Книга II: Огонь над Биляром
Победа подарила Биляру хрупкую, тревожную тишину. Днем город гудел от стука молотков и скрипа телег — шло восстановление. Но ночами, когда холодный ветер завывал над разрушенными стенами, в сердцах людей все еще жил страх. Война не ушла. Она просто затаилась.
В одной из самых тихих и защищенных комнат дворца, при свете свечей, царица Айбике и маленькая Зейнаб разбирали вещи, спасенные из того самого, первого каравана.
Это была тихая, печальная работа. Айбике хотела вернуть девочке хоть что-то, что связывало бы ее с прошлой жизнью. Они перебирали вышитые платки, серебряные украшения матери Зейнаб, детские игрушки.
— А это помнишь? — спросила Айбике, протягивая девочке знакомый черный амулет на кожаном шнурке.
Зейнаб взяла камень в руки. Он был гладким и холодным. Она помнила, как его носил на шее высокий и грустный воин Арслан-бек. Она поднесла его к свету, и в этот момент Айбике, обладавшая острым зрением, заметила то, чего никто не видел раньше. Едва различимую, тончайшую, как волосок, царапину, идущую по ребру камня.
— Дай-ка мне, дитя, — сказала она.
Она повертела амулет в руках. Это была не царапина. Это был стык. Идеально подогнанный, но все же стык. Ее сердце забилось чаще.
В тот же час она позвала к себе Асфана.
Начальник тайной службы, со своими тонкими, как у хирурга, пальцами и набором странных инструментов, колдовал над амулетом почти час. Он пробовал его сжать, нагреть, поддеть тончайшей иглой. Все было бесполезно.
— Это работа гения, — прошептал он в восхищении. — Невероятно. Это не камень. Это контейнер. Но как его открыть?
Зейнаб, сидевшая рядом и с любопытством наблюдавшая за их действиями, вдруг сказала:
— Он его грел. И нюхал.
Асфан и Айбике переглянулись.
— Что ты сказала, дитя?
— Арслан-бек, — повторила девочка. — Когда думал, что никто не видит. Он подносил его к огню, а потом подносил к лицу. Он пах травами. Как у мамы в мешочке от моли.
Полынь.
Асфан понял. Он осторожно нагрел амулет над пламенем свечи. Через минуту по комнате распространился слабый, горьковатый аромат степной полыни. И Асфан увидел, как в камне проявилась крошечная, почти невидимая точка. Он нажал на нее иглой. Раздался тихий щелчок.
Амулет распался в его руках на две идеально подогнанные половинки.
Они заглянули внутрь. Там не было ни записки, ни драгоценного порошка. В углублении, выстланном высохшей травой, лежал один-единственный предмет. Маленький, искусно вырезанный из темной кости ключ. Он был слишком мал и необычен для обычного замка.
— Ключ... — прошептала Айбике. — Но от чего? Свиток мы открыли.
— Значит, есть еще один замок, — ответил Асфан. Его глаза горели азартом ученого, разгадавшего великую тайну. — И он, скорее всего, находится там, куда указывает карта в свитке. В самом сердце Итиля.
Тайна, которую они хранили, стала еще глубже и опаснее.
****
Зимняя ставка рода Бурчевичей гудела, как растревоженный улей. Тысячи воинов, пастухов, женщин и детей собрались здесь, чтобы пережить долгую зиму.
И появление в их стане двадцати чужаков, одетых как булгарские воины, вызвало мгновенную реакцию. Не успели Айдар и его отряд проехать и ста шагов, как их окружили сотни хмурых, вооруженных всадников.
Их обезоружили и привели в самую большую юрту, где на коврах, покрытых волчьими шкурами, восседал старейшина рода — Арслан-ага. Это был огромный, седой старик с лицом, похожим на растрескавшуюся от ветров скалу, и тяжелым, пронзительным взглядом.
— Кто вы такие и что делаете на моей земле? — спросил он, и его голос был подобен рокоту камнепада.
Старый дипломат Ибрагим шагнул вперед, чтобы начать свою изящную речь о гостеприимстве и общих предках. Но Арслан-ага жестом остановил его.
— Я вижу перед собой воинов, а не торговцев. И я хочу говорить с их вождем.
Он смотрел прямо на Айдара.
Айдар понял, что язык дипломатии здесь не сработает. Эти люди уважали только силу и прямые слова. Он шагнул вперед.
