Он был не слишком старым — лет шестидесяти, с полностью седыми волосами, крепкий и, даже можно сказать, немного грустный.
— Добрый день, — сказал он с лёгкой заминкой. Голос звучал не совсем внятно, но разобрать слова было можно.
— Я Костров. Не слушайте никого: все решения в этом доме принимаю я сам, пока ещё в уме. Это подтвердили аж целых три врача.
— Хорошо, я поняла, — улыбнулась Лина. — А какие у вас требования?
— Проживание в этом доме. Никаких гостей, а выходные — по договорённости, — произнёс Костров. — Кашу я не ем, даже не пытайтесь. Насчёт остального решим по ходу дела.
— Заключаем официальный договор, и зарплату получаете как сотрудник моей компании — дважды в месяц. Ставка на испытательный срок пониже, потом будет повышение.
— Хорошо, — быстро сказала Алина. — А какие нужны документы?
— Паспорт, документы об образовании, рекомендации, если есть, — веско ответил наниматель. — Впрочем, мне и так понятно, что вы приняты. Другие сиделки как-то не торопятся стучать в нашу дверь.
— Лёш, не принимай поспешных решений, — поморщилась Лина.
— Ты здесь не хозяйка, сама живёшь из милости, — усмехнулся мужчина одной стороной рта. — Учтите, Лина, вашим единственным нанимателем являюсь я.
Вскоре приехал юрист с договором. Лина, мельком его просмотрев, подписала. Она всё равно ничего не понимала в юридических деталях и формальностях. Потом её отпустили за вещами, выделив водителя с машиной.
Сидя в красивом авто с кожаным салоном, Лина думала о переменах и надеялась, что мама не откажется оставить кота. Лина набрала номер Эммы Васильевны:
— Мам, слушай, тут работа с проживанием, и у меня будет только один выходной в неделю! — заторопилась она в трубку.
— Ну и что? Соглашайся, конечно, — обрадовалась мама.
— Мам, а как же Пират?
— Ой, ну с котом-то я как-нибудь справлюсь, — засмеялась мать. — Он, кажется, прилично себя ведёт, вещи вроде не портит. Ай, да и дома будет хоть одна живая душа.
— Ладно, я тогда за вещами еду, — обрадовалась Лина.
— Мам, ну ты звони, если что...
— Да справимся мы без тебя, — рассмеялась Эмма Васильевна. — Жила же я как-то годы твоего брака. А что за наниматель?
— Костров. После инсульта парализован, но частично, — пояснила Лина. — Алексей Викторович.
— Смело можешь требовать большую зарплату, — улыбнулась мама. — Он известный меценат, да и вообще, самый богатый у нас.
Дома Лина быстро собрала вещи — ещё не успела их толком разобрать после переезда от мужа. Весь месяц откладывала, а теперь делать это было уже незачем.
Через два часа она вновь входила в особняк Костровых, но к этому времени многое успело измениться. Уже в холле до неё долетели звуки скандала.
На повышенных тонах разговаривали четверо. Был слышен визгливый, усталый голос Ирины, бубнящий — хозяина дома и ещё один мужской. Лина прошла в гостиную.
— Ах, а вот и твоя сиделка, — хмыкнул мужчина лет сорока, развалившийся в кресле. — Признаю, симпатяга.
— Вадик, тебе лишь бы к кому-то пристать, — скривилась девушка лет двадцати, сидевшая на подоконнике. — Привет, я Ольга, дочь Алексея Викторовича и Ирины.
— Здравствуйте, — кивнула Лина. — Я готова приступить к обязанностям.
— Горничная подготовила для вас комнату рядом с моей спальней, — пояснил Алексей Викторович. — Выгружайте туда свои чемоданы. Ну а через час жду вас здесь — ознакомлю с распорядком дня.
— Учти, я против посторонних в доме, — вдруг заявила Ольга. — Это папина блажь — сиделки, он, на самом деле, прекрасно справляется сам, без посторонней помощи.
