Я сидела в гостиной нашего идеального дома, вдыхая аромат свежесваренного травяного чая и чего-то еще – едва уловимого запаха чистоты и дорогих освежителей воздуха. Сквозь панорамные окна виднелся город, сияющий миллионами огней, словно россыпь драгоценных камней на черном бархате. У нас с Вадимом все было именно так – идеально, выверено, как на картинке из глянцевого журнала. Идеальный дом, идеальная работа у мужа, идеальная я – ухоженная, спокойная, всегда встречающая его с улыбкой.
Иногда мне казалось, что я сама – лишь часть этого безупречного интерьера. Дорогая ваза, которую нужно регулярно протирать от пыли.
Я услышала щелчок замка. Вадим вернулся. Я поспешила в прихожую, на ходу поправляя шелковый халат. Он выглядел уставшим, но, увидев меня, привычно растянул губы в улыбке.
— Привет, любимая.
Он поцеловал меня в щеку, и я уловила привычный запах его дорогого парфюма и морозного воздуха. В руках он держал небольшую коробочку, перевязанную лентой.
— Это тебе. Просто так.
Внутри оказалось изящное золотое колье. Красивое. Слишком красивое. Как и все в моей жизни с ним. Я поблагодарила, изображая восторг, который, кажется, давно разучилась испытывать по-настоящему. Мы прошли на кухню, я налила ему чай. Он сел за стол, внимательно наблюдая за каждым моим движением.
— Как прошел твой день? — спросил он.
— Как обычно. Убралась, приготовила ужин. Говорила с девочками.
При упоминании «девочек» — моих подруг, Лены и Оли — его лицо неуловимо напряглось.
— Опять? О чем вы можете столько разговаривать?
— Да так, ни о чем. Обсуждали нашу поездку. Мы ведь летим через два дня, помнишь? На неделю.
Я сказала это как можно более беззаботно, хотя внутри все сжалось в тугой комок. Я знала, что ему не нравится эта идея. Не нравились мои подруги. Не нравилось все, что выходило за пределы нашего с ним «идеального мира».
Он поставил чашку на стол. Стук фарфора о мраморную столешницу прозвучал в тишине оглушительно.
— Аня, я думал, мы это уже обсуждали.
— Мы обсуждали, и я купила билеты. Вадим, это всего неделя. Я не видела моря два года.
— Ты можешь поехать на море со мной. Мы поедем в любое время, в лучший отель. Зачем тебе эта сомнительная компания?
Сомнительная компания. Лена, моя подруга со школы, крестная нашего воображаемого кота, которого мы завели в шестом классе. Оля, с которой мы вместе прошли через развод ее родителей и мою первую несчастную любовь. Они были не сомнительной компанией. Они были моей жизнью до него.
— Они не сомнительные, они мои лучшие подруги, — мой голос дрогнул.
— Подруги? — он усмехнулся. — Одна развелась и меняет кавалеров как перчатки. Вторая вся в своих «духовных практиках» и вечном поиске себя. Они плохо на тебя влияют, Аня. Ты становишься дерганой, начинаешь спорить. Ты забываешь, что твое место — здесь, со мной. В нашей семье.
Каждое его слово было как выверенный удар. Он не кричал. Он говорил тихо, почти отеческим тоном, и от этого становилось еще страшнее. Будто я была неразумным ребенком, которого нужно наставить на путь истинный.
— Я ни о чем не забываю, — прошептала я.
Он встал, подошел ко мне и взял мое лицо в свои ладони. Его руки были теплыми, но взгляд — ледяным.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива. По-настоящему. А с ними ты лишь тешишь какие-то старые иллюзии. Это не твоя жизнь. Твоя жизнь — здесь.
Он помолчал, глядя мне прямо в глаза.
— Перестань общаться со своими подругами, они на тебя плохо влияют! — его голос стал жестким, требовательным. Это был уже не совет. Это был ультиматум. — Отмени поездку. Скажи, что заболела. Что угодно. Выбери, Аня. Либо они, либо наше спокойствие.
Он отпустил мое лицо и вышел из кухни, оставив меня одну в оглушительной тишине, посреди безупречно чистых поверхностей и запаха дорогих ароматизаторов. На шее холодным металлом лежало его «просто так». Подарок. Или очередной ошейник? Я смотрела на огни ночного города, и впервые за долгое время они показались мне не россыпью драгоценностей, а решеткой огромной, сияющей клетки. И в эту ночь я сделала свой выбор.
