Герман в палату вошёл неслышно, тихонько прикрыв за собой дверь. Никто не видел его в отделении. Какая удача. Значит, и свидетелей не будет.
Давно надо было с Серафимой расправиться. Только он всё боялся чего-то, ждал.
Как же. Некоронованная королева в криминальном мире среди женщин-воров. Властная, жестокая. Беркутова Серафима Павловна. Сколько на её счету загубленных душ? Ведь тот путь, что она проделала, розами не устлан и добром не пропитан.
При помощи подельников, работавших на неё тогда, скольких несговорчивых людей Серафима отправила к праотцам.
Оправдывала себя каждый раз тем, что добросовестных коммерсов она не трогает, да и вообще жалеет простой люд, помогает даже некоторым. Благотворительница чёртова. И что, мол, избавляется только от тех, кто в любую минуту готов избавиться от неё самой. Так что тактика у Серафимы была всегда одна: лучшая защита - это нападение.
С авторитетами старалась дружеские отношения поддерживать и своим приказывала по беспределу не работать и на чужие территории не лезть.
Это совсем недавно, лет восемь назад, с развалом СССР бизнес Беркутовых стал легальным, узаконенным. Но суть от этого не поменялась. Империя, построенная на крови.
Герман осторожно шагнул к кровати. Палата была одноместной, а дверь в неё Герман предусмотрительно запер на ключ. Изнутри.
В палате стояла тяжёлая тишина. Серафима спала. Тем лучше. Не нужно будет смотреть в её проницательные глаза и чувствовать, как внутри оживает детский страх и комплекс неполноценности, которые он всегда испытывал, когда провинившись, стоял маленьким пацанёнком перед Серафимой и, втянув голову в плечи, ожидал наказания.
Если Виталику в детстве прощалось всё, то Герману всегда доставалось по первое число. Будучи неуверенным в себе мальчишкой, Герман из кожи лез, чтобы доказать матери свою состоятельность и хватку. Но она будто не замечала его стараний, учёбы в школе на одни пятёрки, похвальных листов на общешкольных линейках. Он был активным пионером, потом ответственным комсомольцем.
Полжизни старался, карабкался, чтобы быть лучше, и что в итоге? Из-за какой девчонки он теперь безо всего должен остаться?
Герман достал шприц с набранным лекарством. Если его умеренно колоть, то вреда не будет. Но если превысить дозу, то организм отреагирует мгновенно одной из побочных реакций. Либо сердце пострадает, либо мозг. И в обоих случаях шансы выжить равны нулю. И что самое главное для Германа, при первичном вскрытии в течение суток следы этого лекарства крайне затруднительно обнаружить.
Кожаные перчатки Герман надел заранее. Белый медицинский халат раздобыл, очки с толстыми линзами и в роговой оправе, как в советское время, которое ушло безвозвратно.
Аккуратно сняв колпачок с тоненькой иголки, Герман прицелился, чтобы резко воткнуть шприц и ввести лекарство, как вдруг дверь с треском вышибли и влетел наряд омоновцев. В масках, вооружённые до зубов.
Герман апатично наблюдал, как палата заполняется незнакомыми ему людьми. Будто со стороны наблюдал. Как в каком-то сне.
- Гера, Гера ... Ничему-то тебя жизнь не учит - раздался спокойный голос Серафимы Беркутовой. Она тоже вошла в палату, а вместо неё на кровати лежал ворох одеял, прикрытый сверху шерстяным покрывалом.
- Мама ... - глухо произнёс Герман. Из его рук уже забрали шприц, а самого его скрутили.
- Сынок, чего тебе не хватало? Я же знаю, что это ты тогда моего Виталика ... - Серафима запнулась. Она стояла прямо перед Германом, заглядывая ему в глаза - я могла бы расправиться с тобой. Если бы, конечно, ещё раньше узнала. Но я дала тебе шанс. Тебе, озлобленному и недолюбленному мальчишке, который так и не научился ценить то, что имеет. Жадность и зависть, Гера, плохие советчики и рано или поздно приведут к погибели.
Сцепив зубы, Герман исподлобья смотрел на мать. Догадка промелькнула в его глазах, но он всё же спросил:
- Кто? - не спросил даже, процедил сквозь зубы свой вопрос.
- Марк. Ещё одна одинокая и заблудшая душа. Лишь один человек в этой жизни любил его. Это Инна, его мать. Но ты и её убрал. Слишком много знала она и могла рассказать.
- Я не трогал её! Это не я! - вырвалось у Германа. Он дёрнулся вперёд, но его крепко держали за наручники. Смерть Инны не его рук дело, и в этом он не обманывал. Нет!
- Риту ты тоже не трогал? - Серафима, казалось, не верила Герману. Но и здесь в его взгляде промелькнуло немое возмущение. Риту он тоже не трогал.
Кивнув сотрудникам милиции, Серафима тяжело проковыляла к своей кровати. Германа увели, дело о покушении заведут. Заявление она уже написала и подписала. Если его сейчас пожалеть, то через малый период времени он снова попытается навредить или ей, или Дине. Не надо. Пусть посидит в тюрьме, подумает.
