– Слушай… – он неуверенно начал говорить, сунув руки в карманы, это всё жутко, конечно. Сочувствую. Но… ты к врачам обращалась? В фонды какие-нибудь?
Кирилл произнес это потому, что нужно было сказать что - то, что говорят в таких ситуациях. Он не знал других слов.
Анна медленно покачала головой, и в ее глазах мелькнуло что - то похожее на горькую усмешку.
– Обращалась. Мы не можем столько ждать. Осталось только прыгнуть.
Она снова посмотрела на мост. Этот взгляд, полный решимости, вернувшейся на мгновение, заставил Кирилла внутренне содрогнуться. Он действовал импульсивно, как всегда. Достал из внутреннего кармана куртки толстый кожаный кошелек, вытащил всю наличность, что была там - плотную стопку купюр крупного достоинства.
– На, – Кирилл сунул деньги ей в руку, та сжала пальцы, не глядя, – это на лекарства там или на еду. Разберись как - нибудь.
Молодой человек не знал, что еще сказать. Ему стало неловко, почти стыдно за этот жест, за то, что он пытается заткнуть деньгами дыру, в масштабы которой даже не может заглянуть. Ему захотелось поскорее уйти, сесть в машину, уехать в свой теплый, понятный мир, где такие проблемы существуют только в телевизоре.
– Держись, – бросил он уже через плечо, открывая дверь, – всем тяжело.
Последняя фраза прозвучала фальшиво и глупо даже для него самого. Он завел двигатель, рывком тронулся с места и исчез в ночи, оставив за собой облако выхлопа и женщину, одиноко стоящую на мосту с пачкой денег в озябшей руке.
Анна медленно разжала пальцы. Она смотрела на хрустящие купюры, не понимая, что это. Ее мозг отказывался обрабатывать информацию. Эти деньги могли оплатить несколько месяцев аренды ее конуры и купить лекарства для Лёшки на этот же период. А еще – хорошее питание для Алеши, витаминный комплекс...самый лучший.
Это был не выход. Выхода не было. Операцию они все равно не оплатили бы. Но это была отсрочка. Небольшая, но отсрочка. Прямо сейчас она могла не идти на край моста. Она могла пойти в аптеку и купить то хорошее, импортное лекарство, которое всегда было ей не по карману. Она могла купить Алеше не овсянку, а сладкий персик в сиропе, ананасы и вообще все, что он любит.
Анна вдруг растерянно посмотрела по сторонам и как-будто очнулась. Она с ужасом осознала, что сейчас, находясь в полном отчаянии могла сделать этот последний шаг. А с кем остался бы Лёша?
— Дура! Дура! Дура! — Анна ущипнула себя, а затем ударила несколько раз саму себя по лицу. Сунув деньги глубоко в карман, обхватив ладонью, как будто боялась, что они исчезнут, женщина поспешила домой. Она повернулась спиной к черной пустоте и уверенным шагом пошла прочь. Она шла не к дому, а в круглосуточную аптеку на соседней улице.
*****
В салоне иномарки Кирилл, прибавив громкость музыки, пытался заглушить неприятный осадок внутри.
– Съездил развеяться, – буркнул молодой человек себе под нос и утопил педаль газа в пол. Безумно дорогая машина стала “ракетой” и понеслась навстречу ветру на огромной скорости.
Образ пустых, бездонных глаз незнакомой девушки и её тихое “я не могу ему помочь. Я ничего не могу” еще долго стоял перед ним, мешая наслаждаться скоростью и мощью машины.
Кирилл встряхнул головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли:
– Черт знает что. У каждого свои проблемы, — громко произнес молодой человек, но чувство легкой, непонятной тревоги осталось. Будто он не помог, а совершил какую - то маленькую, но важную ошибку.
Время, купленное за деньги незнакомца, пролетело как один миг, наполненный суетой и призрачным ощущением покоя. Анна впервые за долгое время купила Алеше не просто яблоко, а тот самый персик в сиропе. Он съел его маленькими кусочками, с таким блаженством на исхудавшем личике, что у Анны снова подступили слезы, но на этот раз – от щемящей, горькой радости. Она продлила аренду на месяц, купила все нужные лекарства, и даже осталось на новую теплую пижаму для сына — старая совсем уже протерлась до дыр, а еще - конструктор, много вкусняшек.
Но с каждым днем ее покидало ощущение облегчения. Его вытеснило другое, грызущее и неотвязное чувство долга. Она ловила себя на том, что постоянно пересчитывает оставшиеся деньги, и в голове звучал один и тот же вопрос: “А что потом?”. Деньги таяли, а здоровье Алеши не улучшилось. Дорогие лекарства лишь ненадолго облегчали состояние ребенка и притупляли боль.
Однажды вечером, укладывая сына спать, она услышала его шепот:
– Мам, а тот дядя, который дал денег… он добрый?
– Добрый, — уверенно ответила Анна, поправляя одеяло.
– Он нам еще поможет?
Вопрос ребенка, заданный с простой, детской верой, стал последней каплей. Да, этот человек был из другого мира. Да, он был груб и бросил деньги как кость собаке. Но он был единственным, кто не прошел мимо. Единственным, кто хоть что - то сделал. И она чувствовала себя обязанной. Не просто благодарной. Именно обязанной. Она должна была найти его, посмотреть ему в глаза и сказать “спасибо”. Может быть, тогда это тягостное чувство отпустит. А может быть… может быть, он, такой богатый и влиятельный, знает, как помочь по - настоящему? Вера в чудо, которую она старалась в себе задавить, снова подняла голову.
Анна запомнила номер его машины. Это было неосознанным действием, просто взгляд зацепился за красивые цифры на фоне грязного асфальта. Номер было запомнить нетрудно, ведь он состоял из одинаковых цифр. Теперь это была ее единственная зацепка.
Но, как узнать имя и фамилию молодого человека? Где его найти? Узнать через знакомых гаишников? Смешно. У нее нет таких знакомых. Анна пошла другим путем. Она три дня дежурила у того самого моста в час, когда он ее встретил – поздно вечером. Логика была простой: если он проехал этой дорогой раз, может, поедет и еще.
И она не ошиблась. На четвертый день Анна узнала рычание мощного двигателя и увидела ту самую иномарку. Сердце ее бешено колотилось. Она, не раздумывая, выскочила на обочину и замахала руками.
Кирилл резко затормозил, уже собираясь крикнуть что - то резкое, но узнал ее. Та самая сумасшедшая с моста - “мокрая кукла”!. Выглядела она немного лучше – лицо не такое серое, в глазах появилась искорка жизни, но вид все равно был тот еще – старое пальто, стоптанные сапоги. Молодой человек приоткрыл окно:
– Опять ты? – спросил он, не скрывая раздражения, – за деньгами что ли? Деньги кончились?
Анна, запыхавшись, подбежала к машине:
– Нет! Я не за этим. Я… я должна Вас поблагодарить. Вы спасли нас тогда! Спасибо Вам, – она говорила быстро, путаясь, и совала в окно сверток, – это Вам. В знак благодарности.
Кирилл с недоумением посмотрел на сверток. Это были скромно украшенные пряники. Домашние. Аня ночь простояла у плиты, чтобы было что подарить:
– Что это? — Кирилл растерянно смотрел то на женщину, то на сверток.
– Пряники. Я сама испекла. Это же не взятка, – она вдруг испугалась, что он подумает что-то плохое, – это просто… от души.
Кирилл медленно взял сверток, почувствовав исходящее от него тепло. Он был в замешательстве. Ему дарили многое – дорогой алкоголь, аксессуары, гаджеты, но домашние пряники в платочке… Это было впервые. И это исходило от женщины, у которой, по сути, ничего нет.
– Ну… спасибо, – он неловко положил сверток на пассажирское сиденье, – я тогда торопился, был не в духе. Извини, если что.
Молодой человек уже хотел закрыть окно и уехать, но она не уходила. Она стояла и смотрела на него своим прямым, честным взглядом:
– Мне просто нужно было вас найти. Чтобы сказать спасибо. И сказать, что если я смогу Вам как - то отдать эти деньги… я отдам. Обязательно. Я хочу, чтобы Вы это знали.
Кирилл снова почувствовал ту самую неловкость. Он махнул рукой:
– Забудь. Какие там деньги.
– Нет, — упрямо сказала она, – долг есть долг. Я не забываю долги. Долги нужно отдавать и всегда быть благодарным. Неблагодарность - это грех!
Он внимательнее посмотрел на странную до невозможности молодую женщину. В ее словах не было подобострастия или желания что - то еще выпросить. Была какая - то дикая, незнакомая ему гордость. Ему стало интересно.
– Ладно, — неожиданно для себя сказал парень, — как тебя зовут-то?
– Анна.
– Ну , Анна, садись, – Кирилл толкнул дверь, — хватит стоять посреди дороги.Садись, подвезу до города.
– Я пешком… Мне недалеко.
– Садись, не спорь.
Она неуверенно уселась на краешек дорогого кожаного сиденья, стараясь не испачкать его своим пальто. Салон автомобиля благоухал дорогим парфюмом и кожей. Анна боялась пошевелиться.
Некоторое время ехали молча. Неловкое молчание прервал Кирилл:
– Ну и как твой… сын?
– Плохо, – честно ответила Анна, – деньги, которые Вы дали, очень помогли, Но ему нужна не еда и не лекарства. Ему нужна операция. Другого шанса нет.
“Мокрая кукла” , как её мысленно называл Кирилл, снова произнесла эту страшную фразу, но теперь уже не с пустотой в голосе, а с отзвуком той самой надежды, которую она боялась в себе признать.
Кирилл молча вел машину. Он украдкой поглядывал на нее. Анна смотрела в окно на мелькающие огни, и в ее глазах отражалась вся боль ее мира.
– И сколько нужно? – наконец спросил молодой человек.
Она назвала сумму и парень свистнул:
– Ну ты даешь… Это же целое состояние.
Он сказал это без злого умысла, просто констатируя факт. Для него это были серьезные деньги, которые не выбросишь просто так. Для нее – сумма, равная жизни.
– Я знаю, – тихо сказала она, – но я и искала Вас Не для того, чтобы просить еще. Я ведь понимаю, что это запредельно большие деньги. Я искала Вас, чтобы сказать спасибо за ту отсрочку. За то, что мы еще немного пожили как люди. Спасибо.
Анна снова посмотрела на своего нового знакомого, и в ее глазах стояла такая искренняя, такая бездонная благодарность, что Кириллу стало не по себе. Он привык, что ему льстят, чего - то от него хотят, им пытаются воспользоваться. А здесь его просто благодарили.
Кирилл резко свернул на ее улице и остановился у подъезда:
– Ну, вот и приехали. Здесь же?
– Здесь, – спокойно ответила Анна и открыла дверь, – еще раз спасибо. И за пряники… спасибо. —Не за что, — буркнул он.
Она вышла и закрыла дверь. Кирилл смотрел, как ее худая фигура скрывается в темном пролете подъезда. Парень посмотрел на сверток с пряниками на соседнем сиденье. Потом на панель приборов, на свой телефон, где высвечивались десятки ненужных сообщений от друзей, а затем резко ударил ладонью по рулю:
Черт! — выругался он вслух.
Ему снова было не по себе. Неловко. Как будто он прикоснулся к чему - то горячему и обжегся. Эта женщина, ее боль, ее глупые пряники и ее страшный долг не вписывались в его удобную, налаженную жизнь. Он хотел забыть это как страшный сон, но понимал, что уже не сможет. Она нашла его. Не только на дороге. Она нашла его в его собственном равнодушии и заставила посмотреть на него со стороны и вид ему категорически не нравился. Кирилл развернулся и уехал, давя на газ. Но чувство, что что-то только начинается, уже не отпускало….
«Секретики» канала.
Интересно Ваше мнение, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка канала ;)