Все совпадения случайны.
Вера и не подозревала, что в этом маленьком городе на берегу моря она вступит в череду событий, которые кардинально изменят её судьбу….
"Зачем я выбрала это захолустье, где, кажется, время остановилось?" - пронеслось в голове у Веры. И это при том, что вид с террасы кафе открывался захватывающий: скалистые обрывы врезались в лазурное море. Небо – безоблачное, светлое, с едва уловимым оттенком голубого. Каменистый берег, галька поблескивала под жарким солнцем. Внизу, на лежаках, расслаблялись пожилые дамы, обмениваясь репликами и заливаясь громким хохотом. Вот уж кто, казалось, наслаждался отдыхом в этом санатории…
Вера Данилова занималась литературным трудом уже целое десятилетие и достигла на этом пути определённого признания. Пусть она и не дотягивала до уровня самых популярных авторов детективных романов, но за время работы у неё сформировался круг почитателей, жадно ожидавших её новые произведения, которые разлетались с прилавков магазинов. И это, безусловно, радовало.
Вера организовывала литературные вечера, встречалась с читателями, получая от этого мощный прилив вдохновения. С издательством у неё сложились давние и доверительные отношения, там привыкли к её темпу работы и качеству текстов, да и финансовые вопросы никогда не вызывали споров. Казалось бы, живи и радуйся! Но несколько недель назад у Веры случился творческий тупик. Последний роман дался ей с огромным трудом, она буквально вымучила его.
И её обычно преданные читатели сразу же отреагировали, оставив множество негативных комментариев на литературных интернет-сайтах. Вдохновение как будто улетучилось. Ей казалось, что она уже придумала всё, что только возможно. Ей нравилось наблюдать за людьми – живая картина оказывалась интереснее любого сериала. Оставалось только сложить все элементы воедино, добавить интригующих деталей и щедро приправить их эмоциями, неизменно вызывающими слёзы у чувствительных читательниц.
Но сейчас работа не шла. Как только Вера начинала обдумывать новую историю, тут же понимала: нечто подобное у неё уже было! А если и не у неё, то у её коллег по ремеслу, что было ещё хуже – внимательная публика легко могла обвинить её в плагиате. Целыми днями Вера валялась на диване и смотрела сериалы в надежде отыскать хоть какие-нибудь новые идеи. Ведь достаточно всего одного яркого эпизода, за который можно зацепиться и создать на его основе полноценное произведение.
Однако и здесь всё было крайне банально. Вера начинала раздражаться с первых же минут просмотра, удивляясь предсказуемости сюжетов и плоскости персонажей. Неужели на её карьере писательницы можно ставить крест? В выходные к Вере приехала дочь, Ева. Состояние матери не осталось незамеченным для её внимательного взгляда. "Мам, ты просто переутомилась. В жизни всякое бывает", – сказала Ева и мягко улыбнулась. – "Невозможно предусмотреть всё, всегда найдётся что-то, что не учла. А вдруг сейчас вон в это кафе зайдёт мужчина твоей мечты, мам?"
Вера усмехнулась. Они сидели за столиком летнего кафе. "Разве в моём возрасте можно встретить мужчину мечты? Идеальные персонажи, дочка, существуют только в книгах. А в реальной жизни таких не бывает", – с грустью произнесла она. "Стоит верить!" – дочь не унывала. "Не только настроение у меня портится, всё! Вся моя жизнь, которую я с таким трудом наладила…. А теперь, похоже, и книг больше не будет. Дочь, всё изжило себя", – обречённо закончила Вера.
"Мам", – произнесла Ева, – "ты же у меня умница, самая талантливая! А творческие кризисы у тебя уже были. Вспомни, в прошлый раз ты всё бросила и отправилась в Италию. Кажется, там тебя посетило вдохновение". "Ну, какая сейчас Италия? Да и визу не получить…" "И что, разве у нас мало интересных мест?" – удивилась Ева. "Так, слушай меня. Я знаю одно местечко. Маленький городок на побережье, настоящая глушь, там одни частные санатории.
