- Зинаида Львовна, к вам тут сумасшедший какой-то. Шумит там в коридоре, говорит, что я ничего не понимаю, а я ему говорю, что у Павла Ольховского нет никакого дяди, что он придумал? Может полицию вызывать? – женщина низенького роста, в синем халате и косынкой на голове, заглянула в кабинет директора с виноватым лицом, прекрасно понимая, что не любит её руководительница, когда вот так вламываются и мешают вести беседы с нашкодившей детворой, - это опять тот же самый, он тут вчера был, сегодня опять явился. Бешенный он какой-то.
- Подождите, Мария Егоровна, сейчас я, - она устало вздохнула и поднялась со своего кресла, застёгивая пуговицу на пиджаке, - ничего без меня не могут. Так, Сидарчук, сейчас отправляешься к своим, я с тобой позже поговорю.
- Хорошо, Зинаида Львовна, - довольный мальчуган, лет двенадцати, тут же подскочил и вышел прочь из кабинета, не собираясь оставаться тут ни на минуту.
Вздохнув и ещё раз поправив края своего пиджака, строгая для всех и каждого директор детского дома вышла из своего кабинета, чтобы направиться к выходу и уже там поговорить с нарушителем спокойствия.
- Чего меня не пускают-то, я не понял? – ещё издалека услышала Зинаида Львовна мужской голос.
- Может быть, потому что у нас пропускная система, - строго и довольно громко сообщила она мужчине, уже подходя ближе, - вы чего тут устраиваете? Это детский дом, а не балаган.
- Здравствуйте, дамочка, - Семён тут же изменился в лице, видя грозное лицо вот этой странной дамы, которую он вчера окрестил старой девой про себя.
На вид Зинаиде Львовне было слегка за 40. Женщина не была полной, но длинная юбка-карандаш и просторный пиджак, на котором она то застёгивала пуговицу, то расстёгивала, заставляли предполагать, что фигура у неё так себе.
Волосы директриса зализывала назад, не оставляя ни одной волосинке даже шанса на свободное парение на лбу. Очки с синей оправой были явно подобраны к цвету глаз, на которые из-за крупной оправы было сложно обратить внимание.
- Я же вам сказала ещё вчера, у нас нет никакой информации по поводу того, где проживают наши бывшие воспитанники. Всё, что могла, я вам вчера сказала, что ещё вы тут требовать собрались?
- Нет, я теперь не по поводу Романа Казанцева, с ним всё хорошо. Кстати, парень молодец, работает, так что запишите там у себя, что я его проверил.
- Нам не требуются внештатные проверяющие, - сообщила Зинаида Львовна, сердито надув губы, - вы меня от работы отвлекаете, вы это понимаете?
- Извините меня, дамочка, но мне нужно вам заявить, я собираюсь забрать своего племянника. У вас тут находится Павел Ольховский. Так вот, я его дядя, я опеку пришёл оформить.
- Павел Ольховский? – она сделала удивлённый вид, спустив так низко свои брови, что они легко достали края оправы, - у матери нет ни сестёр, ни братьев. Путаете вы что-то.
- А я и не брат Ирины Ольховской, я брат его отца. Послушайте, с этой охранной системой с ума все посходили. Вы меня пустите в кабинет к себе или нет? Чего мы в коридоре о судьбе ребёнка разговариваем.
- Хорошо, - женщина вздохнула, не глядя на возмутителя спокойствия, - пойдёмте за мной. Сначала только отметьтесь у Марии Егоровны, у вас документы имеются?
- Всё у меня имеется, - Семён полез в карман, чтобы достать паспорт, укладывая его на стол перед женщиной, посматривая за тем, как методично и монотонно выстукивает Зинаида Львовна своими каблучками, удаляясь прочь, - ну давай, родная, поскорее, а то эта грымза сейчас уйдёт, и я не успею.
- Это не грымза, а Зинаида Львовна, - недовольно произнесла Мария Егоровна, подавая уже закрытый паспорт мужчине.
- Зинаида Львовна, значит, ну ладно, понял, - он тут же схватил свой документ и понёсся за женщиной, которая уже успела повернуть за угол.
- Присаживайтесь, - женщине сидела уже за своим столом, убирая на угол какую-то тетрадь и устанавливая ручку в стакан, создавая тем самым очень занятый вид, - ну и, рассказывайте, что у вас там?
- А что у меня? – Семён уселся напротив хозяйки кабинета, уставившись на неё, - забрать ребёнка хочу.
- А кто вы ему?
- Я же сказал, что я брат отца. Найдёнов Владимир Сергеевич, это мой брат, он погиб недавно. Кстати, он ваш воспитанник, с ним такая удивительная история приключилась. Его же нашли возле больницы, а он через много лет нас разыскал, через программу «Жди меня». Видели же вы такую программу?
- Видела, - она кивнула головой, - я не работала тут, когда Володя воспитывался, но слышала эту историю. Так при чём тут Паша?
- Это его сын.
- Нет, этого не может быть, в документах нет никакого отца, - она вновь взяла тетрадь, которую только что уложила на угол, словно бы ей было важно чем-то занять свои руки, чтобы не смотреть на человека перед ней, - вы что-то путаете.
- Я ничего не путаю. Это вы не понимаете просто. Я его дядя, мне нужно его забрать. Дайте я с ним поговорю, скажу парню, что он не один на этом свете, у него семья есть. Дядя, двоюродный брат, дед - мы его любим, он нам нужен, понимаете?
