Каждый вечер сосед звонил в дверь: «Пришел к вам на чай». Но вместо чая начинались истории о плохой жизни, жалобы на детей и врачей. Возвращаясь домой, они чувствовали усталость, а не отдых.
Сентябрьский вечер тянулся медленно. Надежда готовила ужин, когда в дверь снова позвонили. Она бросила взгляд на настенные часы — ровно семь. Саша никогда не опаздывал, словно жил по расписанию.
— Нестор, открой, пожалуйста! — крикнула она, вытирая руки о кухонное полотенце.
Муж оторвался от разгадывания кроссворда и, вздохнув, отправился в коридор. Из прихожей донеслось его натянуто-приветливое:
— Здравствуй, Саша! Опять на чай?
Надежда закатила глаза. Опять на чай... Как и вчера, позавчера и всю прошлую неделю.
— Чайку попить зашёл, — раздался бодрый голос соседа. — Погода какая — самое то для посиделок!
Нестор провёл гостя на кухню, где Надежда заканчивала готовить овощное рагу.
— Добрый вечер, Саша, — кивнула она, доставая с полки чашки. — Присаживайтесь.
Саша был их ровесником — такой же пенсионер, разменявший седьмой десяток. После того как год назад не стало его жены, он словно потерял опору.
Поначалу Надежда с Нестором старались поддержать соседа, приглашали на обеды, помогали с бытовыми мелочами. Но постепенно его визиты превратились в ежедневную рутину. А разговоры — в бесконечное перечисление проблем.
— Вы заметили, как рано стало темнеть? — начал Саша, даже не успев сделать глоток чая. — Вчера в шесть часов вечера уже сумерки, а к семи совсем темно. И фонари во дворе опять не все работают. Третий день звоню диспетчеру, говорю: «Замените лампочку у четвертого подъезда». А толку? Как не горела, так и не горит. Того и гляди споткнешься в темноте...
Надежда механически кивала, расставляя тарелки. Нестор уже перестал делать вид, что слушает, и уткнулся в газету.
— А вчера в поликлинике что творилось! — продолжал Саша, размешивая сахар. — Талонов нет, очередь на два часа, медсестра нахамила. Я ей говорю: «Девушка, я сорок лет на производстве отработал, а вы со мной как с маленьким». А она...
Надежда и Нестор переглянулись. Этот разговор они слышали уже раз десять. С разными медсёстрами, но с одинаковым возмущением.
— А дети мои... — тяжело вздохнул Саша, переходя к любимой теме. — Месяц не звонят. Я им и квартиру помог купить, и с внуками сидел, пока маленькие были. А теперь что? Занятые все. У Лёньки моего новая должность, так он теперь только об этом и говорит. А я ему: «Сынок, ты хоть спроси, как я тут? Давление скачет, соседка с четвёртого этажа музыку до ночи включает».
— Может, поужинаете с нами? — прервала его Надежда, выставляя на стол дымящееся рагу.
— Нет-нет, спасибо, я уже перекусил, — отмахнулся Саша, но тут же продолжил: — А цены-то как растут! Зашёл сегодня в магазин за хлебом — чуть в обморок не упал. За буханку отдал столько, что в наше время можно было на целый день наесться. А качество? Разве это хлеб? Совсем невкусный!
Нестор сложил газету, демонстративно посмотрел на часы и начал есть. Надежда пыталась поддерживать разговор, но с каждой минутой это становилось всё труднее. Она чувствовала, как внутри нарастает раздражение.
— А ещё эта управляющая компания... — Саша потянулся за печеньем. — Заявку на ремонт стояка подал две недели назад. Думаете, пришли? В подъезде сырость, плесень на стенах, а им хоть бы что. Куда только наши деньги уходят?
Через час, когда Надежда и Нестор уже закончили ужин и помыли посуду, Саша всё ещё продолжал рассказывать о своих бедах. Теперь речь шла о соседке сверху, которая якобы нарочно передвигала мебель по ночам.