И вот теперь Вера Данилова находилась здесь, в этом, без сомнения, райском уголке, который должен был вернуть ей вдохновение. Однако женщина понимала: никакая внешняя красота, никакое великолепие природы не способны стать источником вдохновения для творчества. Вере были нужны новые, оригинальные жизненные истории, а не вековые сосны и умиротворяющая гладь моря.
Вера допивала остывший кофе, даже не подозревая, что уже сегодня она вступит в череду событий, которые кардинально изменят её судьбу.
Погода ухудшалась. Начался мелкий дождь. Небо затянули серые, тяжёлые тучи. Посмотрев на часы, Вера собралась возвращаться в отель. В этот самый миг на пороге кафе появилась худенькая рыжеволосая женщина. Войдя, она аккуратно сняла яркий жёлтый плащ и встряхнула головой. Её коса расплелась, и рыжие волосы привлекли всеобщее внимание. Вере показалось лицо этой посетительницы знакомым…
Ну конечно, это была её однокурсница, Маргарита! С ней Вера была дружна во время учёбы в университете, но потом по разным причинам общение прекратилось. Надо же! Судя по всему, Рита тоже узнала её. Она замерла на мгновение в дверях, слегка прищурившись, а затем с радостной улыбкой направилась к столику Веры. "Кузнецова, это ты?!" – громко воскликнула Маргарита, продвигаясь к бывшей однокурснице.
Девичья фамилия непривычно резанула слух, заставив Веру вздрогнуть от неожиданности. "Ну конечно, я! А ты совсем не изменилась, даже похорошела", – улыбнулась Вера, поднялась со стула и обняла подругу. Рита и правда выглядела замечательно. В этом возрасте внешность почти всегда – результат сочетания образа жизни и генетики. Вера могла без всякой лести сказать, что её бывшая сокурсница не только сохранила природную красоту, но и стала ещё привлекательнее.
Марго приехала учиться из сибирской глубинки, поступив на филологический факультет самостоятельно, без чьей-либо помощи. Денег у их семьи попросту не было. Девушка реально оценивала свои возможности: особых талантов у неё не было, поэтому путь к успеху она прокладывала настойчивостью, усидчивостью и колоссальной работоспособностью. Преподаватели любили таких студенток: они не создавали проблем, внимательно слушали, никогда не пропускали занятия, и их результаты вполне можно было записывать в копилку собственных педагогических заслуг.
А вот парни своим вниманием Маргариту не жаловали: она казалась им слишком скучной, провинциальной и чересчур серьёзной. Впрочем, чего стоило ждать от них в таком возрасте? Вроде бы взрослые, а по сути – мальчишки. Рита же мечтала о юноше серьезном, ориентированном на учебу, а в будущем – и на семью. Тем более странным казалось то, что на третьем курсе она без памяти влюбилась в красавца Максима Данилова.
Университет для Максима был скорее сценой, чем кузницей кадров. Он был талантливым гитаристом, обладал приятным голосом, блистал в самодеятельности и пользовался популярностью у девушек. Маргарита тайно вздыхала о нём больше года, пока не узнала о его романе с Верой. Сразу после выпуска Максим и Вера сыграли свадьбу, а год спустя стали родителями Евы. Однако, чувствительная и ранимая натура Максима не выдержала семейного бремени и вскоре он сбежал. Рита тогда не могла скрыть злорадства, а Вере выразила лицемерные соболезнования.
С тех пор их пути разошлись. И вот, спустя долгие годы, Маргарита, эффектная и процветающая, сидела перед Верой Даниловой, словно и не было прошлых обид. – Несмотря на то, что мы не общались, я слышала о твоих успехах, – с лукавой улыбкой произнесла Рита. – Прочитала несколько твоих книг. Ты пишешь замечательно! И твои статьи в интернете тоже читала. – Мне очень приятно это слышать. Спасибо, – ответила Вера.