На следующее утро я молча собрала чемодан. Вадим наблюдал за мной с дивана, его лицо было непроницаемым. Он не сказал ни слова, когда я вызвала такси. Ни слова, когда я, уже стоя в дверях, посмотрела на него в последний раз. Молчание было его самым сильным оружием. Оно кричало громче любых упреков: «Ты делаешь ошибку. Ты пожалеешь. Ты вернешься».
В аэропорту меня встретили Лена и Оля. Их встревоженные лица сменились облегчением, когда они увидели меня с чемоданом.
— Мы уж думали, он тебя не отпустил, — выдохнула Лена, обнимая меня.
— Он и не отпускал, — тихо ответила я.
Весь полет я смотрела в иллюминатор на облака, похожие на бесконечные снежные поля. Впервые за несколько лет я чувствовала себя свободной. И виноватой одновременно. Телефон в кармане вибрировал без остановки. Сообщения от Вадима. Сначала требовательные: «Ты где?», «Возьми трубку!». Потом умоляющие: «Анечка, прости, я был неправ. Я просто волнуюсь. Вернись». Потом снова угрожающие: «Ты пожалеешь об этом». Я перевела телефон в авиарежим и откинулась на спинку кресла. Пусть. Пусть я пожалею. Но это будет мое собственное сожаление, а не навязанное им.
Первые несколько дней в отпуске были похожи на сон. Теплое море, ласковое солнце, вкусная еда и бесконечные разговоры с подругами. Я смеялась так много и так искренне, как не смеялась, кажется, целую вечность. Я рассказывала им все, вываливая накопившуюся за годы боль и сомнения. Они не судили. Они просто слушали, подливали в чай лимон и говорили: «Мы с тобой».
И все же тень Вадима не отпускала меня. По вечерам, когда подруги засыпали, я включала телефон. Сообщения продолжали приходить. Он сменил тактику. Теперь он был идеальным раскаивающимся мужем. Писал, как скучает, как ему одиноко в нашем большом доме. Присылал фотографии — вот он грустно ужинает в одиночестве, вот наше пустое кресло, где я обычно сижу.
Манипулятор высшего уровня. Он точно знал, на какие точки давить. На чувство вины, на жалость, на привычку.
На четвертый день случилось нечто странное. Вечером у Вадима должно было быть важное рабочее совещание, он предупреждал об этом еще до моего отъезда. Я решила позвонить ему сама, проявить «добрую волю». Он ответил сразу, голос был бодрым.
— Привет, любимая! Как ты? Я как раз на перерыве. Ужасно скучное мероприятие, все гудят, как пчелиный улей.
Именно в этот момент на заднем плане я отчетливо услышала женский смех и тихую, расслабляющую музыку, совсем не похожую на гул офисного центра. А потом — звон бокалов.
— Что это за музыка? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Музыка? А, это... у нас тут в холле трансляция какая-то, — быстро нашелся он. — Ладно, Анюта, мне бежать надо. Целую, скучаю!
Он повесил трубку. Я застыла с телефоном в руке. Ложь. Это была явная, неприкрытая ложь. Но зачем? Если он с кем-то, почему просто не сказать, что занят? Зачем выдумывать это совещание?
Подозрение, как маленькое ядовитое семечко, упало в мою душу. Я начала замечать мелочи, на которые раньше не обращала внимания. Просматривая его страницу в соцсети, я увидела, что он отметил на общей фотографии своего коллегу, Игоря. Я из чистого любопытства зашла на страницу этого Игоря. И замерла. Час назад Игорь выложил «сторис»: он сидел в каком-то баре, на столе стояли бокалы, а на заднем плане мелькнул мужчина, невероятно похожий на Вадима. Та же рубашка, те же часы. Через пять минут «сторис» исчезла. Ее удалили.
Совпадение? Или он попросил Игоря удалить? Сердце заколотилось. Что происходит?
Я поделилась своими сомнениями с подругами. Оля, всегда верившая в интуицию, нахмурилась.
— Доверяй своим чувствам, Ань. Если тебе кажется, что что-то не так, значит, тебе не кажется.
Лена, более прагматичная, предложила действовать.
— Тебе нужно что-то проверить, когда вернешься. Какую-то мелочь, о которой знает только он и ты. Чтобы поймать его на лжи, если он лжет.
И тут я вспомнила. За день до отъезда я готовила документы для налоговой. Один важный договор я специально убрала в нижний ящик своего письменного стола, под стопку старых фотографий. Я была уверена в этом на сто процентов, потому что еще подумала, что это самое надежное место, куда Вадим точно не полезет — он терпеть не мог перебирать «старый хлам».
Я набрала его номер.
