Наследники или стервятники?
Когда в 323 году до н.э. в Вавилоне от лихорадки, подогретой вином, скончался Александр Великий, его империя, растянувшаяся от Греции до Индии, замерла, затаив дыхание. Великий завоеватель, бог при жизни, не оставил после себя ни завещания, ни внятного наследника. На смертном одре, когда его спросили, кому он оставляет свое царство, он якобы прохрипел: «Сильнейшему». Возможно, это просто красивая легенда, но его генералы восприняли ее как руководство к действию. Эти закаленные в боях волки, прошедшие с ним огонь, воду и персидские пустыни, тут же начали делить шкуру еще не остывшего льва. Называли они себя скромно — диадохи, то есть «преемники». Но по сути это была стая стервятников, кружившая над самой большой и лакомой добычей в истории.
Среди них был и Антигон, прозванный Монофтальм, то есть Одноглазый. Прозвище он получил не за пиратские наклонности, а за боевую рану — глаз он потерял в одной из бесчисленных осад. К моменту смерти Александра ему было уже под шестьдесят — старый, опытный, хитрый и невероятно амбициозный ветеран, прошедший еще школу отца Александра, Филиппа II. В то время как другие диадохи были относительно молодыми птенцами гнезда Александрова, Антигон был мастодонтом старой закалки. Александр ценил его и оставил наместником (сатрапом) Фригии — богатой и стратегически важной области в центре Малой Азии. Пока царь гонялся за славой в Индии, Антигон сидел во Фригии, копил силы, деньги и внимательно наблюдал.
Сразу после смерти царя в Вавилоне началось шоу лицемерного единства. Генералы поклялись сохранить империю для еще не рожденного сына Александра от Роксаны и его слабоумного сводного брата Филиппа Арридея. Регентом был назначен Пердикка, самый влиятельный из полководцев, хранитель царской печати. Он и роздал сатрапии своим «коллегам». Птолемей, самый умный и дальновидный из всех, выпросил себе Египет, понимая, что это богатая и легко обороняемая провинция, где можно отсидеться, пока остальные с упоением рвали друг друга на части. Лисимах получил Фракию, а Антипатр остался наместником в Македонии и Греции. Антигону к его Фригии добавили еще Ликию и Памфилию, что сделало его владения самыми крупными в Азии. Это был первый звоночек — старый лис не собирался довольствоваться малым. Остальные диадохи напряглись. Они понимали, что клятвы в верности единой империи — это просто временная передышка перед большой дракой. Вопрос был не в том, начнется ли война, а в том, кто нанесет удар первым. И Антигон сделал все, чтобы этим кем-то оказался не он.
Первая кровь и большая игра
Повод для ссоры нашелся быстро. Регент Пердикка, возомнивший себя преемником Александра, потребовал от Антигона помочь другому диадоху, Эвмену, завоевать положенную тому по разделу Каппадокию. Эвмен был греком из Кардии, бывшим начальником царской канцелярии, человеком умным и талантливым, но не македонянином по рождению, за что его презирали спесивые аристократы. Антигон, сам знатный македонянин, смерил выскочку-канцеляриста презрительным взглядом и просто проигнорировал приказ регента. Он не собирался тратить своих солдат на то, чтобы какой-то греческий писарь получил себе царство.
Пердикка пришел в ярость. Это было прямое неповиновение, подрыв его власти. Он вызвал Антигона в свой лагерь на суд. Антигон прекрасно понимал, что этот «суд» закончится для него плахой. Вместо того чтобы покорно явиться на расправу, он провернул блестящую комбинацию. Прихватив с собой полторы тысячи талантов серебра из своей казны (огромные деньги по тем временам) и самых верных людей, он ночью бежал из Фригии. Куда? Конечно, в Европу, к врагам Пердикки.
Он явился ко двору старого Антипатра, наместника Македонии, и изложил ему свою версию событий. Он живописал, как Пердикка, опьяненный властью, стремится к единодержавию, как он женится на сестре Александра, чтобы породниться с царским домом, и как он поодиночке устранит всех диадохов, если его не остановить. Антигон был не только солдатом, но и первоклассным дипломатом и интриганом. Его слова упали на благодатную почву. Антипатр и его союзник Кратер, самый популярный в армии военачальник, и сами с подозрением смотрели на усиление Пердикки. А тут еще и Птолемей из Египта, который нагло угнал в Александрию погребальную процессию с телом Александра Великого, что считалось залогом легитимности власти, дал понять, что готов присоединиться к коалиции.
