливой жалостью. Человек, который не может обеспечить свою семью нормальным ужином, вряд ли мог претендовать на руководящую должность. Это читалось на его лице так же ясно, как состав на упаковке тех злосчастных сосисок.
Апогеем вечера стал десерт. Марина внесла в комнату чайник и чашки.
— А сейчас — наш фирменный чай «Тройная выгода»! — торжественно объявила она. — Секрет в том, что один пакетик можно заваривать три, а то и четыре раза! Вкус с каждой заваркой становится всё тоньше и изысканнее.
С этими словами она опустила в чашку начальника бледный, выцветший пакетик, который уже отслужил своё утром и днём. Гости переглянулись. Неловкая пауза затянулась. Иван Петрович вдруг откашлялся, посмотрел на часы и сказал, что им, к сожалению, уже пора. Ушли они быстро, почти бегом, не допив свой «изысканный» чай.
Когда за ними закрылась дверь, в квартире повисла звенящая тишина. Игорь сидел, глядя в одну точку. Он был похож на сдувшийся воздушный шарик. Марина молча начала убирать со стола.
Он молчал минут десять. Потом поднял на неё глаза. В них не было гнева. Только растерянность и… глубокий, всепоглощающий стыд.
— Зачем ты это сделала? — тихо спросил он.
— Я? — Марина обернулась, держа в руках тарелку с недоеденными «активами». — Я, дорогой, всего лишь следовала твоим правилам. Я была твоей лучшей ученицей. Я оптимизировала расходы и накрыла стол, исходя из принципов разумной экономии. Разве не этого ты хотел?
Он ничего не ответил. Просто встал, подошёл к мусорному ведру, взял тарелку из её рук и с каким-то ожесточением вывалил в него все сосиски. Потом он подошёл к шкафу, где хранил свои «сокровища», достал амбарную книгу, полистал её, и с тихим вздохом разорвал пополам.
В следующие выходные Игорь сам повёл Марину в их любимое кафе. Заказал ей самый дорогой капучино с корицей и себе — огромный кусок «Наполеона».
— Знаешь, — сказал он, помешивая сахар в своей чашке, — я тут подумал… Кажется, самая лучшая инвестиция — это когда моя жена улыбается. А не моет голову хозяйственным мылом.
Марина посмотрела на него и улыбнулась. По-настоящему, впервые за этот долгий, экономный месяц. В её глазах плясали смешинки. Кризис миновал. Секта свидетелей экономии потеряла одного из своих самых преданных адептов.