– А Макс так и не появлялся? – с притворным участием спросила Марго, как будто ждала этого момента годами. – Я слышала, он где-то в Аргентине или Бразилии. – Да, я тоже слышала что-то подобное, – спокойно ответила Вера. – А как твоя жизнь сложилась? Тут Маргарита оживилась: – А я была замужем. Сначала всё было прекрасно, мы хотели ребёнка, но потом он начал пить. Так и мучились десять лет. В итоге он спился и умер. Детей у нас не было, – сказала Рита уныло, будто в одночасье превратилась в беспомощную женщину.
Вера вдруг почувствовала прилив сочувствия к своей бывшей однокурснице. Марго явно не заслуживала такой судьбы. Где-то глубоко внутри Данилова испытывала лёгкое чувство вины за то, что Максим выбрал её. Впрочем, копаться в прошлом и пытаться что-то изменить было бессмысленно. Прошлое должно оставаться в прошлом. Нужно уметь перевернуть страницу. – Да ладно, Рита, ещё всё будет хорошо, – Вера вздохнула и взяла подругу за руку. – Ещё наладится личная жизнь. И в более зрелом возрасте выходят замуж, поверь.
– Да я и не отчаиваюсь, – кивнула Рита. – Поклонники у меня есть. И за собой, как видишь, слежу. Но бабкин век недолог, как его не крути. У тебя хоть дочка есть, а мне уже поздно рожать.
- Расскажи лучше, чем занимаешься, что делаешь в этом городе? – поспешила сменить тему Вера. – Ой, да я долгое время работала помощником руководителя на заводе, – начала Маргарита. – Директор был замечательный, всё у нас было налажено. Место было тёплое, премии. Но потом начальник ушёл на пенсию, а на его место поставили молодого, прыткого. И он решил, что сорокалетняя секретарша для него… старовата. Ему нужна моложе, чтобы улыбалась и кофе правильно подносила.
– Да, обычная история, – кивнула Вера. – С твоим опытом, думаю, тебе несложно найти новое место. – Вообще-то, да. Тем более, рекомендации от бывшего начальника у меня отличные. – Рита задумчиво откинулась на спинку стула. – Я тут нашла интересную вакансию в этом городе: я – компаньонка у одной пожилой дамы.
– Что значит компаньонка? Извини, сиделка, что ли? – переспросила Вера. – Да нет, конечно, – поморщилась Агеева. – Это богатая, респектабельная семья. Муж – бизнесмен, меценат, а жена – художница, очень интеллигентная, обоим уже за шестьдесят. И вот, Элеонора Андреевна, так её зовут, начала болеть, почти перестала ходить, сидит целыми днями в своей мастерской, пишет картины, ни с кем не общается. У них есть домработница, всё по дому делает. Недавно наняли медбрата – чтобы уколы ставить. А я, так сказать, нужна ей для души. Им требовался человек с гуманитарным образованием, хорошо разбирающийся в литературе и искусстве.
– Да, ты идеально подходишь для этой роли, – справедливо заметила Вера Данилова. – Есть такое, – слегка смутилась Рита. – В общем, я каждый день прихожу, вывожу её на прогулку. Иногда гуляем здесь, на побережье. Я читаю ей вслух. И не просто читаю, а потом мы обсуждаем прочитанное, – Рита улыбнулась.
– Получается, у тебя интересная работа? – В общем-то, да, – кивнула собеседница, понизив голос, будто их кто-то мог услышать. – Только вот эта дама очень странная. Знаешь, у них по всему дому развешаны её картины. Вроде бы обычные пейзажи, море, природа. Но что-то с ними не так. А сейчас она пишет серию картин, на которые страшно смотреть. – Да ты что? – заинтересовалась Вера, почувствовав, что сейчас услышит что-то важное.
Марго наклонилась к собеседнице и зашептала: – Она говорит, что эти мистические картины влияют на реальность и моделируют будущее, представляешь? – Рита поежилась. – Я не могу смотреть на них дольше пары секунд. Вроде бы ничего особенного, но они как-то странно влияют на меня, словно завораживают. – Что на них изображено? – спросила Вера. – Да разное, – неохотно ответила Маргарита. – Месяц назад был случай. Рисует она, значит, гору, внизу море, какие-то пятна непонятные. А в воздухе парит девушка в свадебном платье. И что ты думаешь? На днях передают по новостям, что местная старшеклассница из-за несчастной любви надела белое платье и бросилась в море…
Вера ощутила лёгкий трепет, словно прохладный морской бриз коснулся её кожи. Именно это она всегда чувствовала, когда нащупывала новый сюжет. Иногда достаточно лишь одной мысли, из которой рождается целая история. – Слушай, Марго, а я могу посмотреть на эти картины? – осторожно спросила Вера, стараясь не выдать своего волнения. – Ну, в принципе, да, можешь, – удивилась Маргарита. – Наша мадам, наверное, будет рада пообщаться с настоящей писательницей. Давай я поговорю с ней, и если она не против, я тебе сообщу, и ты придёшь в гости.
Вернувшись в гостиницу, Вера открыла ноутбук и ввела в поисковик имя Элеоноры Вертинской. Практически ничего. Информация об известных актрисах Анастасии и Марианне Вертинских мелькала на каждом сайте, будто навязчивая реклама. Лишь перерыв множество страниц, Вера нашла скудные сведения об этой загадочной женщине на сайте Союза художников, где сухо упоминалось о её участии в каком-то культурном мероприятии семилетней давности. И всё. Тем не менее, в голове у Веры уже рождались варианты сюжетов, словно предчувствуя события будущего.
На его основе можно закрутить мистическую линию, придумать любовные перипетии! Вера даже потёрла руки от предвкушения. Наконец-то она почувствовала под ногами почву и начала выбираться из болота, которое с каждым днём тянуло её на дно. Вера представляла дом Вертинских – подобные интерьеры часто описывают фразой "дорого-богато"….
Вере не пристало судить о вкусах хозяев. Она здесь гость, исследователь, и должна относиться к этому месту с уважением. На стенах красовались десятки картин, развешанных слишком близко друг к другу и без какой-либо логики, в разномастных золочёных и строгих чёрных рамках. Вера не так хорошо разбиралась в живописи, поэтому не могла определить их жанр, но отметила самобытность, даже странность. Именно об этом говорила Марго: эти картины хотелось рассматривать долго, не отрываясь.
- Так, а среди этих картин есть те самые… мистические? – шепотом спросила Данилова. – Нет, – покачала головой Рита. – Хозяйка держит их в своей мастерской наверху. Говорит, что на те картины нельзя смотреть подолгу, и уж тем более случайным людям, иначе эти сюжеты вытянут из зрителя жизненную энергию и немедленно воплотятся в реальность. Я, честно говоря, рада, что она их прячет. Картины жутковатые, и хорошо, что не приходится видеть их в гостиной. – Слушай, ты меня интригуешь всё больше и больше!
Марго улыбнулась: – Вера, да интриг в доме Вертинских хоть отбавляй, – подмигнула подруге Маргарита. – Бьюсь об заклад, наша дама впечатлит тебя. Это она умеет. – Ну что ж, я в предвкушении, – ответила Вера. – Но где же она сама? – Минутку терпения, прикатит. Там целая конструкция оборудована между этажами, – ответила Маргарита и прокричала вглубь дома: – Федя, спусти сюда, пожалуйста, Элеонору Андреевну. У нас гости!
