Марина Петровна долго стояла у окна, глядя на серый октябрьский дождь. В руках дрожал телефон, а в голове никак не укладывались слова, которые только что произнесла женщина на том конце провода.
– Слушай, Марина, давай без церемоний, – голос у незнакомки был резкий, уверенный. – Я Светлана, жена твоего отца. Мы тут с ним обсуждали, и решили – продавай дачу. Моим детям квартиры покупать надо, а у тебя своя есть. Так что освобождай домик, документы оформим быстро.
Марина тогда опешила так, что даже ответить ничего не смогла. Только буркнула что-то невнятное и отключилась. А теперь вот стоит и думает: неужели правда дождалась такого подарочка от родного отца?
Дачу им оставила бабушка, мамина мать. Анна Ивановна перед смертью собрала всех родных, положила руку Марины на стопку документов и сказала:
– Внученька, дарю тебе свой райский уголок. Знаю, что в добрых руках будет, что любить его станешь, как я любила.
Марина тогда расплакалась. Этот небольшой домик в садовом товариществе был для неё с детства особенным местом. Каждые выходные они с мамой ездили к бабушке, пололи грядки, собирали малину, сидели вечерами на веранде с чаем из самовара. После смерти мамы эта дача стала единственной связью с теми светлыми временами.
Отец появился в её жизни поздно. Марина уже давно жила самостоятельно, работала в школе учителем математики, растила сына Антона одна. Папа вспомнил о дочке, когда ему перевалило за шестьдесят. Пришёл как-то весной, притащил букет тюльпанов, стоял на пороге виноватый и растерянный.
– Марина, доченька, прости старого дурака, – говорил он тогда, комкая в руках шапку. – Знаю, что плохой отец, но хочется на старости лет хоть что-то исправить.
Сердце у Марины тогда дрогнуло. Ну как не простить? Всё-таки отец, кровь. Стала они общаться, изредка встречались, он внука Антошу иногда в кино водил. Ничего особенного, но Марина радовалась даже этому. Думала, что он изменился, что понял наконец, что такое семья.
А оказалось, что у него семья уже другая. Светлана эта, на двадцать лет моложе его, да двое подростков от первого брака. Марина узнала об этом случайно, когда отец простудился и она навестить его приехала. Открыла дверь молодая крашеная блондинка в шелковом халате, оглядела Марину с ног до головы и равнодушно процедила:
– А, это ты дочка. Проходи, он в спальне лежит.
Тогда ещё Светлана была паинькой. Чай предложила, про здоровье отца расспрашивала, интересовалась работой Марины. А теперь, видимо, решила, что можно маски сбросить.
Марина позвонила отцу. Трубку взял он сам, голос у него был какой-то виноватый, будто заранее знал, о чём разговор.
– Папа, это правда? Ты хочешь, чтобы я дачу продала?
– Понимаешь, Мариночка... – он замялся, – у Светы дети уже большие, им жильё нужно. А у тебя квартира есть, зачем тебе дача-то?
– Как зачем? – Марина почувствовала, как внутри всё похолодело. – Это же бабушкин дом! Там каждый гвоздик с любовью забит, каждое деревце посажено! Ты что, совсем забыл?
– Да помню я, помню, – отец заговорил торопливо, – но жизнь такая штука... Надо думать о будущем. Света говорит, деньги от продажи на три части разделим: тебе, её сыну и дочке.
– Какие три части? – Марина не поверила своим ушам. – Папа, ты понимаешь, что говоришь? Дача моя по завещанию! Какое отношение к ней имеют её дети?
– Ну, они теперь тоже мне как родные... – голос отца становился всё тише.
– А я что, уже не родная? – Марина сама удивилась, как спокойно это прозвучало.
Отец что-то пробормотал про семью, про понимание, но слова его звучали неубедительно. Марина поняла, что говорить бессмысленно. Попрощалась сухо и положила трубку.
Вечером приехал Антон. Сын жил отдельно, но заглядывал к маме часто, особенно когда чувствовал, что у неё что-то неладно.
– Мам, что случилось? У тебя лицо такое... как будто тебя грузовик переехал.
Марина рассказала. Антон слушал, хмурился, к концу рассказа аж побагровел.
– Да как он посмел! – вскипел сын. – Какое право у этой тётки вообще что-то требовать? Дачу тебе прабабушка оставила, при чём тут её отпрыски?
– Понимаешь, Тоша, – тихо сказала Марина, – дело не в даче даже. Дело в том, что он выбрал. Опять выбрал не нас.
Антон присел рядом на диван, обнял маму за плечи.
– Ты знаешь что, давай забудем про него. Живи для себя, для меня, для внуков будущих. А он пусть со своей новой семьёй разбирается.
Но Марина знала, что забыть не получится. Слишком больно было осознавать, что отец готов пожертвовать даже памятью о своей матери ради новой жены.
Утром Марина специально поехала на дачу. Хотела убедиться, что всё ещё любит это место, что готова за него бороться. Открыла калитку, прошла по дорожке между яблонями. Дом встретил её тишиной и запахом сухих листьев.
В углу веранды стоял бабушкин старый комод. Марина открыла верхний ящик, достала потрёпанную фотографию. На снимке она сама, маленькая, сидит на коленях у бабушки, а рядом мама поливает из лейки астры.
– Прости, бабуля, – шепнула Марина, – что такое творится. Но я не отдам. Ни за что не отдам.
В этот момент заскрипела калитка. Марина выглянула и увидела отца. Шёл он медленно, опираясь на палочку, лицо у него было серое, виноватое.
– Мариночка, – позвал он с порога, – можно войти?
Она кивнула, указала на стул. Отец присел, долго молчал, разглядывая свои руки.