Так, благодаря интригам хитрого Одноглазого, в 321 году до н.э. была сколочена первая мощная коалиция диадохов. Антипатр, Кратер и Птолемей объединились против Пердикки. Антигон был назначен командующим союзным флотом и получил армию для вторжения в Азию. Война началась. Пердикка оказался в сложном положении: ему пришлось воевать на два фронта. Свою главную армию он повел в Египет против Птолемея, а против Антигона в Малую Азию отправил войско под командованием того самого Эвмена, с которого все и началось.
Война в Малой Азии превратилась в сложную игру маневров. Антигон, более опытный полководец, теснил Эвмена, но тот упорно избегал решающего сражения. Тем временем поход Пердикки в Египет обернулся полной катастрофой. Его армия, измученная переправой через Нил, взбунтовалась, и регента настиг бесславный конец в собственном шатре от рук его же офицеров, среди которых был и будущий царь Селевк. Смерть Пердикки, казалось, должна была закончить войну. Но не тут-то было. Эвмен, оставшись без патрона, не только не сложил оружие, но и нанес сокрушительное поражение вторгшемуся в Азию Кратеру, который погиб в бою. Это была большая победа, но она оказалась для Эвмена роковой: убив самого любимого в македонской армии полководца, он навсегда стал для всех македонян предателем и изгоем. Союзники же, избавившись от Пердикки, объявили Эвмена врагом и поручили Антигону покончить с ним. Большая игра только начиналась.
Дуэль в сердце Азии
После смерти Пердикки и Кратера главным призом стала Азия, а главными претендентами на нее — Антигон и Эвмен. Следующие несколько лет превратились в их личную дуэль, эпическое противостояние двух лучших стратегов своего времени. Это была классическая пара: Антигон — могучий, прямолинейный македонский аристократ, опирающийся на силу и авторитет; Эвмен — хитрый, изворотливый грек-интеллектуал, полагающийся на тактику и военные хитрости.
Антигон, получив от союзников карт-бланш и объединенную армию, начал охоту на Эвмена. В 320 году до н.э. он настиг его при Оркинии в Каппадокии. Антигон одержал победу, но Эвмену удалось с остатками армии отступить и укрыться в неприступной горной крепости Нора. Началась долгая осада. Антигон окружил крепость, оставил часть войск для блокады и отправился решать другие проблемы. Он был уверен, что рано или поздно Эвмен либо умрет с голоду, либо его жизненный путь оборвется от рук его же солдат.
Но тут в войну вмешалась политика. В Македонии умер старый Антипатр, назначив своим преемником не собственного сына Кассандра, а старого военачальника Полисперхона. Оскорбленный Кассандр немедленно заключил союз с Антигоном и Птолемеем. А Полисперхон, в свою очередь, отчаянно нуждался в союзниках в Азии. И он сделал ставку на единственного, кто мог противостоять Антигону, — на Эвмена. Он объявил его верховным стратегом Азии, передал ему контроль над царской казной и приказал сатрапам восточных провинций подчиняться ему.
Получив легитимность и деньги, Эвмен сумел вырваться из осажденной Норы. Он двинулся на восток, в Вавилонию и Персию, где начал собирать новую армию из сатрапов, недовольных усилением Антигона. Ему удалось собрать под свои знамена значительные силы, включая знаменитый корпус «аргираспидов» — «серебряных щитов». Это были ветераны еще походов Филиппа и Александра, элита македонской пехоты, воины лет шестидесяти-семидесяти, которые не проиграли ни одного сражения. Они были непобедимы на поле боя, но, как оказалось, очень падки на лесть и деньги.
Антигон, поняв, что упустил свой шанс, бросился в погоню. Два года они гонялись друг за другом по просторам Ирана и Месопотамии. Это была невероятная война маневров, марш-бросков через пустыни и горы, где выносливость и скорость решали все. Наконец, зимой 316 года до н.э., они сошлись в двух решающих битвах.
