Книга II: Огонь над Биляром
Ташбулат ненавидел ждать. Но здесь, в огромном, пахнущем дымом и конским потом кочевье печенегов, он научился этому искусству. Уже неделю он был гостем-заложником хана Кури, ожидая, когда тот выполнит свою клятву, данную Айдару. И вот, этот день настал.
На рассвете печенежский лагерь ожил, как растревоженный муравейник. Сотни воинов вскакивали на своих низкорослых, выносливых коней. Это была не армия, идущая в бой. Это была стая, выходящая на охоту. Куря, восседавший на своем вороном жеребце, подозвал к себе Ташбулата.
— Ты хотел увидеть, как я помогаю твоему эмиру, булгарин? — крикнул он, и в его глазах плясали дикие огоньки. — Смотри! Сегодня мы будем танцевать танец шакала!
Они неслись по степи, как ветер. Их целью был не вражеский полк. Их целью была вена, по которой текла кровь хазарской армии — огромный обоз, который, под охраной нескольких сотен воинов во главе с опальным генералом Буланом, медленно отступал на юг, увозя казну, архивы и припасы.
Атака печенегов была похожа на стихийное бедствие. Они не шли в лобовую атаку. Они налетели, как саранча, с разных сторон, осыпая охранение градом стрел.
Они кружили, гикая и улюлюкая, появляясь и исчезая в складках местности. Хазарские воины, измотанные и деморализованные после разгрома под Биляром, не могли противостоять этой тактике. Их строй рассыпался.
Куря был в своей стихии. Он носился в самой гуще боя, и его кривая сабля мелькала, как молния. Ташбулат, сражавшийся рядом с ним, видел в нем не союзника, а чистое, первобытное воплощение войны. Через час все было кончено. Охрана обоза была перебита или рассеяна.
Ташбулат подъехал к Куре. Тот стоял посреди захваченного богатства — сундуков с золотом, тюков с шелком, драгоценного оружия.
— Ты видишь? — сказал Куря, показывая на сокровища. — Я нанес твоему врагу страшный удар. Я лишил его денег и припасов. Я выполнил свою клятву.
— Но здесь... здесь же их архивы! — возразил Ташбулат, указывая на разбросанные по земле свитки и пергаменты. — Это же бесценные сведения! Их нужно доставить эмиру!
Куря рассмеялся. Он спешился, взял один из свитков, посмотрел на непонятные ему письмена и бросил его в костер.
— Книги — это тяжесть, булгарин. Золото — вот сила. Я помог твоему эмиру, как и обещал. Я ослабил хазар. А теперь моя добыча — моя.
Ташбулат смотрел, как огонь пожирает бесценные документы. И он понял. Куря был не союзником. Он был хищником, который пировал на трупе поверженного врага. Он помог им. Но у его помощи была своя, очень высокая цена.
****
Старый сувар Пуран шел по хазарскому лагерю, и его сердце сжималось от страха и отвращения. Здесь царили уныние и злоба. Он видел раненых, видел пустые костры. Он видел армию, проигравшую войну.
Его привели в шатер к Гюрзе, начальнику тайной службы. Это было самое страшное испытание. Гюрза, с его неподвижным змеиным взглядом, допрашивал его несколько часов.
Он задавал одни и те же вопросы в разной последовательности, пытаясь поймать старика на лжи. Но Пуран, подготовленный Асфаном, твердо стоял на своем. Он — обманутый союзник. Он — враг Алмуша. Он пришел служить кагану.
— Ты говоришь, что знать в Биляре готова к бунту? — прошипел Гюрза, не сводя с него глаз.
— Они напуганы, — ответил Пуран. — Эмир устроил кровавую резню, казнил многих без суда. Они боятся, что следующими будут они. Они готовы отдать все, чтобы спасти свои жизни.
— И свиток Арслан-бека тоже?
— И свиток тоже, — подтвердил Пуран. Он назвал имена нескольких знатных родов, которые, как он знал, были полностью истреблены во время ночной чистки. Это была хитрая уловка Асфана: мертвые не смогут опровергнуть его слова.
Гюрза долго молчал. Он был умен. Он не доверял никому. Но он понимал, что этот старик может быть полезен. Каганат проиграл битву, но еще не проиграл войну. И внутренняя смута в Биляре была их последним шансом.
Он отвел Пурана к генералу Булану. Старый военачальник, теперь фактически правивший армией, выслушал доклад.
— Это может быть ловушка, — сказал он.
— А может быть и шанс, — возразил Гюрза. — Шанс вернуть то, ради чего мы сюда пришли, и уйти, сохранив лицо.
Булан согласился. Он слишком устал от этой войны. Любой шанс на бескровное завершение был для него спасением.
— Хорошо, — сказал он Пурану. — Ты останешься с нами. Ты поможешь нам установить связь с этими... бунтовщиками.
Пуран поклонился, скрывая облегчение. Он выжил. Он прошел первую проверку. Он проник в самое сердце врага. Его смертельная миссия только начиналась.
****
Пока Пуран плел свою паутину в стане врага, в Биляре к своей миссии готовился Айдар. Война изменила его. Он больше не был простым сотником. Он был героем, легендой, одним из столпов, на которых держалась оборона города. И теперь на него возлагали новую, еще более тяжелую ношу.
Он стоял в арсенале, и оружейник подгонял под него новый, легкий доспех из закаленной кожи. Не для рубки на стене. Для долгого пути.
К нему подошел Юсуф. Они почти не общались раньше. Воин и дипломат. Меч и слово.
— Я слышал, ты отправляешься в новый поход, сотник, — сказал Юсуф.
— Эмир приказал.
— Это будет другая война, — продолжал посол. — Там тебе понадобится не только острый клинок, но и острый язык. Я провел много месяцев в чужих землях. И я усвоил одно. Иногда слово ранит глубже меча. А молчание бывает красноречивее любой речи. Не спеши обнажать сталь. Сначала слушай.
Айдар посмотрел на этого холеного, умного человека с уважением.
— А я усвоил другое, посол. В степи уважают не слова, а силу, что за ними стоит. Моя задача — показать им эту силу.
Это был разговор двух разных миров. Но они оба служили одной цели.
Вечером Айдар и его новый отряд — всего двадцать воинов, лучших из лучших, включая Ташбулата, охотника Кевера и нескольких опытных следопытов — были готовы.
Они выезжали из Биляра не с триумфом, через главные ворота, а тихо, под покровом сумерек, через боковую калитку.
Эмир Алмуш лично провожал их.
— Ты несешь не войну, Айдар, — сказал он ему на прощание. — Ты несешь семена сомнения. Брось их на добрую почву, и они дадут урожай, который мы соберем вместе.
Айдар молча кивнул. Он посмотрел на стены родного города, на огни в окнах. Он не знал, увидит ли он их снова.
Он пришпорил коня. И маленький отряд растворился в ночной степи. Их путь лежал на юг, в самое сердце вражеской земли. Песнь волка только начиналась.