– Понимаю, что ты на меня сердишься, – начал он наконец. – И правильно делаешь. Плохой я отец, всю жизнь плохой.
– Тогда зачем пришёл? – спросила Марина.
– Хотел объяснить... Света она, знаешь какая... Когда что-то задумает, покоя не даёт. Говорит, что её дети имеют право на наследство, что я им отец теперь. А я... я устал спорить.
– И что теперь? – Марина села напротив. – Ты пришёл меня уговаривать?
Отец поднял голову, посмотрел в глаза дочери.
– Нет. Пришёл сказать, что был дурак. Что эта дача не моя и никогда не была. Что мать права была, когда тебе её завещала.
– А Светлана? – тихо спросила Марина.
– Светлана пусть сама зарабатывает на квартиры своим детям. Не моё это дело.
Марина почувствовала, как внутри что-то отпустило. Но радости особой не было. Слишком много боли успело накопиться.
– Знаешь, папа, – сказала она медленно, – для меня важно было не это. Важно было понять, что ты на моей стороне. Что я для тебя что-то значу.
– Значишь, доченька. Больше, чем я показывал. Просто я всю жизнь неправильно приоритеты расставлял.
Они ещё долго сидели на веранде, говорили о разном. Отец рассказывал про бабушку, какой она была в молодости, как он в детстве здесь вишни воровал. Марина слушала и думала, что, может быть, ещё не всё потеряно.
Когда отец собрался уходить, спросил:
– А ты меня простишь когда-нибудь?
– Время покажет, – ответила Марина честно.
Через неделю Светлана позвонила снова. На этот раз голос у неё был злой, истеричный.
– Это что ещё за игры? Владимир говорит, что дачу ты не продашь! А как же мои дети? Они что, хуже тебя?
– Светлана, – спокойно сказала Марина, – давайте сразу договоримся. Дача моя по завещанию. Ваши дети к ней никакого отношения не имеют. И если вы ещё раз позвоните с подобными требованиями, я обращусь к юристу.
– Да что ты себе позволяешь! – завизжала женщина. – Я твоему отцу скажу!
– Говорите. Он в курсе моей позиции.
Марина отключилась и заблокировала номер. Больше Светлана не звонила.
Отец изредка приезжал на дачу. Помогал по хозяйству, что мог. Отношения их налаживались медленно, с осторожностью, но налаживались. Марина видела, что он действительно раскаивается, что пытается что-то исправить.
Однажды он признался:
– Знаешь, Света теперь со мной холодно разговаривает. Говорит, что я собственных детей предал ради чужих.
– А вы что, расходитесь? – спросила Марина.
Отец пожал плечами:
– Не знаю. Может, и к лучшему. Устал я от её требований, от истерик. Хочется спокойно старость встретить.
Марина промолчала. Ей не хотелось злорадствовать, но и жалости особой не было. Пусть отец сам разбирается со своими проблемами.
Зимой Светлана всё-таки ушла от отца. Забрала детей и съехала к матери. Отец остался один в большой квартире, которую покупал когда-то для новой семьи.
– Может, ко мне переедешь? – предложила Марина. – У меня комната свободная.
Но отец отказался:
– Спасибо, доченька, но не хочу тебе мешать. Привык уже один жить.
Весной они вместе приводили дачу в порядок. Красили забор, сажали картошку, ремонтировали крышу сарая. Работали молча, но это молчание было понятным, тёплым.
Антон иногда приезжал помочь. Он осторожно присматривался к деду, но постепенно оттаивал. Особенно после того, как отец подарил ему старый фотоаппарат.
– Этот "Зенит" ещё мой отец мне купил, – сказал он внуку. – Может, тебе пригодится.
Антон увлекался фотографией, поэтому подарок оценил. Теперь он часто снимал дачную жизнь: деда за прополкой грядок, маму с букетом пионов, закат над соседними участками.
Летом отец серьёзно заболел. Попал в больницу с инфарктом. Марина дежурила у его постели, возила передачи, разговаривала с врачами.
– Доченька, – сказал он как-то после операции, – если что со мной случится, знай: я тебя очень люблю. И прости меня за всё.
– Не говори глупости, – отмахнулась Марина. – Выздоравливай лучше.
Но сама понимала, что отец сильно сдал. Болезнь подкосила его, прибавила лет.
Выписавшись из больницы, он всё чаще стал приезжать на дачу. Сидел на веранде, кормил воробьёв, читал старые журналы. Марина видела, что ему здесь спокойно, и радовалась.
Осенью, когда они собирали яблоки, отец вдруг сказал:
– Мариночка, а может, мне совсем сюда перебраться? В городе одному тоскливо, а здесь... здесь душа отдыхает.
Марина подумала. Дача была небольшая, но утеплить её для зимы можно. И отцу действительно лучше будет не одному.
– Давай попробуем, – согласилась она. – Но при одном условии: никаких Светлан больше в нашу жизнь.
Отец рассмеялся:
– Да что ты, доченька! Хватит мне на всю оставшуюся жизнь таких экспериментов.
Они утеплили дачный домик, провели отопление, купили тёплые вещи. Отец въехал в ноябре и остался очень доволен.
– Знаешь, – сказал он Марине за вечерним чаем, – я впервые за много лет чувствую себя дома. Настоящим домом.
Марина кивнула. Она тоже чувствовала, что что-то встало на свои места. Конечно, обиды до конца не прошли, доверие восстанавливалось медленно. Но они были семьёй. Наконец-то по-настоящему были семьёй.
А дача осталась при ней. Как завещала бабушка, так и должно было быть. И никакие чужие претензии этого изменить не смогли.
Самые популярные рассказы среди читателей: