"Не в деньгах счастье!" (а также не в титулах, почестях и власти) - так коротко можно охарактеризовать итог жизненного пути "полудержавного властелина" А. Д. Меншиков.
К тому же самому выводу, но менее драматичным путем - привела судьба и его самого знаменитого потомка.
Мы оставили Александра Сергеевича Меншикова, героя войны 1812 года, любимца императоров Александра I и Николая I - в момент, когда тот замуровывал в доме проход, ведущий на половину супруги. Он-то (получив уже двух детей) не очень туда рвался, а вот обезопасить себя любимого от алчущей ласки жены - не помешало бы!
На самом деле никто не заставлял Меншикова жениться на некрасивой, глупой(но богатой) женщине.
Расчет расчетом, а реальность иногда преподносит сюрпризы - взявшись за этот гуж, светлейший князь понял, что не дюж.
Благо, что у обеспеченных людей есть возможность не сталкиваться лбами на тесной кухне - князь обосновался в Петербурге и вплотную занялся своей карьерой. А княгиня с детьми осталась в Москве.
Воспитание наследников тоже легло на мать.
А как учили дворянских детей в 19 веке? По справедливым словам классика - чему-нибудь и как-нибудь.
Юного князя Владимира Александровича вообще ничему не учили - не расстраивать же дитятко. Главное, чтобы кушал хорошо.
Воспитание русское и по сию пору есть не более, как дрессура для салонных аллюров, а в то время, особенно в Москве, оно было еще хуже...
петербургские вельможи отлично говорили по-французски, понимали правильность английского произношения и прекрасно танцевали. За этими предметами они и наблюдали строго...
В Москве главное дело было в том, чтобы были в доме французы, француженки и англичанки; а что они делали — это все равно. Чистейшим выражением такого педагогического типа был дом княгини Меншиковой. У князька был гувернером и наставником месье Вуазон, который ничего не делал; учителя русские — подешевле — столько же делали, и не из лености, а из страха не понравиться баричу, потому что одной жалобы барича было довольно, чтобы прогнать учителя.
Воспитание девочки, княжны Александры Александровны, тоже не отличалось строгостью.
Княжна занималась сплетнями в девичьей, гаданьями и чтением вздорных романов. По-английски не говорила ни слова, потому что англичанка была из московок и никогда не говорила иначе, как по-русски. Княгиня не только не замечала, как воспитывают ее дочь, но и не находила нужным смотреть за этим. Весь комплект учителей, наставников, компаньонок — нанят; следовательно, долг родительский исполнен
Оставивший эти воспоминания Константин Фишер, как видим, в небрежении винит княгиню - но и его шеф, князь Меншиков, воспитанием наследников тоже себя не сильно утруждал. Да, попробуй совмести функции придворного интригана, генерал-губернатора Финляндии и морского министра - но хотя бы дать пинка нерадивым, как было принято в их семье в старые добрые времена, можно было бы?
От такой яблоньки-матери вряд ли родились бы плоды - comme il faut и charmant. Но с должным формированием и прививкой их можно было бы хотя бы выдать за сортовые. Но вот беда - ничего этого не было сделано... и выросли упрямые дички.
Когда сыну минуло 16 лет, привезли его в Петербург, чтобы отдать в Пажеский корпус. Князь вообразил себе всю ученость и образованность юноши в самом розовом свете. Сделал ему вопрос из истории, нехитрый, вроде того, кто был Юлий Кесарь. — Не знает. Вопрос из географии: какой главный город Швеции? — Не знает. Написал две дроби для сложения — не умеет! Стал диктовать сыну. Этот написал каракули совершенно без орфографии. Заставил читать. Спотыкается, как по вспаханному полю в сумерках
«Есть вещи, которые нельзя купить. Для всего остального есть MasterCard» - вспомнил князь Меншиков старую рекламу, и достал бумажник: сыну просто нужны лучшие репетиторы, которые все исправят! Деньги ведь решают все жизненные неурядицы, правда-правда.
Но выяснилось, что хороших учителей купить можно, а вот хорошие мозги купить нельзя. Сын оказался совершенно необучаемым.