Первое сражение произошло в Паретакене. Силы были примерно равны, по 30-40 тысяч человек у каждого. Битва была невероятно ожесточенной и закончилась вничью, хотя обе стороны приписали победу себе. Второе, решающее сражение, состоялось при Габиене. У Эвмена было небольшое преимущество в пехоте и слонах. В начале битвы его аргираспиды, как всегда, смяли фалангу Антигона. Казалось, победа близка. Но Антигон, наблюдавший за боем с холма, заметил слабое место в построении врага. Пока пехота рубилась в центре, он отправил свою конницу в обходной маневр. Всадники ворвались в тыл армии Эвмена и захватили обоз. А в обозе было все, что старые вояки-аргираспиды накопили за десятилетия грабежей: золото, серебро, а главное — их семьи, жены и дети.
Узнав об этом, ветераны пришли в ярость. Их боевой дух испарился. Они немедленно вступили в переговоры с Антигоном. Условия были просты: они выдают ему Эвмена, а он возвращает им их добро и семьи. Сделка состоялась. Непобедимые «серебряные щиты» схватили своего полководца, который только что вел их к победе, и притащили его в лагерь врага. Антигон несколько дней не решался поставить точку в судьбе такого талантливого противника, но его офицеры и, главное, сами аргираспиды, требовали расправы. Вскоре Эвмена не стало. Дуэль закончилась. Антигон стал единоличным хозяином Азии. А предателей-аргираспидов он «наградил» по-своему: отправил их в самую отдаленную и опасную провинцию на границе с Индией с тайным приказом местному сатрапу использовать их в самых самоубийственных атаках, чтобы ни один из них не вернулся на родину.
Хозяин Азии и повелитель богов
Разгромив Эвмена, Антигон достиг пика своего могущества. Ему было уже за семьдесят, но энергии в нем было больше, чем у всех молодых диадохов вместе взятых. Он быстро устранил других потенциальных конкурентов на Востоке: убрал со своего пути наместника Мидии Пифона, сместил сатрапа Персии, захватил Вавилонию, откуда в ужасе бежал в Египет ее правитель Селевк. Он наложил руку на огромную царскую казну, которую диадохи до этого считали общей. Теперь он контролировал всю азиатскую часть империи Александра, от Средиземного моря до границ Индии. Он стал самым могущественным человеком в мире.
И это, конечно же, не могло понравиться остальным. Птолемей в Египте, Кассандр (сын Антипатра), захвативший власть в Македонии, и Лисимах во Фракии с ужасом наблюдали, как старый Циклоп превращается в неуправляемого монстра, который вот-вот проглотит их всех поодиночке. Бежавший к Птолемею Селевк только подливал масла в огонь, рассказывая о безграничных амбициях Антигона. В 315 году до н.э. они сформировали вторую, еще более мощную коалицию, и предъявили Антигону ультиматум: поделись властью и сокровищами. Антигон, естественно, отказался. Началась третья война диадохов.
Антигон действовал с присущей ему энергией. Он провозгласил себя борцом за свободу греческих городов, чтобы подорвать власть Кассандра в Греции. Он захватил финикийское побережье и в его портах начал строить огромный флот, чтобы бросить вызов морской мощи Птолемея. Война шла с переменным успехом по всему эллинскому миру, от Эгейского моря до Вавилонии.
Ключевую роль в этих событиях начал играть сын Антигона, Деметрий, прозванный Полиоркет, то есть «Осаждающий города». Деметрий был полной противоположностью отцу: молодой, красивый, импульсивный, блестящий тактик, но плохой стратег, любитель роскоши, женщин и грандиозных проектов. В 312 году до н.э. Антигон оставил его командовать в Сирии, и молодой полководец тут же потерпел сокрушительное поражение от Птолемея и Селевка в битве при Газе. Это поражение имело далеко идущие последствия: Селевк с небольшим отрядом сумел вернуться в Вавилон, где его встретили как освободителя. С этого момента начинается отсчет истории царства Селевкидов.