— Вадим, привет, прости, что отвлекаю. У меня к тебе огромная просьба. Мне срочно нужен скан одного договора. Он лежит у меня в столе, в верхнем ящике, там папка с документами. Можешь найти и прислать фото?
Я специально сказала про верхний ящик. Если он действительно дома один, он посмотрит там, не найдет, потом я «вспомню» и скажу ему про нижний.
Он вздохнул.
— Аня, я не очень хорошо ориентируюсь в твоих бумагах. Но хорошо, сейчас посмотрю.
Прошло минут двадцать. Я сидела как на иголках. Наконец, пришло сообщение: «Нашел! Все в порядке. Надо было сразу сказать, что он в верхнем ящике. Прислать?»
В верхнем ящике. Он написал, что нашел его в верхнем ящике.
Кровь отхлынула от моего лица. Это было невозможно. Договора там не было и быть не могло. Значит… он не искал. Или искал не он. Кто-то другой просто сказал ему, что все на месте. Но кто? И почему? Голова шла кругом. Оставшиеся дни отпуска превратились в пытку. Я улыбалась подругам, плавала в море, но мысленно была уже там, в Москве, в нашей идеальной квартире, которая теперь казалась мне местом преступления. Преступления против меня.
Возвращение домой было самым тяжелым испытанием. Вадим встретил меня в аэропорту с огромным букетом моих любимых пионов. Он обнимал меня, говорил, как сильно соскучился, как был неправ. Он был сама любезность и раскаяние. Наша квартира сияла чистотой, на столе ждал ужин при свечах.
— Я понял, как много ты для меня значишь, пока тебя не было, — говорил он, наливая мне сок в бокал. — Прости меня, я был эгоистом. Я больше никогда не скажу ни слова против твоих подруг.
Он протянул мне еще одну бархатную коробочку. Внутри был браслет, идеально подходящий к колье, которое он подарил перед отъездом.
Еще одно звено для моей золотой цепи. Он пытается меня купить. Задобрить.
Я улыбнулась самой милой из своих улыбок.
— Спасибо, любимый. Это прекрасно. Знаешь, я так переживала из-за того договора. Ты меня очень выручил. А я вот сейчас хоть убей не помню, куда его потом дела. Ты его оставил в верхнем ящике?
— Да, как и нашел, — беззаботно ответил он, отрезая кусок стейка. — В папке с синими завязками.
Я медленно встала из-за стола. Сердце стучало где-то в горле.
— Я пойду проверю. Нужно убрать его на место.
Я вошла в свой кабинет. Комната была такой же, как и всегда. Идеальный порядок. Я подошла к столу, пальцы дрожали. Медленно, с замиранием сердца, я потянула на себя ручку верхнего ящика. Провела рукой по папкам. Пусто. Договора там не было.
Тогда я присела на корточки и открыла нижний ящик. Тот самый, в котором я и оставила документ. И вот он, лежит на самом дне, под стопкой фотографий в старом альбоме. Точно там, где я его и оставила. Но что-то было не так. Альбом лежал неровно, а маленькая открытка, которую я использовала как закладку, выпала и валялась рядом. Кто-то здесь был. Кто-то рылся в моих вещах.
И тут мой взгляд упал на что-то, завалившееся за стопку бумаг в самый угол ящика. Это был не мой предмет. Маленький, блестящий. Я подцепила его ногтем. Это был чек. Чек из ювелирного магазина. Я развернула его. Дата на чеке — три дня назад. Сумма — внушительная. Название изделия — «Серьги с сапфирами». Но он подарил мне браслет. А колье было куплено еще до моего отъезда. Значит, эти серьги… предназначались не мне.
И в этот момент пазл, казалось, сложился. Банальная, пошлая история. Пока я была в отпуске, он развлекался с другой. И совещание, и бар, и ложь про договор — все встало на свои места. Наверное, она была у нас дома, искала что-то и случайно сдвинула мои вещи. А он, чтобы скрыть ее присутствие, соврал мне про верхний ящик. Обида и унижение захлестнули меня с головой.
Я уже собиралась встать и пойти к нему с этим чеком, чтобы швырнуть ему в лицо, но что-то заставило меня помедлить. Интуиция, о которой говорила Оля, шептала: «Посмотри еще. Это не все». Я начала методично, но уже с холодным спокойствием, перебирать содержимое ящика. И в самом дальнем углу, за пачкой старых писем, мои пальцы наткнулись на что-то твердое. Что-то, чего здесь быть не должно.
Это был второй телефон. Дешевый, кнопочный, не похожий на стильные гаджеты Вадима. Я нажала на кнопку включения. Экран загорелся. И то, что я увидела на заставке, заставило меня задохнуться. Там была фотография матери Вадима, его обожаемой мамочки, которая всегда смотрела на меня с плохо скрываемым презрением. Мои руки затряслись так, что я едва не выронила аппарат. Я открыла сообщения. Они были все от одного абонента — «Мама». И я начала читать.
«Сынок, ну что, эта улетела со своими гулящими подружками? Отлично. Время действовать. Начинай потихоньку перевозить ее вещи в кладовку. Сначала те, которыми она редко пользуется».
«Не забудь проверить ее стол. Вдруг там какие-то документы на ее имя, о которых мы не знаем. Особенно нижний ящик, она любит туда все прятать».
«Игорь сказал, ты опять был в баре? Вадим, будь осторожнее! Нельзя, чтобы она что-то заподозрила раньше времени. Мы должны сделать все тихо. Когда она вернется, будь с ней ласков. Подари что-нибудь. Она любит побрякушки, это ее успокоит».
«Скоро все закончится, сынок. Эта квартира будет только нашей. Никаких подруг, никаких поездок. Полный контроль. Как я тебя и учила».
Я сидела на полу, вцепившись в этот проклятый телефон, и не могла дышать. Так вот в чем дело. Это был не просто обман. Это был заговор. Спланированная, холодная, методичная операция по моему выживанию из собственной жизни, организованная его матерью и исполненная ее послушным сыном. Ультиматум по поводу подруг был лишь первым шагом — отрезать меня от поддержки. А потом, когда я останусь одна, сломленная и изолированная, они бы просто выставили меня за дверь, забрав все. Все то, что мы якобы строили «вместе». Серьги с сапфирами, скорее всего, были благодарностью для мамы. Исполнительницы главной роли в этом спектакле.
В дверях кабинета появился Вадим. На его лице все еще была безмятежная улыбка.
— Ну что ты там застряла, любимая? Ужин стынет.
Он увидел телефон в моих руках. Улыбка медленно сползла с его лица, уступая место панике, а затем — холодной злости. Маска идеального мужа треснула и рассыпалась в прах.
— Отдай, — прошипел он.
Я медленно поднялась с пола. Внутри меня была звенящая пустота. Ни слез, ни криков, ни истерики. Только ледяное, всепоглощающее презрение. Я посмотрела на него, потом на телефон в своей руке, а потом снова на него. И молча протянула ему аппарат. Он выхватил его у меня из рук.
— Мама просто волнуется за меня! За нас! — начал оправдываться он, его голос срывался. — Она видит, что твои подруги на тебя плохо влияют! Они разрушают нашу семью!
Нашу семью. Какую семью? Этот театр абсурда, управляемый его матерью?
Я ничего не ответила. Я просто развернулась и пошла в спальню. Он шел за мной, продолжая что-то говорить про любовь, про заботу, про то, что я все не так поняла. Его слова были просто фоновым шумом. Я открыла шкаф и достала дорожную сумку, ту самую, с которой только что вернулась. И начала молча бросать в нее свои вещи. Не идеальные платья, которые он мне покупал, а старые джинсы, уютный свитер, пару футболок. Вещи, в которых я была собой.
— Что ты делаешь? Аня, прекрати! — он схватил меня за руку.
Я остановилась и впервые за этот вечер посмотрела ему прямо в глаза. Я не сказала ни слова. Я просто смотрела. И в моем взгляде он, видимо, прочел все. Всю боль, все унижение, всю мою новообретенную силу. Он отступил на шаг.
Я застегнула сумку, достала свой телефон и набрала номер Лены.
— Лен, привет. Можешь меня забрать? Прямо сейчас. Да, от его дома. Я подожду на улице.
Я повесила трубку, взяла сумку и, не оборачиваясь, пошла к выходу. Он так и остался стоять посреди спальни, в окружении наших «идеальных» вещей, растерянный и жалкий. В прихожей мой взгляд упал на букет пионов. Красивые, свежие, благоухающие ложью. Я прошла мимо них, открыла дверь и вышла в ночную прохладу.
Сидя в теплой и уютной кухне Лены, я смотрела в окно на точно такие же огни большого города. Но теперь они не казались мне решеткой. Они были просто огнями. Я сделала глоток горячего чая, который пах мятой и дружбой, а не фальшью и обманом. Та поездка, тот ультиматум, который должен был сломать меня и загнать обратно в клетку, на самом деле стал моим спасением. Выбрав тогда своих подруг, я, сама того не осознавая, выбрала себя. Впереди была неизвестность, развод, раздел имущества и много-много трудностей. Но впервые за долгое время я чувствовала, что дышу полной грудью. Я была свободна.