— А это не твоё дело, — огрызнулся Алексей Викторович. — Все в этом доме живут по моим правилам.
— Кроме Вадика, — пояснила Ольга. — Он у нас птичка свободного полёта...
— Да, Вадим живёт отдельно, занимается моими бизнес-проектами, — подтвердил Костров. — А так — мы большая, дружная семья. Прямо как пауки в банке.
— Кстати, что у вас за образование? — поинтересовался Вадим. — Мачеха говорит, работали санитаркой, но это же не совсем медицинский персонал.
— Вы ошибаетесь, — покачала головой Лина. — У меня есть свидетельство о профессиональной переподготовке.
— Всё равно я настаиваю, чтобы сиделка была с нормальным медицинским образованием, — повысил голос Вадим. — А не девочка, которая пару лет утки выносила да палаты мыла.
— А это не тебе решать, — рявкнул Костров. — Всё, разговор окончен, все свободны!
— Лина, устраивайтесь, жду вас здесь через полчаса.
Сиделка вышла из комнаты, улавливая за дверью приглушённый гул голосов. За тяжёлой дверью гостиной спор, кажется, не собирался утихать. Было понятно: лёгкой эта работа точно не окажется. Но Лину это уже не пугало. Ей просто нужна была эта должность. Сидеть на шее у мамы казалось ей несправедливым, а денег оставалось в обрез.
В своей новой комнате Лина быстро распаковала вещи. Горничная Маша принесла два комплекта формы, которые полагалось носить на работе. Медицинская роба была, кажется, только что куплена в магазине, но Лина безропотно её надела. Спорить, честно сказать, не было ни сил, ни желания. Уже через полчаса она сидела в гостиной и внимательно слушала Кострова.
Домочадцы куда-то исчезли — никого не было видно.
— Сразу расставлю все точки над «и», — начал Алексей Викторович. — Моя биография всем достаточно хорошо известна. Я — бизнесмен, владелец сети торговых центров в области. Разбогател на аренде коммерческой недвижимости. Бизнес, считаю, достойный, к тому же не требующий постоянного контроля.
— Два часа в день я сам веду дела, а всё остальное время за меня рулит Вадим, — кивнул он в сторону двери. — Ирина, вторая жена, с которой мы в разводе, живёт в доме, пока здесь обитает Ольга. А Ольга ещё студентка, полностью на моём обеспечении.
— А зачем вам сиделка? — осторожно спросила Лина. — Вы, кажется, и сами со всем справляетесь.
— Для всех я стараюсь казаться бодрым, не привык показывать слабость, — признался Алексей Викторович. — Но по утрам и вечерам я — самый настоящий немощный старик.
Вам придётся помогать мне во всех гигиенических процедурах, следить за приёмом лекарств. Ещё мне назначили комплекс лечебной физкультуры и занятия с логопедом... Только, честно говоря, делать всё это невыносимо лень. Так что, задача у вас непростая — замотивировать меня, а иногда, прямо скажу, и заставлять заниматься.
— Хорошо, — кивнула Лина. — Что-то ещё?
— Прогулки, сопровождение во время выездов и визиты к врачу, — кивнул Алексей Викторович.
Первую неделю Лина по вечерам просто падала без сил. Вроде бы инвалидность… а Алексей Викторович — огонь, а не человек: ни свет ни заря на ногах, весь день чем-то занят, без отдыха и передышки.
Странно, но его неуёмная энергия притягивала Лину, и ладить ей с ним оказалось куда легче, чем ожидалось. Постепенно между ними установилось невидимое, но крепкое согласие.
И не осталось это без внимания окружающих.
— Ну надо же, — растягивая слова, встретила Лину дочь хозяина, Ольга, когда та вышла из выходного. — Папа от тебя в восторге! С другими сиделками такого никогда не было…
— Я всего лишь выполняю свою работу, — невозмутимо отозвалась Лина, стараясь не поддаваться на провокацию.
