Прошла неделя. Анна, вернувшаяся из аптеки, тихонько вошла в дом. Комната, где она жила уже долгое время с сыном после приезда из деревни, преобразилась. Нет, она не стала роскошной. Но в ней появилось то, чего не было раньше – тепло. Гудела новая, мощная тепловая пушка, избавившая жилье от сырости. На столе стояла красивая коробка со сладостями и фруктами, а в углу лежала стопка детских книг с яркими обложками. Но самое главное — в центре комнаты, заменившее старое кресло, стояло современное кресло-кровать для Алеши, которое можно было регулировать, чтобы ему было удобнее дышать.
Анна не могла нарадоваться. Она то и дело подходила, поправляла одеяло, трогала лоб сына. Температуры не было. Впервые за долгие недели он спал спокойно, не вздрагивая от каждого звука, его дыхание было ровным и глубоким.
– Мам, -- прошептал Лёшка, просыпаясь, – пахнет как у доктора.
– Это новое лекарство, солнышко. Очень хорошее.
Новое лекарство, новый врач, выезжающий на дом по рекомендации Кирилла, процедуры в дорогой частной клинике – все это было похоже на сказку. Анна боялась поверить в это, боялась сглазить. Она ловила себя на мысли, что по утрам теперь просыпалась не с камнем на сердце, а с робкой мыслью: “А что хорошего сегодня случится?”.
Источником этого “хорошего” был он. Кирилл.
Он появился на следующий день после той из встречи и приезжал теперь часто. Не каждый день, но всегда неожиданно, как ураган. Влетал в комнату, принося с собой запах дорогого парфюма и свежего морозного воздуха.
– Ну что, солдат, как дела? –- громко спрашивал он Алешу, без церемоний гладил по голове, – держись, молодец!
Кирилл вел себя как хозяин положения, раздавал указания, привозил ненужные, но такие прекрасные вещи – огромного плюшевого мишку, который не помещался в кресло, набор для рисования с сотней цветов, детские книги, игрушки. Анна пыталась протестовать.
– Кирилл, ну зачем же так много? Мы никогда не сможем Вас отблагодарить.
– Да брось ты, — отмахивался он, – У меня этого добра… У меня этого добра просто много. Пусть и у Лёшки будет.
Но однажды, оставшись с Анной наедине, пока врач осматривал Алешу, он стал серьезным:
– Слушай, Ань, с операцией надо что -то решать. Я тут звонил, узнавал. В Швецию — это да, сложно и долго. Но есть клиника в Питере. Один профессор там… он как раз по этой части. Я с ним могу связаться напрямую.
Анна смотрела на него, и сердце ее заколотилось так, что она боялась, что он это услышит.
– Кирилл… это же опять деньги. Очень большие.
– С деньгами разберемся, – он сказал это легко, как о чем-то само собой разумеющемся. — Главное – договориться. Я в понедельник позвоню.
В его тоне была уверенность человека, привыкшего, что любые двери открываются от одного его звонка. Анна почувствовала прилив такой безмерной благодарности, что готова была упасть перед ним на колени. Но вместе с благодарностью поднимался и червячок сомнения.
– Почему ты это делаешь? – вырвалось у нее, – мы же тебе совсем чужие.
Кирилл замялся, отвернулся, делая вид, что рассматривает книги на полке:
— Не знаю, Ань. Я и сам не могу этого объяснить. Мне, наверное, просто больше нечем заняться, – он попытался пошутить, но шутка не удалась. Молодой человек оглянулся, и она увидела в его глазах не привычную насмешку, а что - то похожее на растерянность, – просто… я смотрю на него, на тебя… и мне становится стыдно за свою жизнь. За то, как мы все там… Ну, ты не поймешь.
Он и сам не понимал. Ему нравилось быть для них героем. Нравилось видеть свет в ее глазах. Нравилось, что он может вот так, одним махом, решить проблему, которая для нее – вся жизнь. Это было новой игрой. Более опасной и азартной, чем все, что было до этого. Но у каждой игры есть свои правила и своя цена….