Опять дорогие учителя, они втерли его в артиллерию, а отсюда артиллерист переведен в лейб-гусары. Когда Бенкендорф взял гусара в адъютанты, безграмотность выплыла снова наружу. С этих пор жизнь князя Меншикова представляет непрерывную цепь страданий и унижений ввиду невежественного сына.
И так как Владимир Александрович - последний по прямой линии представитель Меншиковых - история забавно закольцевалась. Династия началась с неграмотного представителя, таким же и закончилась. (Уж не знаю, Данилычева дислексия ли догнала, или, дабы не плодить баранов, жениться все-таки надо было не на козе...)
Конечно, в реальной жизни сыну министра дроби знать вовсе не обязательно - и карьера митрофанушки шла как по маслу, без нудных аттестаций и прочего крючкотворства. До генерала дослужился.
Хуже было с дочерью. От нее дробей никто не требовал, но даже пристойного поведения она предложить не могла.
Александра Александровна была лучшей подружкой дочери московского градоначальника Закревского, Лидии Нессельроде, и непристойные похождения этих благородных девиц с бравыми гусарами давали богатую пищу для сплетен.*
"Моя Лукреция Боржиа" - как будто даже с оттенком гордости характеризовал дочь князь Александр Сергеевич.
Замуж Александра вышла (отец не одобрил) за приятеля Лермонтова, И. Я. Вадковского.
Дочь князя Меншикова, воспитывавшаяся у своей матери в Москве, не могла не знать такого оригинала и красавца. Когда ей начали предлагать женихов, она решительно объявила, что, кроме Вадковского, не пойдет ни за кого. Это и заставило великого князя Михаила Павловича сказать, что он еще не знает ни одного человека храбрее княжны Меншиковой, оттого, что она не боится выйти за столь отчаянного повесу
Но, собственно, а чего им было бояться?
Такие закоренелые мажоры потеряли бы душевное равновесие, разве что проснувшись однажды в Березове - но подобные методы перевоспитания остались в прошлом.
А все прочие проблемы решали высокопоставленные родители.
Впрочем, Вадковскому таки пришлось понести наказание и отправиться на Кавказ, после публичной драки с другим гусаром - за благосклонность некой циркачки.
"По приговору суда, утвержденному императором, "за дерзкий поступок в публичном собрании" И. Я. Вадковский был обязан провести "в крепости и каземате" шесть месяцев
Александра Александровна тем временем не унывала.
Миллион рублей - столько Меншиков потратил на оплату долгов дочери. Оплатил раз, и Александра была уверена, что оплатит еще. Лишь бы не скандал.
Князь Меншиков тем временем старел и становился сентиментальным. И так хотелось ему кого-то баловать, кого-то учить, кого-то любить... Но кого?
Брак сына с княжной Гагариной оказался бездетным.
Вадковские могли похвастаться несколькими детьми - девочками. И вот - долгожданный сын, Николай.
Его-то Александр Сергеевич и задумал прибрать к рукам и сделать наследником своего имени.
А так как с юности заменял чувства товарно-денежными отношениями, то и и этого ребенка у родителей - купил.
он, так сказать, купил его у дочери своей, учредил в его пользу майорат из 40 тысяч десятин и полюбил его с нежностью, доходившею до смешного.
Он так любил этого мальчика, что возненавидел сына своего за то, что тот не любил Колю. Один раз, после обеда, сел он против меня, протянул ко мне обе руки и сказал мне умоляющим голосом:
— Константин Иванович, будьте покровителем моего бедного Коли! — И заплакал.
После каждого неблагосклонного отзыва князя Владимира о Коле, князь приносил мне новые фонды, которых накопилось до 350 тысяч рублей, а с теми, которые я приобрел на проценты с них, они представляли сумму до 400 тысяч
К несчастью, Коля Вадковский умер в 16 лет от кори.
Александр Сергеевич был безутешен, и с тех пор потерял какой-либо вкус к жизни. Деньги его больше не радовали.
Он кидался во все стороны, останавливался то на племяннице, то на внучке, но боялся нового, не ясного ему источника неприятностей, и оставался один, читал, читал, пока глаза не отказались от службы
Единственное, что заботило Александра Сергеевича - чтобы cette femme infernale, его дочь, не получила из наследства ни копейки.
Поэтому, думаю, не удивительна судьба меншиковского архива и семейных реликвий - наследникам, погрязшим в дрязгах, было просто не до них.