— Всё равно ты мне не нравишься, — ухмыльнулась Ольга, не скрывая своей антипатии. — Да и не обольщайся: отцу недолго осталось… Врачи сказали, после третьего инсульта не жильцы. Так что это ненадолго — я, наконец, получу наследство, хватит ходить и выпрашивать у него деньги на каждую мелочь. Мне хочется нормальной жизни. По-настоящему хорошей.
Лина посмотрела на девушку чуть пристальнее:
— Вы бы не спешили с выводами. Реабилитация после инсульта может идти успешно, если вложиться сердцем. Ваш отец ещё лет десять спокойно проживёт, если захочет.
Ольга дернула плечом, насмешливо глянула:
— Ты думаешь, я чудовище? А ты с ним поживи подольше — сама увидишь, что он никого за людей не считает. Плевать ему на всех — и на меня, и на тебя, и на мать мою…
— Ну что ж, пойду работать, — слабо улыбнулась Лина, чувствуя, как тянет внутри под ложечкой.
— Ага, сбегаешь, значит? — не отставала Ольга, обдавая холодком снисходительности. — Так я и знала, что я права.
Лина не стала вступать в перепалку. Пора было заняться делами — обязанности не ждали. Спина всё равно ощущала неотрывный взгляд… Иногда казалось, будто она и не сиделка вовсе, а какая-то подозреваемая на допросе.
Ирина, бывшая жена Алексея Викторовича, смотрела искоса, цепко, а порой и вовсе позволяла себе мелкие резкости — не хуже дочери.
— Я за вами слежу, чтобы всё было по правилам, — проговаривала она как бы между делом.
— Смотрите сколько угодно, — отвечала Лина, пряча свой страх и усталость в самой глубине души.
Алексей Викторович замечал:
— Лина всё делает как надо. Дайте ей спокойно работать, Ирина.
Его короткое — твёрдое, но вежливое слово — только подливало масла в огонь: бывшая жена начинала раздражаться ещё больше, сверкая глазами.
***
Через пару дней случилось нечто странное.
— Ну что, как мой папочка? — весело влетела в комнату Ольга, нарядная, с сияющими глазами.
Прыгнула к столу, выставила баночку:
— Вот, витамины принесла! Всё для здоровья папы, — тут же щебетала она, чуть ли не обнимая баночку.
— Спасибо, дочка, — тепло улыбнулся Алексей Викторович. Его радовала эта новая забота.
Лина, наблюдая со стороны, вдруг насторожилась: капсулы в баночке были, казалось, чересчур крупные… А ему глотать — не шутка после инсульта, да и пульс иногда прыгал. Но, что поделаешь — дочери доверие безоговорочное.
Прошло всего несколько дней, а Лина заметила тревожное:
— Давление скачет после этих витаминов… Сердце колотится, будто зайца испугался…
Ольга всё чаще интересовалась у отца, пьёт ли он капсулы именно её — хотя прежде и близко не вникала в медицинские дела родителей. Странное рвение.
С каждым днём в душе Лины крепло беспокойство. Она вскрыла одну из капсул: внутри — обычный белый порошок, ничем не пахнет, не вызывает подозрений. Но…
— Что если там что-то не то?
Сомнения вытеснили осторожность. Лина аккуратно забрала пару капсул и в следующий выходной отнесла их знакомому лаборанту в больницу, где когда-то работала.
— Проверь, пожалуйста, — шёпотом попросила она, пряча тревогу.
— Дам знать, как только всё узнаю, — серьёзно кивнул он
Пока они ждали результатов анализа, Алексей Викторович чувствовал себя всё хуже. Сердце, давление — всё начинало выходить из-под контроля. Встал вопрос:
— Госпитализируемся?
Но… Ирина со всей решимостью заступилась:
— Нет! Ему и дома хорошо. Не надо никуда — тут под присмотром.
Ольга поддержала мать с неестественным усердием.
Лина, сама не своя, следила: что ещё они предпримут?
И почему забота вдруг стала такой… пристальной?
продолжение 👇