– Мама помогает нам, а ты нос воротишь?! – возмутился Сергей. – Что плохого в том, чтобы продать твой участок? Деньги бы нам точно не помешали.
– Нам или твоей маме? – не удержалась Людмила.
Он тогда ругнулся крепко и ушел. Вернулся только под утро, как говорится, выпимши. Извинялся потом, конечно, но осадочек остался.
А свекровь словно почувствовала слабину и стала на Людмилину дачу ездить без спроса. Та как-то по доброте душевной дала ей запасной ключ, ну и началось… Свекровь рассаду Людмилину то польет хорошим таким кипятком, то «удобрит» и столько навоза навалит, что все пропадет.
И каждый раз она оправдывалась с невинным видом:
– Я же помочь хотела! Кто же знал, что все вот так будет?
В прошлые выходные Людмила обнаружила, что погибла добрая половина клубники. Вся грядка была залита концентрированным раствором какой-то химии.
– Ой, – всплеснула руками Нина Васильевна, – это я от тли обрабатывала! Видимо, крепковато развела. Но ты не расстраивайся, клубника – ерунда. Картошку лучше посади, пользы больше.
Картошку… На месте клубники, которую Виктор специально из питомника привозил. Ремонтантная, крупная, сладкая клубника была…
Людмила тогда еле сдержалась, чуть не взвыла от обиды. По дороге домой она себя уговаривала, поговорю, мол, с Сергеем, объясню ему все, может, что и придумать удастся. Может, он матери скажет, чтобы не лезла, куда ей не надо...
Дома, подав мужу ужин, она осторожно сказала:
– Сереж, послушай... твоя мама какой-то химией мою клубнику полила… И, короче, она вся погибла. Вся, до единого кустика! И не в первый раз уже такое.
Он книжку какую-то читал и даже глаз не поднял.
– Да ладно тебе, – буркнул он, – мама как лучше хотела. Ты бы спасибо ей сказала, что помогает. Другие свекрови пальцем не пошевелят, а моя старается.
– Но она же специально все портит! Нарочно же!
Тут он книгу в сторону положил и холодно посмотрел на жену.
– Что за ерунду ты говоришь, Люда? Мама в свои семьдесят два года специально твои грядки портит?! Нет, ну придет же в голову такое… Ну ты даешь! И не стыдно такое говорить?!
На этом разговор был закончен.
***
А теперь она, значит, до яблонь добралась… До святого! До памяти! Людмила глубоко вздохнула, так глубоко, что аж в груди заломило.
– Успокойся, – говорила она себе, – успокойся.
Скандалить бесполезно, Нина Васильевна тут же сына позовет, расскажет ему, как невестка на нее накинулась, точно зверь какой. И Сергей, конечно, матери поверит.
– Нина Васильевна, – Людмила старалась говорить как можно спокойнее, – давайте договоримся, это моя дача, я сама решу, что и как обрезать. Хорошо?
Свекровь прищурилась:
– Твоя? А муж твой как? Или Сергей тебе не муж? Тогда так и скажи, чужой он тебе человек, как и я.
Вот так всегда. Любое слово она переворачивает с ног на голову, любую фразу против Людмилы оборачивает… Женщина устало махнула рукой и пошла в дом.
***
На веранде стояла старая кушетка, еще Виктором сколоченная. Людмила присела на нее и обхватила голову руками.
– Господи, как же так вышло? – думала она. – Я-то думала, что обретаю семью, поддержку… А получилось что? Получилась война каждый день. И муж, который должен быть защитой, только отмахивается. «Не придумывай, мама не такая». И как дальше быть? Как вообще жить?!
За окном послышались голоса, затем раздался стук топора. Методичный такой, размеренный. Это Нина Васильевна пригласила соседа, и тот продолжил рубить с яблони ветки, до которых сама свекровь не могла дотянуться…
Людмила встала и подошла к старому буфету. В нижнем ящике под скатертями лежал фотоальбом. В нем хранились пожелтевшие снимки, вот они с Виктором только что приобрели дачку. А вот первый урожай, три помидора и огурец-переросток, а они с мужем смеются, довольные-предовольные...
А вот они яблоньки сажают, те самые, юбилейные.
– Прости меня, Витенька, – прошептала Людмила. – Не сберегла я наше гнездышко. Растащат по кускам, уничтожат все, что мы создавали.
За окном что-то треснуло и глухо ударилось о землю. Людмила выглянула и увидела, что толстая ветка яблони лежала на траве. Нина Васильевна стояла рядом, довольная.
– Да, да, все правильно, теперь вот эту давай руби! – подбодрила она соседа. – Теперь света больше будет. А то заросли тут самые настоящие, как в лесу.
Людмила молча смотрела на искалеченное дерево. Внутри все кипело-бурлило, но она молчала. Что толку кричать, плакать, доказывать? Сергей все равно скажет: «Мама старенькая, ей простительно»...
***
Нина Васильевна тем временем направилась к теплице.