Вера села на краешек дивана в гостиной и аккуратно поставила на стол принесённый торт, поправив белоснежную скатерть под ним. Ощущение, что она находится в музее, не покидало её. А в музеях, как известно, ничего трогать нельзя. Впрочем, убранство дома было под стать его хозяйке. Федор выкатил в гостиную инвалидное кресло, на котором восседала Элеонора Андреевна. Собранные в высокий пучок седые волосы, массивные кольца на тонких аристократичных пальцах, изысканное колье на шее и яркое атласное платье.
Хрупкое телосложение и тени под глазами не умаляли ее очарования. Вера смотрела на хозяйку особняка. Было ясно, что в юности Вертинская была сногсшибательной женщиной. – Какую восхитительную гостью привела к нам дорогая Марго! – Элеонора широко улыбнулась, демонстрируя идеальный ряд белых зубов. – И какое у вас имя – Вера! Что может быть дороже в нашем зыбком мире?
Вера слегка засмущалась от такого пафосного приветствия. Она поднялась и с улыбкой протянула Элеоноре руку. Та легонько коснулась ее пальцев и жестом предложила снова сесть. – У вас изумительный дом, – сказала Вера, с интересом оглядывая комнату. – Благодарю вас, милая, – ответила Элеонора, – но вы, мне кажется, немного неискренни. Ваша поза и движения говорят о другом: вам здесь некомфортно. – Да, не буду скрывать, мне непривычна такая обстановка, – призналась Вера, покраснев.
В этот момент вошла горничная в белом фартуке и поставила на стол чайник из фарфора и три чашки с блюдцами. – Спасибо, дальше я сама, – промурлыкала Элеонора и стала наливать чай, слегка оттопыривая мизинец, украшенный массивным кольцом с крупным рубином. – Вообще, прислуга в нашем доме – это скорее необходимость, чем роскошь. Я почти не двигаюсь, и хотя я сама себя обслуживаю, за домом нужен постоянный присмотр. Вы, наверное, это понимаете. Когда-то я все делала сама….
Вере показалось, что хозяйка, словно оправдывается за свой роскошный стиль жизни. Было видно, что эта женщина не просто богатая бездельница, живущая за счет мужа. В ней чувствовалась глубина, внутренняя сила, которую она, возможно, специально скрывала за ярким фасадом. Пока Элеонора наливала чай, Рита нарезала торт. – С удовольствием, – произнесла хозяйка, попробовав угощение. – Просто отличный выбор! Не люблю слишком сладкое, предпочитаю легкую кислинку.
– Рада, что угодила вашему вкусу, – обрадовалась Вера. – Вера, для меня большая честь принимать вас в своем доме, – произнесла Вертинская. – Как только Марго сообщила мне, что ее подруга-писательница хочет поговорить со мной о моем творчестве, я тут же отправила Федора в книжный магазин за вашим произведением. Очень неплохо, должна сказать. Хотя я не очень люблю современную литературу, но ваш детектив я прочитала за один вечер.
Данилова часто слышала похвалы в свой адрес, но сейчас Вера почувствовала, как краснеет. – Спасибо, ваша оценка особенно важна для меня, – ответила Вера хозяйке дома. – Рита, наверное, рассказала вам, что у меня был затяжной творческий кризис. Но как только она упомянула о ваших загадочных картинах, во мне тут же проснулось вдохновение. За что я вам безмерно благодарна.
– То есть вы, еще не увидев мои работы, уже вдохновились? – удивилась Элеонора Андреевна. – Да, именно так, – подтвердила Вера. – Мне достаточно интересной идеи, и образы тут же начинают складываться. Но я с нетерпением жду возможности увидеть ваши замечательные работы.
- Полагаю, Марго уже поделилась с вами своими впечатлениями? – Скорее, не о своих впечатлениях, а о явном мистическом смысле, заложенном в них, – поправила Вера, – и об их способности предсказывать будущее. Это, конечно, для меня нечто невероятное.