— Так я ей и сказал, — распалялся он, — что если ещё раз в десять вечера начнёт свои перестановки, я участковому пожалуюсь! Есть же закон о тишине. А она мне: «Звоните, кому хотите». Представляете наглость?
Надежда бросила на мужа умоляющий взгляд. Нестор понял сигнал и решительно поднялся.
— Саша, прости, дружище, но нам завтра рано вставать. Дочь просила с внуками посидеть, пока они с зятем на работе.
— А, ну да, конечно, — Саша словно очнулся от транса. — Я и сам засиделся. Спасибо за чай. Завтра приходите ко мне — пирог испеку!
Когда за соседом закрылась дверь, Нестор и Надежда без сил опустились на диван.
— Я больше не могу, — прошептала Надежда. — День за днём одно и то же. Жалобы, жалобы, жалобы...
— Знаю, — Нестор обнял жену за плечи. — Но он же одинокий человек. Кому ещё ему выговориться?
— Всему есть предел, — возразила Надежда. — Мы тоже не молодеем. У меня после его визитов голова раскалывается, а ты и сам заметил, что стал раздражительным.
Нестор задумчиво потёр подбородок.
— Надо что-то придумать. Не можем же мы просто сказать ему, чтобы перестал приходить.
— Почему не можем? — Надежда резко повернулась к мужу. — Именно это я и собираюсь сделать!
— Надя, ты что? — испугался Нестор. — Обидится человек. Мы же соседи, нам ещё жить рядом.
— Я не говорю, что нужно грубить, — пояснила Надежда. — Но честно объяснить ситуацию можно. Сказать, что нам тяжело слушать постоянные жалобы. Предложить другой формат общения.
Нестор покачал головой.
— Не знаю, не знаю... Саша хоть и нудный, но душа у него ранимая. Как бы хуже не стало.
— Хуже уже некуда, — отрезала Надежда. — Я скоро на стенку полезу от его нытья. Завтра поговорю с ним.
***
Но на следующий день Саша не пришёл. Ни в семь, ни в восемь вечера. Надежда даже начала беспокоиться — вдруг с ним что-то случилось. Но около девяти раздался звонок в дверь.
На пороге стоял Саша, но какой-то необычно притихший.
— Извините за поздний визит, — сказал он, проходя в квартиру. — День сегодня выдался... непростой.
Надежда напряглась, готовясь к новому потоку жалоб, но Саша молчал, вертя в руках чашку с чаем.
— Что-то случилось? — не выдержала она.
— Да нет, ничего особенного, — вздохнул сосед. — Просто сегодня звонила дочка моего друга Виталия. Помните его? Мы на рыбалку вместе ездили. Так вот... его не стало вчера. Сердце.
Нестор и Надежда переглянулись. Они помнили Виталия — жизнерадостного, всегда с шуткой на устах пенсионера.
— Соболезнуем, — тихо сказала Надежда. — Хороший был человек.
— Да, — кивнул Саша. — И знаете, что меня больше всего поразило? Дочка сказала, что перед тем, как это случилось, он говорил ей по телефону, как счастлив. Благодарил за то, что у него такая замечательная семья. Радовался каждому дню, даже если колено болело или давление шалило.
Саша помолчал, глядя в окно на темнеющее сентябрьское небо.
— Вот так живешь-живешь, и никому до тебя дела нет, — вздохнул он, переводя взгляд на чашку с остывающим чаем. — Виталий хоть с дочкой общался регулярно. А мой Лёнька... две недели не звонит. И внуков не привозит. А ведь я им и машину помогал выбирать, и на первый взнос за квартиру давал.
Он снова тяжело вздохнул и посмотрел на Надежду с Нестором.
Он снова тяжело вздохнул и посмотрел на Надежду с Нестором.
— Вам-то хорошо, у вас Света заботливая. Часто звонит?
— Да, звонит, конечно, — ответила Надежда, но в голосе промелькнула неуверенность. — Вот на прошлой неделе разговаривали...
— На прошлой? — Саша поднял брови. — Вот видите, какая молодец. А вы с внуками когда виделись в последний раз?