– Ой, а что это у тебя помидоры такие чахлые? Небось, неправильно кормишь. Вот у меня на участке – загляденье! Красные, мясистые. Это потому что я знаю секрет. Хочешь, помогу? У меня есть одно средство...
– Не надо! – резко оборвала Людмила. – Спасибо, я сама справлюсь.
Свекровь обиженно поджала губы.
– Ну и ладно. Предлагала от чистого сердца, а ты... Вечно ты, Люда, всех отталкиваешь. Потому и одна была столько лет. И сейчас бы одна осталась, если бы не мой Сережа. Он же тебя пожалел…
Людмила не удержалась и хмыкнула.
– Скажите, Нина Васильевна, а почему вы решили, что Сергей меня пожалел? Может, это я его пожалела? Пятьдесят лет мужику, а все с маменькой до меня жил...
Свекровь аж задохнулась от возмущения:
– Да как ты смеешь?! Сергей мог любую выбрать! Молодую, красивую, без прошлого! А взял тебя, вдовушку поношенную!
Людмила даже не обиделась, а зачем обижаться, если она сознательно свекровь на грубость спровоцировала?
– Идите домой, Нина Васильевна, – устало сказала она, – там, на вашем участке, тоже, думаю, дел немало.
Но свекровь не унималась:
– Я-то уйду. Но попомни мои слова, продашь ты эту дачу! Продашь, как миленькая! Толик наш, председатель, давно на твой участок глаз положил. Для племянника хочет купить. И цену хорошую дает. Я с ним уже говорила.
– Что значит говорили? – спросила Людмила. – Вы обсуждали продажу моей дачи без меня?!
Нина Васильевна только хитро улыбнулась и величественно удалилась.
Солнце уже высоко поднялось, и стало жарко. Людмила пошла к колодцу за водой, чтобы полить огурцы. Возле теплицы остановилась. Что-то не так. Присмотрелась – батюшки! Все огурцы полегли, листья пожелтели, скрутились. Будто кипятком ошпарили. Но как? Когда успела-то напакостить?
***
А потом начался какой-то сюр… Звонил Сергей и упрекал ее, что она мать с дачи прогнала. Потом звонил тот самый Толик-председатель и уговаривал продать ему участок… Потом Сергей приехал и тоже навалился на нее.
– Продавай эту свою дачу! – чуть ли не кричал он. – Маме деньги на операцию нужны! Если сейчас не сделать, она ослепнет!
– А можно узнать, почему лечить твою мать должна я? – поинтересовалась Людмила. – В конце концов, она твоя мать, ты сам должен о ней позаботиться!
– А я что по-твоему делаю? – взорвался Сергей. – Люда, я тебя по-человечески прошу продать этот участок! Неужели тебе какой-то клочок земли дороже здоровья моей матери?!
– Сережа, а почему, скажи на милость, твоя больная… так и хочется сказать на всю голову мать специально все здесь уничтожает?! – закричала Людмила. – Почему она за моей спиной договаривается о продаже моего имущества?! Посмотри, посмотри сам!
Она показала на полегшие огурцы, на изуродованную яблоню.
– Это помощь? Это забота? Да она нарочно все губит!
Сергей отвернулся и пробурчал:
– Не знаю, что там с огурцами. Может, болезнь какая... А дерево действительно старое, ветки вон, видишь, сухие совсем там лежат. Хватит уже трагедию из этого разыгрывать! Надоело уже!
– Сережа, а скажи-ка… – сказала Людмила. – А чего вы вообще так вцепились в мою дачу? Почему вам именно сейчас понадобилось, чтобы я ее продала? Да и про зрение я впервые слышу.
Сергей мялся-мялся, но потом нехотя признался:
– Да мама кредитов тут набрала… Отдавать нечем, пенсия у нее… сама понимаешь, мизер. Так что…
– Вот как? – усмехнулась Людмила. – А зачем она брала кредиты, если ей отдавать нечем?
– Не тебе это знать! – огрызнулся муж.
– Ну не мне, так не мне. Тогда скажи, а с чего вы взяли, что решать проблемы твоей матери должна я? Почему это я должна платить ее кредиты?! Почему не она, а я должна продавать свою дачу? А, Сережа?
Он повернулся к ней и смерил ее презрительным взглядом.
– Да ну тебя! Тьфу!
Он плюнул ей под ноги и ушел.
– Скатертью дорога, – сказала ему вслед женщина, – на развод сама подам.
Проводив мужа взглядом, Людмила усмехнулась.
– Ну, – сказала она себе, – и что это было-то?
В большей степени она имела в виду не устроенный свекровью мини-апокалипсис, а свой скоротечный, будто бы в юности, и весьма странный брак. А участок… Ну а что участок? Яблонька искалеченная, но живая, может, еще и оправится, новые ветки даст.
А огурцы... Что ж, новые будут.
Развод оформили быстро. Чем там закончились приключения Нины Васильевны с кредитами, Людмила не знала. Они хоть и продолжали соседствовать по даче, но больше друг с другом даже не здоровались. 🔔делитесь своими историями 👈🏼(нажать на синие буквы), поддержите канал лайком 👍🏼 или подпиской