– Не поверю, что Марго не рассказала о своих эмоциях относительно моего творчества, – прищурилась Вертинская. – Когда я показывала ей некоторые мои картины, было видно, что они ее даже пугают. – Не сказала бы, что пугают, – вмешалась Рита, которой явно не понравилось, что о ней говорят в третьем лице. – Элеонора Андреевна, просто некоторые сюжеты этих картин вызывают у меня, скажем так, смешанные чувства. Например, та, где Купидон зарыт в землю и стреляет оттуда стрелами…
Лицо Элеоноры мгновенно изменилось, она уставилась на Маргариту, сердито сдвинув брови. – Что ты сказала? – прошипела она. – Вызывают… сомнительные чувства….
- Нет, что вы! – тут же начала оправдываться Рита. – Я не говорила сомнительные. Я сказала смешанные. – А я что, по-твоему, плохо слышу? – вдруг закричала Вертинская. – Хочешь сказать, что у меня проблемы со слухом? Я отчетливо слышала… Вера, подтвердите! Маргарита умоляюще посмотрела на подругу, ища поддержки. – Да, Элеонора Андреевна, я тоже не слышала слова "сомнительные", – подтвердила Данилова, испуганно глядя на обеих женщин.
Вертинская в ответ нарочито медленно опустила чашку на стол и надменно окинула взглядом сначала свою компаньонку, а затем и ее подругу-писательницу. Затем она так же медленно потянулась к торту и вонзила в него свои сухие тонкие пальцы, погрузив их в сочный бисквит по запястье. Схватив сладость с кремом в кулак, она резко повернулась к Маргарите и швырнула ком торта ей в лицо. – Вон отсюда обе, мерзавки! – завопила Вертинская. – Вы… вы сговорились, чтобы испортить мне настроение! Ты, тупица! А твоя подружка – лицемерка!
Вера, в ужасе и изумлении, несколько секунд наблюдала, как Рита пытается убрать липкие куски крема со своего лица. Не успела она перевести дух, как хозяйка схватила новую порцию торта и с визгом снова швырнула ее в Риту, на этот раз попав ей в волосы. Вера вскочила и попыталась остановить обезумевшую женщину. – Элеонора Андреевна, прошу вас, успокойтесь! – бормотала она, пытаясь дотянуться до Вертинской через стол.
Пожилая женщина резко провела измазанными кремом пальцами по колесам своего кресла и откатилась на полметра назад, запрокинув голову и заливисто хохоча. В дверях появилась Жанна, которая в оцепенении наблюдала за этой жуткой сценой, но явно боялась подойти. Элеонора была в ярости, ее смех напоминал сиплый стон безумца.
Через минуту в гостиную вошел Федор. Безмолвно он повернул коляску хозяйки и быстро вывез ее из комнаты. Жанна тут же бросилась к Маргарите с полотенцем, стараясь поскорее убрать остатки торта с ее волос и одежды. – Рита, что это было? – прошептала потрясенная Вера. – А, у нее такое не впервые, – сухо ответила Марго, поджав губы. – Взрывается вот так, на ровном месте. А потом успокаивается и ведет себя, как ни в чем не бывало. Представляешь?
– То есть, ты хочешь сказать, что после такого ты продолжишь работать с этой женщиной? – Вера не верила своим ушам, считая, что никакие деньги не стоят подобного унижения. – Вера, это старая больная женщина, – возразила Марго. – Что с нее взять? – Рита, ты же не врач! Ты здесь работаешь по своей воле. Ничто не мешает тебе уйти. Твое здоровье дороже, – настаивала Вера.
– Слушай, разберусь как-нибудь сама, уходить мне или работать, – отрезала Рита. – Здесь платят в месяц больше, чем я на прошлой работе за три зарабатывала. Работа несложная, к тому же такие инциденты случаются редко, поверь. Вера попрощалась и быстро ушла. Происшедшее по-прежнему не укладывалось у нее в голове. Элеонора Вертинская была не такой уж и старой, всего лет на пятнадцать старше Веры и Маргариты.