— Мое имя — Айдар, я сотник армии эмира Волжской Булгарии Алмуша.
По юрте пронесся гневный ропот.
— Ты пришел на нашу землю, чтобы умереть, булгарин? — спросил Арслан-ага. — Твой эмир-отступник — друг наших врагов.
— Мой эмир разбил армию вашего кагана у стен своей столицы, — ровно ответил Айдар. — Я пришел не как враг. И не как проситель. Я пришел как воин к воину.
— И чего же ты хочешь, воин?
— Я хочу задать тебе один вопрос, почтенный Арслан-ага, — сказал Айдар, и его голос зазвенел. — Доколе род Волка будет терпеть на троне Великого Каганата шакала из рода Бека? Доколе вы будете проливать свою кровь за узурпатора, который боится даже тени ваших предков?
Это была неслыханная дерзость. Воины вокруг схватились за рукояти мечей. Но старый Арслан-ага лишь прищурился.
— Смелые слова. Но это лишь слова. Ветер.
— У меня есть больше, чем слова, — Айдар расстегнул ворот рубахи и достал из-за пазухи копию свитка. — У меня есть доказательство. Древняя клятва, скрепленная кровью ваших и наших предков.
Он протянул свиток. Один из советников Арслан-аги взял его, развернул и начал читать вслух. По мере чтения, ропот в юрте стихал. Лица воинов становились все более суровыми и задумчивыми. Они слышали слова, которые считались легендой.
Когда чтение закончилось, Арслан-ага долго молчал.
— Это может быть подделка, — наконец сказал он.
— Ты знаешь, что это не так, — ответил Айдар. — И Бек Завулон знает. Поэтому он и начал эту войну. Он ищет не дань. Он ищет этот свиток, чтобы сжечь его и похоронить правду.
Старый вождь встал. Он был на голову выше Айдара.
— Ты очень смел, булгарин. Или очень глуп. Я не убью тебя. Пока. Вы будете нашими гостями. — Он сделал ударение на последнем слове. — Мы дадим вам отдельную юрту и еду. Но мои люди будут охранять вас днем и ночью. А я... я подумаю над твоими словами. И я проверю их.
Айдара и его людей вывели. Он добился своего. Он бросил искру. Но теперь он и его отряд были почетными пленниками в самом сердце вражеской территории. И он не знал, превратится ли эта искра в огонь союза или в пожар, который сожжет их всех.
****
Разбитая хазарская армия, ведомая генералом Буланом, превратилась в огромный, угрюмый табор. Они не отступали. Они просто медленно двигались на юг, грабя и сжигая все на своем пути.
В этом лагере отчаяния и злобы предатель Пуран вел свою игру. Он выжил. Он прошел допросы Гюрзы. И теперь он стал ценным источником информации для хазарского командования. Он жил в отдельном шатре, под охраной, и каждый день его вызывали на допросы.
Именно Булан, старый и мудрый генерал, решил использовать его в полной мере. Он понимал, что силой им эту войну уже не выиграть. Но, возможно, ее можно выиграть хитростью.
Он снова вызвал Пурана к себе.
— Твои сведения о «партии мира» в Биляре... — сказал он. — Это правда?
— Истинная правда, великий тархан, — ответил Пуран, играя свою роль. — Они боятся эмира. Они готовы говорить.
— Хорошо, — сказал Булан. — Тогда ты станешь нашим голубем. Ты вернешься в Биляр.
Пуран похолодел.
— Но как? Зачем?
— Ты передашь им наше предложение, — план Булана был прост и коварен. — Скажешь, что я, Булан, готов говорить о мире. Я готов увести армию в обмен на одно — на выдачу свитка и амулета. И на голову эмира Алмуша. Пусть они сами сделают свою грязную работу.
Это была попытка расколоть булгарскую верхушку, спровоцировать переворот.
— А как же я вернусь? — спросил Пуран.
— Мы устроим тебе «побег», — ответил Булан. — Мои люди «случайно» заснут на посту. Ты уйдешь. Но знай, старик. Если это ловушка, и ты не вернешься с ответом от своих бунтовщиков, я найду тебя даже под землей. А теперь иди. Неси им мое слово.
Пуран понял. Его превращали в двойного агента. Он должен был теперь играть на два фронта, рискуя быть разоблаченным и убитым и своими, и чужими. Его миссия искупления становилась все более сложной и смертельно опасной.
Специально для вас, дорогие читатели, оживил Айдара😎