Книга II: Огонь над Биляром
Впервые за много недель над Биляром разнесся не рев хазарских рогов и не грохот катапульт, а протяжный, мелодичный призыв муэдзина с уцелевшей башни главной мечети.
«Аллаху Акбар...» Голос его летел над разрушенными крышами, над свежими могилами, над людьми, разбирающими завалы. И люди останавливались. Воины, плотники, женщины, носившие воду, — все замирали на мгновение, обращая свои лица на юг.
Для многих эта молитва была еще непривычной. Но в ней, после пережитого ужаса, слышалось обещание нового, упорядоченного мира. Мира, за который они заплатили страшную цену.
Инженер Джабир, стоя на полуразрушенной стене, тоже слушал азан. Он не молился. Он работал. Перед ним была развернута огромная карта города, и он, не обращая внимания на холодный ветер, яростно спорил с седобородыми булгарскими мастерами-плотниками.
— Нет! — кричал он, тыча пальцем в чертеж. — Мы не будем снова ставить здесь деревянный частокол! Дерево горит! Мы заложим основание из камня!
— Камень — холодный, мастер, — упрямо отвечал старый плотник по имени Биктимер. — Булгары тысячи лет строили из дерева. Оно живое, оно дышит.
— Дерево дышит, а потом превращается в пепел! — не унимался Джабир. — Ваша новая вера пришла из земель, где строят на века! Из камня! Ваши стены должны быть крепки, как сама вера!
К ним подошел эмир Алмуш. Он выслушал спор.
— Джабир прав, Биктимер, — сказал он мягко, но властно. — Наступает новая эра. И она требует новых стен. Но и ты прав, старик. Нам не хватает каменотесов. Ваши навыки работы с деревом бесценны. Вы будете строить леса, вы будете делать перекрытия. Вы научите наших людей работать с камнем, а мастер Джабир научит вас строить так, как строят в великих городах Юга.
Это было мудрое решение. Алмуш не ломал старое, а соединял его с новым. Он стоял на стене и смотрел на свой город. Люди работали с яростным, отчаянным усердием.
Победа не расслабила их. Она дала им цель. Они восстанавливали не просто дома. Они строили фундамент своего будущего. Но эмир знал, что этот фундамент все еще стоит на вулкане.
****
Пуран шел по хазарскому лагерю, как по преддверию ада. Армия, потерпевшая сокрушительное поражение, медленно отступала на юг. Дисциплина рухнула. Воины грабили окрестные булгарские села, вымещая свою злобу на беззащитных крестьянах. Старый генерал Булан едва сдерживал полный распад.
Пурана держали под неусыпным надзором людей Гюрзы. Его несколько раз допрашивали, но он твердо держался своей легенды. И вот, ему дали первое задание. Гюрза подозвал его к себе.
— Ты говорил, что в Биляре есть те, кто готов к сговору, — прошипел шпион. — Ты знаешь род Бурчевичей?
— Всякий знает этот род, — ответил Пуран. — Они древнее и знатнее, чем род самого Бека.
— Найди среди пленных воина из их рода. И поговори с ним. Передай ему весть. Скажи, что Каган-бек готов простить всех, кто поможет ему обрести то, что он ищет. Он готов говорить.
Это была проверка. Гюрза хотел посмотреть, как Пуран поведет себя, как будет говорить. Старик понимал, что за каждым его словом будут следить.
Его привели в загон для пленных. Он нашел там молодого, раненого воина-сокольника, который действительно служил у Бурчевичей. Пуран сел рядом с ним.
— Я пришел с миром, — сказал он тихо на булгарском. — Я тоже служу им. Тайно.
Он начал свой опасный танец. Он говорил о безумии эмира, о пролитой крови, о том, что война губит всех. Он намекал, что есть другой путь.
— Слова — это ветер, — ответил ему воин, полный ненависти и недоверия.
— А что, если я скажу, что у нас есть то, что остановит эту войну? — прошептал Пуран, наклонившись ниже. — То, что докажет право рода Волка? Свиток. Он в Биляре. И есть люди, готовые отдать его законному правителю в обмен на мир.
Воин замер. Он смотрел на Пурана, и в его глазах боролись ненависть и любопытство.
— Я передам твои слова, старик, — сказал он. — Если выживу. А теперь уходи, пока я не позвал стражу.
Пуран ушел. Он не знал, поверил ли ему воин. Он не знал, дойдут ли его слова до ушей старейшин рода Бурчевичей. Он лишь знал, что первое, самое ядовитое семя сомнения было брошено им в хазарскую землю.
****
Айдар и его отряд уже неделю шли по хазарской степи. Это была враждебная, чужая земля. Выжженная трава, соленые озера и редкие, бедные кочевья. Они двигались ночами, днем отсиживаясь в оврагах.
Их было двадцать. Лучшие из лучших. Ташбулат, ставший его тенью. Кевер, чей глаз видел след лисы на камне. И старый Ибрагим, мудрый дипломат, которого дал ему Юсуф.
— Наша цель — зимняя ставка рода Бурчевичей, — говорил Ибрагим одним из вечеров у костра. — Это не город. Это огромная территория, где они пасут свои стада. Нам нужно найти их главного старейшину, Арслана-агу. Он дальний родственник того самого Арслан-бека. Говорят, он мудр, но горд и не доверяет чужакам.
— Как мы заставим его выслушать нас? — спросил Айдар.
— Мы не будем врываться к нему с оружием, — ответил дипломат. — Мы придем как гости. У них сейчас идет большой осенний праздник — забой скота перед зимой. Съедутся все старейшины родов. Мы должны появиться там. Не как воины. А как странники, просящие гостеприимства.
Это был рискованный план. Но другого не было.
На следующий день они столкнулись с хазарским разъездом. Десяток воинов. Айдар мог бы уничтожить их, устроив засаду. Но его миссия была другой. Он вспомнил слова Юсуфа.
— Прячемся! — скомандовал он.
Они залегли в густом камыше у ручья, и вражеский отряд проехал в нескольких шагах от них, так их и не заметив. Айдар чувствовал, как меняется. Раньше он бы бросился в бой. Теперь он учился терпению. Это была новая война, и он осваивал ее правила.
На исходе второй недели пути они увидели их. Сотни, тысячи юрт, раскинувшихся в широкой долине. Дым от костров, ржание коней, лай собак. Это была ставка Бурчевичей. Они добрались.
— А теперь начинается самое сложное, — сказал старый Ибрагим. — Заставить волка выслушать волка.
Айдар посмотрел на огромное, полное жизни и скрытой силы кочевье. Он поправил за пазухой тубус с копией свитка. Его песнь только начиналась.