Надежда переглянулась с Нестором. Света действительно звонила не так часто, как хотелось бы, а внуки и вовсе заглядывали только по праздникам. Но признаваться в этом Саше не хотелось.
Нестор пришёл на помощь:
— Понимаешь, Саша, мы всегда рады тебя видеть. Но иногда хочется поговорить и о чём-то хорошем. О книгах, о фильмах, вспомнить молодость, в конце концов.
— Или просто помолчать вместе, — добавила Надежда. — Знаешь, как в старой поговорке: «С хорошим человеком и молчать приятно».
Саша нахмурился и отвёл взгляд.
— Да что вы! Я же не жалуюсь, я просто факты констатирую. Разве не правда, что темнеет рано? Разве не правда, что фонари не работают? — в его голосе зазвучали обиженные нотки. — Если вам неинтересно, так и скажите.
— Саш, мы не об этом, — мягко сказала Надежда. — Просто иногда хочется...
— Знаю-знаю, — перебил её сосед. — Вы как все — старика послушать не хотите. Ладно, не буду вам надоедать.
Он поднялся, но Нестор удержал его за рукав:
— Сядь, не обижайся. Никто тебя не выгоняет. Давай лучше о хорошем поговорим. Помнишь, как мы в молодости на рыбалку ездили?
Саша помедлил, потом нехотя опустился обратно на стул.
— Помню, конечно, — буркнул он, но было видно, что обида постепенно отступает. — Тогда ещё карась в озере водился. Не то что сейчас — всё повытаскивали.
Надежда облегчённо вздохнула, видя, как напряжение постепенно уходит из комнаты. Мужчины начали вспоминать былые рыбацкие подвиги, и Саша даже пару раз улыбнулся.
Саша допил чай и засобирался домой, но уже в дверях обернулся:
— Спасибо вам. За терпение. Иногда нам, старикам, нужно просто выговориться. Но я постараюсь быть не таким... занудным.
Когда он ушёл, Надежда устало опустилась на диван рядом с Нестором.
— И что теперь? — спросил муж. — Думаешь, он правда изменится?
Надежда пожала плечами.
— Не знаю. Возможно, на неделю-другую хватит. А потом снова за своё.
— Такой уж он человек, — вздохнул Нестор. — В его возрасте трудно меняться.
На следующий день они встретились в парке, как договаривались. Саша действительно выглядел менее удручённым. Но когда они проходили мимо районной поликлиники, он не удержался:
— Вот, кстати, о благоустройстве! Вы видели, что в сквере у почты делают? Все скамейки убрали, а вместо них какие-то железные конструкции ставят. И сидеть неудобно, и спины нет. Я вчера присел — чуть не застрял. Моей соседке с третьего этажа пришлось мне помогать встать...
Надежда закатила глаза, но сдержалась. «Старые привычки быстро не уходят», — подумала она.
***
Через три дня Саша снова позвонил в их дверь. На этот раз он принёс пачку печенья.
— Сам не пёк, — признался он, снимая куртку. — В магазине купил. Зато по акции.
И, не делая паузы, продолжил:
— А вы слышали, что творится с ценами на лекарства? Вчера пошёл за своими таблетками от давления...
Надежда приготовила чай и села за стол, мысленно готовясь к очередному потоку жалоб. Но на этот раз она решила действовать иначе.
— Саша, — прервала она его на полуслове. — А помнишь, как мы в молодости на танцы ходили? В парке культуры?
Сосед замолчал, удивлённо глядя на неё.
— Конечно, помню... А что?
— Просто вспомнилось, — улыбнулась Надежда. — Какая музыка играла, какие мы все были нарядные...
— Да-а-а, — протянул Саша, и его лицо вдруг смягчилось. — Тогда ведь ещё живая музыка была. Не то что сейчас — одни компьютеры.
— Вот именно! — подхватил Нестор. — А помнишь, как на демонстрации ходили? С флажками, шариками...
Весь вечер они говорили о прошлом — и о хорошем, и о плохом. Саша всё равно жаловался, но теперь эти жалобы перемежались с тёплыми воспоминаниями.
Когда сосед ушёл, Нестор притянул жену к себе.