Антигон потерял Вавилонию, а вскоре и всю Сирию. В 311 году до н.э. измотанные противники заключили мир, закрепив существующее положение. Но это была лишь передышка. В 307 году до н.э. Антигон отправил Деметрия с огромным флотом в Грецию. Деметрий изгнал македонский гарнизон из Афин. Благодарные афиняне, давно утратившие всякое чувство меры, провозгласили Антигона и Деметрия «богами-спасителями» и воздвигли им золотые статуи.
В следующем году Деметрий одержал блестящую победу над флотом Птолемея у берегов Кипра. Услышав эту новость, старый Антигон немедленно провозгласил себя царем, а Деметрия — соправителем. Это был открытый вызов. В ответ Птолемей, Кассандр, Лисимах и Селевк тоже надели на себя царские диадемы. Последний формальный символ единства империи Александра исчез. Теперь это были просто четыре враждующих царства. Окрыленный успехом, Антигон попытался вторгнуться в Египет, но поход закончился провалом. Тогда Деметрий предпринял грандиозную осаду Родоса, который отказался поддержать его отца. Осада длилась целый год (305-304 гг. до н.э.), Деметрий применил гигантские осадные машины, включая знаменитую гелеполу («захватчицу городов») — 40-метровую башню на колесах. Но Родос выстоял. Несмотря на неудачу, Деметрий получил свое прозвище Полиоркет и вернулся в Грецию, где на Коринфском конгрессе был провозглашен гегемоном всех эллинов. Казалось, Антигониды близки к победе. Но их триумф заставил врагов забыть все разногласия и объединиться для последнего, решающего удара.
Последняя битва Циклопа
К 302 году до н.э. враги Антигона были готовы к реваншу. Лисимах вторгся в Малую Азию из Фракии, а Селевк, ставший к тому времени могущественным правителем, повел свою армию из Вавилонии на запад. Его главным козырем были боевые слоны — почти 500 голов, полученных им от индийского царя в обмен на территории. Антигон отозвал Деметрия из Греции и собрал все свои силы. Старый лев, которому был уже 81 год, готовился к своей последней битве.
Летом 301 года до н.э. у города Ипс во Фригии сошлись две гигантские армии. У Антигона и Деметрия было около 70 тысяч пехоты и 10 тысяч конницы. У союзников, Лисимаха и Селевка, было чуть меньше пехоты, но больше конницы и, главное, подавляющее преимущество в слонах.
Битва при Ипсе стала последней, отчаянной попыткой сохранить империю единой под властью одного правителя. Антигон командовал фалангой в центре, а Деметрий — тяжелой конницей на фланге. Как и его великий учитель Александр, Деметрий начал бой с яростной кавалерийской атаки. Он опрокинул конницу врага и увлекся преследованием, ускакав слишком далеко от основного поля боя. Это была роковая ошибка. Селевк немедленно воспользовался ею. Он ввел в бой своих слонов, которые отрезали конницу Деметрия от пехоты. Фаланга Антигона осталась без прикрытия.
Союзники окружили ее со всех сторон. Старый Антигон стоял в первых рядах, отказываясь верить в поражение. Он все ждал, что Деметрий вернется и спасет положение. Но Деметрий так и не смог прорваться через стену слонов. Фаланга Антигона дрогнула и начала разваливаться. Его солдаты сдавались или разбегались. Но сам старый царь остался на месте. Он не хотел бежать. Он сражался до последнего, пока вражеские дротики не оборвали его жизнь.
Смерть Антигона Одноглазого на поле битвы при Ипсе ознаменовала конец целой эпохи. Это была смерть последнего человека, который имел реальный шанс и, главное, волю, чтобы восстановить империю Александра. Его сын Деметрий с остатками армии бежал, еще долго скитался по морям, захватывал и терял царства, но восстановить могущество отца уже не смог. Победители разделили его азиатские владения: Лисимах получил Малую Азию, а Селевк — Сирию и Месопотамию. Мечта о единой мировой державе умерла вместе со старым Циклопом. Вместо нее на руинах империи Александра выросли новые эллинистические царства, которым предстояло воевать друг с другом еще полтора столетия, пока их всех не поглотил новый хищник, пришедший с запада, — Рим.
Военачальники - Истории о полководцах разных эпох
Дела монаршие - Все могут короли, все могут короли... Про любовь, войну, горе и радость монарших особ
Исторические курьезы - Разное забавное из истории нашего шарика