Листок бумаги дрожал в моих руках, пока я перечитывала строки заключения психиатра. «Признаки неадекватного поведения... рекомендуется комплексное наблюдение...» Алексей стоял у окна нашей гостиной, его широкие плечи напряжены под серой рубашкой. Октябрьское солнце освещало его темные волосы, создавая обманчивый ореол вокруг головы человека, которого я считала своим защитником последние четыре года.
Паркетные доски скрипнули под моими ногами, когда я шагнула к дивану. Бежевая обивка выцвела в том месте, где Алексей привык читать вечерние новости на планшете. Мелкие детали быта вдруг показались важными, словно я видела их в последний раз. Журнальный столик с кольцами от чашек, торшер с абажуром в мелкий цветочек, фотография нашей поездки в Карелию на камине — все эти предметы молчаливо свидетельствовали о годах совместной жизни.
— Катя, пойми, это ради твоего блага, — произнес Алексей тихо, не оборачиваясь. В голосе звучала усталость, почти сожаление.
— Какие признаки? — спросила я, стараясь контролировать дрожь в голосе. — Ты имеешь в виду то, что я заметила странности в твоем поведении?
Он наконец повернулся. Сорокалетний мужчина с правильными чертами лица и карими глазами, в которые я влюбилась на корпоративе строительной компании. Тогда он недавно развелся, нуждался в поддержке. Морщинки вокруг глаз, которые раньше казались привлекательными, теперь напоминали складки от постоянного прищуривания.
— Послушай себя, Катерина. Ты утверждаешь, что я перекладываю твои вещи. Обвиняешь меня в попытках запутать. Доктор Михайлов объяснил — это классические проявления параноидального расстройства.
— Не используй медицинские термины, которые выучил за неделю, — резко ответила я.
Солнечный свет переместился, и комната погрузилась в полутень. Книжные полки с моими романами и его техническими справочниками казались стенами лабиринта. На верхней полке стояли сувениры из наших путешествий: керамическая тарелка из Суздаля, ракушки с Черного моря, деревянный медведь из Карелии. Каждый предмет хранил воспоминания о счастливых днях.
— Катя, факты очевидны. Соседи жалуются на твои ночные крики. Ты забываешь расположение документов, потом подозреваешь меня. Марина из двенадцатой квартиры видела, как ты разговаривала сама с собой в лифте.
При упоминании Марины пульс участился. Марина Воронова, тридцатипятилетняя коллега Алексея по строительной компании. Блондинка с безупречным макияжем, недавно переехавшая в наш дом. Слишком много совпадений для случайности.
— Удобно иметь свидетелем коллегу, — заметила я, наблюдая за его реакцией.
Тень раздражения мелькнула на лице, но тут же исчезла.
— Не только она. Консьерж Людмила Петровна, пенсионер Семен Иванович с пятого этажа...
Список звучал убедительно. Слишком продуманно для спонтанных жалоб. Я представила недели подготовки: доверительные беседы, создание нужных впечатлений, формирование общественного мнения о моем психическом состоянии.
— Что предлагает доктор? — уточнила я, сжимая заключение.
— Временное наблюдение в частной клинике. Современное оборудование, индивидуальный подход. Пока ты восстанавливаешься, я оформлю доверенность на управление имуществом. Коммунальные платежи, налоги — все требует внимания.
Ключевое слово прозвучало. «Имущество» — трехкомнатная квартира в историческом центре. Наследство от бабушки Анны Петровны, которая воспитала меня после гибели родителей в автокатастрофе. Восемьдесят квадратных метров в доме девятнадцатого века, цена которых выросла в четыре раза за последние годы.
Мы не расписывались. Алексей находил причины откладывать: нерешенные вопросы с бывшей женой, адаптация десятилетней дочери Сони, финансовые трудности. Теперь мотивы его нежелания узаконить отношения стали понятны.
— А если я откажусь от лечения?
Алексей тяжело вздохнул, провел рукой по волосам. Этот жест раньше трогал меня.
— Тогда обращение в суд неизбежно. У меня есть аудиозаписи неадекватных высказываний, показания свидетелей, медицинское заключение. Катя, принудительные меры — крайность, но ты нуждаешься в помощи.
Аудиозаписи означали месяцы тайной подготовки. Провокации эмоциональных вспышек с последующим извлечением фраз из контекста. Системная работа по дискредитации.
— Дай время подумать.
— До завтра утра. Переночую у друга, чтобы решение принималось спокойно.
Он надел черную кожаную куртку — мой подарок на сорокалетие. Полгода назад мы праздновали в ресторане, он говорил о совместном будущем, планах обустройства жизни. Актерская игра длилась годы.
Дверь закрылась. Квартира опустела, вечерние тени ползли по стенам. Знакомые предметы превращались в угрожающие силуэты. Но панике не было места. Холодная ясность заполнила сознание.
План Алексея выглядел безупречным. Медицинское заключение, свидетельские показания, компрометирующие записи — отлаженный механизм. Продуманы все детали, учтены возражения. Почти все.
Я направилась в спальню и открыла платяной шкаф. За стопкой постельного белья, в картонной коробке из-под обуви, лежала система видеонаблюдения. Три месяца назад участились кражи в районе, управляющая компания рекомендовала дополнительную защиту. Алексей помог установить основные камеры в прихожей и у балкона. О третьей, замаскированной между книгами и направленной на гостиную, он не подозревал.