Они сидели в кафе. Дорогом, пафосном, где Кирилл чувствовал себя как дома, а Анна – как муха на стекле, боясь дотронуться до столовых приборов. Он что - то оживленно рассказывал, а она кивала, думая о том, что Алеша сейчас, наверное, проснулся уже или все ещё спит?
Кирилл на секунду отвлекся на телефон, и его лицо изменилось. Он нахмурился, с раздражением отложил гаджет в сторону:
– Предки достали, – пробурчал парень, – отец требует срочно приехать. Какая-то “важная встреча”. Вечно у него что-то срочное.
Кирилл проводил Анну домой, был рассеянным и немного мрачным. А на следующий день не приехал. Не ответил на ее осторожное сообщение с благодарностью за обед.
Тревога, тихая и противная, заползла в сердце Анны. Она старалась ее не замечать.
А вечером раздался звонок. Незнакомый номер. Мужской голос, холодный, гладкий, без единой эмоции говорил очень твердо. Тоном, не терпящим возражений:
– Анна? Меня зовут Аркадий, я помощник отца Кирилла. Мне нужно с вами поговорить. По-хорошему. Руки Анны затряслись так, что она еле удержала трубку.
Они встретились в том же кафе. Анна подошла к столику, где уже сидел человек в идеально сидящем костюме, с таким же идеально бесстрастным лицом:
– Присаживайтесь, — он не стал представляться еще раз, – я буду краток. Кирилл – человек увлекающийся. Сейчас он увлекся Вами и Вашими… проблемами. Это похвально, но совершенно нерационально.
Анна молчала, сжимая под столом пальцы до боли,
– Мы готовы оплатить Ваши… часть Ваших… неудобств, – мужчина положил на стол конверт. Он был заметно тоньше того, что когда - то дал Кирилл, но Анна понимала – там больше. Намного больше, – и помочь с переводом сына в хорошую федеральную клинику. Бесплатно, естественно. Но есть одно условие.
Он сделал паузу, давая словам проникнуть внутрь:
– Вы прекращаете все контакты с Кириллом. Вы забываете его номер. Вы не подходите к нему и не отвечаете, если он вдруг проявляет настойчивость. Вы исчезаете. Взамен получаете стабильность и качественную медицинскую помощь для ребенка. Это более чем щедрое предложение.
Анна смотрела на конверт, потом на него. В горле пересохло:
– А если я… не соглашусь?
– Тогда, – он чуть усмехнулся, – увы, нам придется пересмотреть условия Вашего проживания. И, я боюсь, возможности для лечения вашего сына резко сузятся. Система, знаете ли, штука неповоротливая. Вдруг обнаружатсятся какие - то ошибки в документах, отменятся квоты? Вы же не хотите проблем?
Помощник отца Кирилла говорил тихо, вежливо, но каждое его слово било по Анне, как молотком. Это был не крик и не угроза. Это был холодный, железный расчет, – подумайте, – он мягко подтолкнул конверт к собеседнице, – это предложение действует до завтра. Разумный выбор очевиден.
Он встал и вышел, оставив Анну одну с толстой, ядовитой пачкой денег и с чувством, что теплая, уютная комната, которую она начала обустраивать, рушится у нее на глазах, засыпая ее и Алешу камнями.
Она не взяла конверт, затем встала и вышла, пошатываясь. По дороге домой ей позвонил Кирилл.
– Анна, привет! Извини, вчера вырубился просто. Отец с утра до вечера пилил, – он говорил бодро, но в его голосе слышалась усталость, – как наши дела? Лёшкаа как?
Анна слушала его голос, такой живой, такой настоящий, и смотрела на грязный снег под ногами. И впервые ей не захотелось с ним разговаривать. Ей было страшно.
– Все хорошо, – соврала она, – спасибо тебе.
– Что-то голос невеселый. Ладно, заеду завтра, привезу кое - что вкусненькое мелкому. Держись там!