- Вы что, думаете, что всё так просто? Пришли тут, наплели с три короба и вам просто так ребёнка отдадут? – разговор у Семёна с директором детского дома явно не клеился.
- Послушайте, я прекрасно понимаю, что не всё просто. Я готов на все тяготы жизни в этом плане. У меня работа имеется, жить есть где, дом в деревне есть, я Пашку туда перевезу. Сам там вырос. Знаете, какое у меня было классное детство? Просто шикарное. В Забликово природа такая, что закачаешься. Мы с ним змея в поле будем пускать, рыбачить станем, на лодке с сыном часто плаваем по озеру, Пашку тоже будем брать.
- Да с чего вы взяли, что вам кто-то отдаст просто так ребёнка? – возмущённо сообщила Зинаида Львовна.
- Ну как, - Семён пожал плечами, - я же родственник. Вы не переживайте, у меня есть документ. Володька, когда отца нашёл, сдавал анализы на ДНК, так вот бумага сохранилась. Я её вам привезу. Там написано, что мой отец является отцом Владимира Найдёнова. Получается, что я автоматически его брат.
- Как же ваш отец мог оставить сына маленьким? Кто его подкинул к двери больницы? – женщине явно не нравился ни разговор с Семёном, ни он сам.
- Ну там долгая история, - Семён замялся, не желая рассказывать о произошедшем.
- Нет подождите-ка, как это история? Вы там одного ребёнка загубили, просто выкинули, теперь за другим явились? – строго спросила Зинаида Львовна.
- С меня-то почему спрос? Я тут не причём. Володька, когда родился, мне пять лет было. У нас один отец, но разные матери. Мамка Володьки в лесу жила, у неё с головой что-то было, она из деревни удрала и стала там в доме прятаться. Теперь уж сложно всё восстановить, давно это было.
- А вы понимаете, что это подсудное дело?
- Да что вы такое говорите? – Семён отпрянул назад.
- А с матерью что этого самого Владимира? Она жива?
- Нет же, я же говорю, что там сложно у неё всё. Я её никогда не знал, у меня другая мать.
- Значит ваш отец встречался с женщиной, которая жила в лесу? Она была ненормальной, но они нажили ребёнка? А кто его после подкинул к дверям больницы?
- Слушайте, я не в курсе, за что купил, за то и продаю. Ребёнком в то время был. Не мог я его подкинуть, если вы на это намекаете. Про батю с этой Полиной ничего толком мне не известно. Может она сама и подкинула. Как бы она его в лесу воспитывала?
- Нужно в этом ещё разбираться, - деловито сообщила Зинаида Львовна.
- Вот и разбирайтесь, только мне Пашку покажите, я его забрать хочу. Не должен пацан жить в детском доме при живых родственниках.
- Не должен, - согласилась Зинаида Львовна, - как же он в таких условиях оказался? Никому и дела не было до мальчика, а тут взялся неизвестно откуда родственник.
- Я не знал о его существовании, ну чего вы сейчас на меня наговариваете. Я вот не пойму, вам же вроде бы тут важно, чтобы все дети жили в семьях, разве не так?
- Так, да только Павла мы спасали из такой страшной ситуации. Мальчишку отчим избил, соседи сказали, что он делал это систематически. Всем было плевать на него. Мать пила, а он рос, как трава сорная.
- Брат мой дурак, был бы жив, я бы его сейчас пристыдил, но на данный момент — это невозможно. Лежит Володька в земле уже, а мальчишку хочу забрать себе, чтобы он не скитался по детским домам.
- Он и не скитается, - Зинаида Львовна прикусила губу, посмотрела в сторону, затем перед собой, а только после уставилась на Семёна, - он в семье уже. Я бы на вашем месте всё это дело не затевала, не нужно его тревожить. Мальчик настрадался. Сейчас уже год живёт в хороших условиях, у него есть новая мать, которая о нём заботится, у него всё хорошо.
- Не понял.
- Что вы не поняли? Мальчика забрали.
- Кто?
- Это тайна усыновления.
- Его уже прям усыновили?
- Он уже год в семье. У него всё хорошо, он успокоился. Не нужно его тревожить.
- Слушайте, Зинаида Львовна, ну хорошо, я понимаю, он в семье, но вы поймите, он же живёт с ощущением, что никому не нужен. Ну то есть он нужен может быть своей новой мамке по каким-то причинам, может она родить своего не может, может ещё из-за чего, а самому мальчишке-то как живётся? Вы понимаете, что он всегда будет думать, что не нужен своим родным? А это не так. Я должен ему сообщить, что мы есть, мы его любим, - Семён всё больше злился, а в конце ударил кулаком о стол, да так громко, что очки у директрисы подпрыгнули.
- Послушайте, вы не на базаре, чтобы тут кулаком стучать по столу.
- Извините, я просто не сдержался, - Семён сердито задышал, - сложно это всё. У меня только что брат появился и тут же умер, а теперь вот оказалось, что племянник есть, но увидеть нельзя, - Семён ударил себя в грудь и продолжил, - да поймите же вы, я о мальчишке думаю. Хорошо, пусть живёт со своей мамкой, дайте я просто его увижу и сообщу ему, что у него есть мы.
- Нет, это невозможно.