Трясущейся от волнения рукой Серафима открыла пузырёк и высыпала на ладонь таблетки. Обезболивающее. Она его горстями пила тайком от лечащего врача. Сердце - это лишь один из больных органов.
Поживёт она всё равно недолго. Марк её сегодня спас. Внук, которому она не уделяла должного внимания решил вдруг бабушку предупредить об опасности. Почему? Неужели что-то светлое в его душе всё же есть?
-Серафима Павловна, у вас всё в порядке? - заглянула в палату обеспокоенная медсестра.
-Теперь всё в порядке. Позвоните моей внучке, она оставляла вам телефон. Пускай забирает меня, домой хочу.
Если уж и придёт её час, то пусть лучше в родных стенах, а не в казённых.
***
Дина как прочитала материалы дела, так сама не своя ходила. Как же так ... Неужели в такой хрупкой и пожилой женщине столько много всего злого? Грабежи в поездах, в гостиницах. Кража золота, сбыт опиума и валюты, вынос ценного имущества из квартир зажиточных чиновников. Редкие картины, фарцовка в середине восьмидесятых, подпольные карточные клубы.
Золотым пером у Серафимы была её знаменитая ручка, которой она уверенно ставила свою подпись на важных документах. Вместе со своим близким подельником, Серафима проворачивала крупные махинации и ловко выскальзывала из цепких рук КГБ.
В этой папке было всё, и если бы в своё время отец Сергея дал этому делу ход, то Серафима загремела бы в исправительную колонию надолго, возможно, пожизненно. Но Михаил Званцев отчаянно влюбился в безбашенную красавицу Беркутову и всячески её покрывал, пока она не уехала навсегда в Москву и не осела там.
-Я долго вёл своё собственное расследование. Серафиме всего не говорил. Мне хотелось понять, каким образом младенец выжил. Во взорванной машине обнаружили два обгоревших трупа. Экспертизу делать не стали по приказу Германа. Он был уверен, что погиб именно Виталий и Зоя. Быстро похороны организовал, пока мать в себя не пришла. На тот момент ребёнок брата его не волновал. Младенец маленький, сила взрыва огромная. Что там, мол, могло от ребёнка остаться? А так как у Беркутовых было как друзей много, так и врагов, то дело спустили на тормоза. Естественно опять же Герман постарался направить следствие по ложному следу, который привёл в тупик. В итоге дело ушло в висяк - пояснил Сергей, когда Дина сама к нему пришла, чтобы поговорить. Он ждал её и в душу к ней не лез.
-И как же моей матери удалось выжить? - тихо спросила Дина. Для неё всё это оказалось слишком сложным, запутанным и непонятным. Она не ждала никакого наследства и не могла сейчас понять, нужно ли оно ей? Такой ценой.
-Виталий, сын Серафимы и твой отец, был красивым мужчиной, видным, и, соответственно, он пользовался большим спросом у женщин разных возрастов. Да и сам был весьма любвеобильным. Зоя ему наскучила быстро, а семейная жизнь - ещё быстрее. После того, как тебе исполнился месяц, он привёл в квартиру, где они с Зоей проживали, молодую няню и поставил жену перед фактом, что, дескать, теперь ты будешь под постоянным присмотром, а Зоя сможет больше внимания уделять мужу. Только получилось так, что больше всего ему внимания стала уделять та самая няня, и закрутился меж ними тайный роман. В один из дней Виталий подхватил жену с ребёнком и поехал. Матери ничего не сообщил. Он собирался отвезти Зою в её деревню и оставить там. Слишком серьёзно он влюбился в молодую няню. Скорее всего, слежка за ним была до выезда из Москвы, а уже дальше люди Германа поленились проследить за деталями взрыва.
Сергей прикурил. Присутствие Дины его взволновало. Он не хотел, чтобы его чувства к ней переросли в нечто большее. Только договор, только сделка и фиктивный брак. Ему хватило разочарований с женщинами, и последнее расставание пять лет назад вымотало ему все нервы. Влюбляться в кого бы то ни было он себе запретил. А тем более во внучку Серафимы Беркутовой.
-Твоя мать едет в Москву, и скоро ты сама сможешь задать ей все вопросы и получить на них ответы именно от первого лица - добавил жёстко Сергей. Он постарался подавить в себе порыв обнять Динку, прижать её к себе. Ни к чему это - а сейчас иди, Дина. Звонили из больницы. Серафима просила тебя её забрать. Через час приедет мой водитель и отвезёт тебя.
-Я и сама могу - фыркнула Динка, взволновавшись от сообщения, что её мать совсем скоро приедет и они встретятся.
-Одна ты ездить больше не будешь - отрезал Сергей. Его взгляд, брошенный на Дину, обжигал. Разозлившись, она выскочила из его кабинета. Командовать ею вздумал! Не выйдет.