Кирилл отключился. Анна остановилась у своего подъезда, прислонилась лбом к холодному бетону стены и закрыла глаза. Она стояла на краю пропасти. С одной стороны – помощь, надежда, теплое сияние его участия. С другой – ледяной, рациональный голос человека в костюме и конверт, который мог дать стабильность, но отнять все остальное.
Женщина понимала, что какой бы выбор она ни сделала, платить придется ей и её сыну. Цена доброты оказалась слишком высокой.
****
Сегодняшний тяжёлый разговор в кафе повис над Анной дамокловым мечом. Каждый звонок телефона заставлял ее вздрагивать. Каждая тень за окном казалась подосланным человеком в костюме. Но дни сменяли друг друга, и ничего не происходило. Кирилл приезжал, шумный и полный идей, привозил подарки, договаривался о новых консультациях. Анна потихоньку начала надеяться, что тот человек просто напугал ее, и все обойдется.
Она даже позволила себе немного расслабиться. Как-то вечером Кирилл засиделся у них допоздна. Алеша уже спал, и они тихо разговаривали за чаем.
– Знаешь, я вчера отца чуть ли не до инфаркта довел, – грустно улыбнулся Кирилл, с наслаждением растягиваясь на стуле, – объявил ему, что бросаю его контору и буду благотворительностью заниматься. Представляешь его лицо?
Анна смотрела на молодого человека с легкой улыбкой и тревогой:
– Кирилл, я хотела тебя попросить… не надо из - за нас ссориться с семьей. Это неправильно.
– Да какая это семья? – он махнул рукой, – деловые партнеры, которые носят одну фамилию, не больше. Все у них завязано на деньгах, на связях. А тут настоящее дело. Я уже нашел юриста, который поможет оформить фонд…
Кирилл увлеченно рассказывал о своих планах, а Анна слушала, и ей казалось, что вот он, тот самый лучик, который пробивается сквозь тучи. Он был таким живым, таким горящим. И таким наивным.
–- Ты даже не представляешь, как мне все это… надоело, – его голос вдруг стал серьезнее, – вечная беготня по клубам, пустые разговоры, эти девочки с силиконом в голове… А тут ты. И Лёшка. И все по-настоящему. Я чувствую, что наконец - то делаю что - то не зря.
Кирилл посмотрел на Анну и в его взгляде было что - то новое, что - то теплое и неуверенное. Молодой человек потянулся через стол и положил свою руку на ладонь женщины — на её руку – грубую от работы, с обломанными ногтями.
Анна замерла. Его прикосновение обожгло. Оно было не таким, как тогда, на мосту, – грубым и небрежным. Оно было нежным. И от этого стало вдруг страшно до слез. Анна резко отдернула руку, словно коснулась раскаленного металла.
– Не надо, – прошептала она.
– Почему? – Кирилл не понял, его задетая гордость мелькнула в глазах, – я же не заставлю тебя ничего…
– Не поэтому! — она перебила его, вскочив, – ты не понимаешь! Твой отец… ко мне приходил его помощник. Они предлагали деньги. Много денег. Чтобы я исчезла.
Кирилл побледнел. Все его бравада куда - то испарилась:
– Что? Когда? Что ты ему сказала?
– Я ничего не сказала. Я убежала. Но они не отстанут, Кирилл! Они же твои родные! Из - за меня ты с ними поссоришься, а потом… потом ты поймешь, что это была ошибка, и уйдешь. А мы останемся одни и нам с Лёшкой будет еще хуже, чем было!
Анна выпалила все одним духом, наконец - то выпустив наружу страх, который грыз ее все эти дни. Она ждала, что он взорвется, начнет кричать, что он все решит, что ему плевать на отца.
Но он молчал. И в его молчании читалось самое страшное – он понимал, что Анна права. Кирилл потянулся за телефоном:
– Сейчас разберусь. Сейчас же позвоню отцу и все ему…
В этот момент в дверь постучали….
«Секретики» канала.
Интересно Ваше мнение, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка канала ;)