Для деменции слишком рано. Речь шла, скорее всего, о каком-то психическом расстройстве. Всю дорогу она думала о том, как страшно потерять рассудок в таком возрасте, когда жизнь еще может быть насыщенной и полной радости. Вера искренне надеялась, что сможет сохранить здоровье и счастье. Оказавшись в номере, она сразу же пошла в душ. Под теплыми струями воды Вера пыталась смыть весь негатив этого дня.
Истерика Вертинской поставила крест на их дальнейшем общении, и тайну ее загадочных картин теперь узнать не удастся. Это было очень обидно, ведь ключевая идея для сюжета у нее теперь была, и можно было начинать что-то придумывать. И как же все-таки хотелось увидеть те самые картины, чтобы получить еще больше мыслей и вдохновения! Вера Данилова вышла из душа, надела мягкий махровый халат и нанесла на руки крем.
Заварив чай, она устроилась в кресле на балконе, чтобы полюбоваться закатом. Наконец-то она получила удовольствие от пребывания здесь. Видимо, нужно было небольшое потрясение. Женщина, словно заново открыла для себя все невероятное великолепие этого мира: золотисто-багряный закат, соленый морской воздух и протяжные крики чаек, парящих вдали над водой. Идиллию оборвал телефонный звонок.
Вера вздрогнула. Она забежала в номер и быстро взяла трубку. Ее удивлению не было предела, когда на другом конце провода услышала спокойный и уверенный голос Элеоноры Андреевны Вертинской: – Верочка, звоню, чтобы извиниться за свое ужасное поведение, – сказала художница. – У меня бывают такие приступы, я не могу себя контролировать. Надеюсь, что я вас не очень напугала? – Это… это было, конечно, довольно неожиданно, – ответила Вера, – но я заверяю вас, что мы с Маргаритой отнеслись к этой ситуации с пониманием.
– Спасибо, дорогая, – выдохнула Элеонора. – Мне так неловко, что окружающие вынуждены страдать от моих выходок, но от болезней не застрахован никто. – Ничего страшного. Все в порядке, – заверила ее Данилова. – Мне так понравилось общаться с вами сегодня, и мне жаль, что нашу встречу пришлось прервать практически на самом интересном месте. – Знаете, Элеонора Андреевна, я не эксперт в искусстве, но мне очень понравились те ваши работы, которые я успела увидеть в гостиной. В них есть оригинальность, настроение, атмосфера, – сказала Вера.
– Мне очень приятно, – Элеонора явно улыбалась, это чувствовалось по ее голосу. – Я надеюсь, что когда-нибудь увижу и остальные ваши работы, – с надеждой в голосе проговорила Вера.
— Ну, если вам действительно этого хочется, не вижу смысла тянуть, — отозвалась Вертинская. — Вы можете приходить ко мне в любое время. А хотите, мы можем взять вас на работу моей компаньонкой? Будете чередоваться с Марго, которой уже порядком наскучили мои… — О, ну что вы, — смутилась Вера. — Для меня общение с вами точно не относится к категории работы, тем более я пока ещё несколько недель в отпуске изнываю от безделья.
— Ну, тогда приходите завтра после обеда. Я с удовольствием продолжу беседу с вами. А что касается Марго, Вера, то она взяла выходной. Думаю, ей нужно время, чтобы восстановить своё моральное состояние и привести в порядок причёску, — с лёгким сарказмом отметила Элеонора.
Вера сразу поняла: эксцентричное поведение этой дамы было обусловлено вовсе не болезнью. Она и раньше наверняка была склочной, а сейчас ей было попросту скучно в своей золочёной клетке, особенно без возможности уехать самостоятельно дальше собственного сада.
ПРОДОЛЖЕНИЕ