— Хороший ход, — шепнул он. — Отвлечь его на другую тему.
— Посмотрим, надолго ли хватит, — вздохнула Надежда. — Но, знаешь, мне кажется, ему просто не хватает общения. Вот и выплёскивает на нас всё, что накопилось.
На следующий день Саша не пришёл. Ни на следующий, ни через день. Надежда начала беспокоиться, но Нестор успокаивал:
— Может, к детям уехал. Или просто отдыхает от нас.
Через пять дней, когда супруги уже почти забыли о соседе, в дверь позвонили. На пороге стоял Саша с каким-то мужчиной средних лет.
— Знакомьтесь, — улыбнулся сосед. — Это мой сын, Женя. Приехал погостить на неделю.
Вечер прошёл на удивление спокойно и приятно. Саша почти не жаловался, а если и начинал, сын быстро переводил разговор в другое русло.
Когда гости ушли, Надежда задумчиво произнесла:
— Знаешь, а ведь мы так мало знаем о Саше. Я даже не помнила, что у него есть сын Женя. Всё время слышали только о Лёньке.
— Да уж, — кивнул Нестор. — А ведь у каждого человека своя история. Свои радости и горести.
— И всё-таки, — улыбнулась Надежда, — как хорошо, что сегодня обошлось без жалоб.
— Не зарекайся, — хмыкнул Нестор. — Завтра наверстает.
И действительно, когда через день Саша снова появился на пороге — уже один, без сына, — первое, что они услышали, было:
— Представляете, опять трубу прорвало на четвёртом этаже! И ведь кого заливает? Правильно, меня! А управляющая компания разводит руками — мол, не хватает сантехников...
Надежда с Нестором переглянулись и одновременно вздохнули. Ничто не изменилось. Да и с чего бы? Саша остался прежним Сашей, с теми же проблемами, заботами и привычкой жаловаться на жизнь.
И всё же что-то было иначе. Теперь они лучше понимали соседа. А главное — научились направлять разговор в нужное русло, когда поток жалоб становился совсем невыносимым.
— А что, если нам устроить встречу бывших сотрудников нашего завода? — предложила как-то Надежда. — Многие ещё живы, было бы интересно собраться вместе, вспомнить молодость.
— Хорошая мысль, — одобрил Нестор.
— Даже не знаю, — засомневался Саша. — С моим давлением...
Но потом всё-таки согласился помочь с организацией.
Когда вечером они остались вдвоём, Надежда позвонила дочери:
— Света? Привет, родная. Слушай, тут такое дело... Мы с папой и соседями решили устроить встречу старых друзей. Не могла бы ты помочь с организацией? Я понимаю, у вас своих забот хватает...
— Мам, да без проблем! — обрадовалась дочь. — Давно пора вам развеяться. Хочешь, мы с Максимом и площадку найдём, и объявления разместим?
— Вот и славно, — улыбнулась Надежда, и в её голосе появились тёплые нотки. — Ты у меня самая лучшая.
Повесив трубку, она подумала, что, возможно, Саша не так уж и неправ, жалуясь на своих детей. Им с Нестором повезло — их Света никогда не забывала о родителях. А вот Лёнька Сашин... Что ж, у каждого своя судьба.
Нестор вошёл в комнату с чашками чая.
— О чём задумалась?
— Да так, — ответила Надежда. — Думаю, что, наверное, Саша всегда будет Сашей. Со всеми его жалобами и брюзжанием.
— И что?
— А ничего, — пожала она плечами. — Будем слушать. Иногда перебивать, иногда направлять разговор в другое русло. А иногда просто скажем, что устали и хотим побыть одни.
— И он поймёт?
— Может, и не поймёт. Но ведь мы-то поняли, что имеем право на своё пространство и время? Так что просто будем честнее — и с ним, и с собой.
Нестор кивнул и обнял жену. За окном накрапывал мелкий сентябрьский дождь, а в квартире было тепло и уютно. И пусть сосед не изменился и, скорее всего, уже не изменится — зато изменились они сами. И это, пожалуй, важнее всего.
Рекомендую к прочтению рассказ