Холодной для Мармарики зимней ночью, в то время, когда Три Царя выстроились в одну линию с самой яркой звездой Востока, указывая место, где рассвет родит Солнце, в семье берберского вождя родился мальчик. Он был светловолосым, голубоглазым и невероятно энергичным ребенком. Такими рождались почти все дети древнего рода берберских вождей, которым приписывалось родство с островными полубогами ушедшей под воду некогда великой страны.
За несколько месяцев до его появления на свет погиб в сражении с соседними племенами его отец, и опеку над ребенком взял его дядя. Звали дядю Массин, что означает «мастер». Имя свое он получил за то, что считался непревзойденным мастером в воинском ремесле. Молодым воином он отправился в Рим, где воевал в армии Императора, за неподчинение начальнику был продан в рабство, стал гладиатором и получил деревянный меч, не проиграв ни одного боя. Позднее он стал ланистой в одной из лучших гладиаторских школ, воспитал целую плеяду великолепных бойцов и теперь, после известия о гибели своего брата, вернулся на родину, чтобы принять ношу вождя племени, а также опекуна и воспитателя своего племянника.
При рождении мальчика назвали Ятти, что означало «высокий». Имя соответствовало его высокому положению в берберских племенах, но когда мальчик немного подрос, то оказалось, что оно соответствует и его облику. Ятти заметно отличался от своих сверстников ростом и крепким телосложением. Вместе с тем он был ловок, быстр и чрезвычайно силен для своих лет. Все это не осталось без внимания со стороны его дяди, который, казалось, увидел в племяннике возможность передачи по наследству всего своего мастерства и опыта. С раннего утра и до позднего вечера он проводил время с Ятти. Учил его, тренировал его, делился с ним всем тем, что знал и умел сам. В свои десять лет мальчик мог противостоять в бою отрокам на пять-шесть лет старше себя. Причем всех юношей племени тоже неусыпно опекал и тренировал сам Массин, и все они были обучены и готовы к серьезным сражениям. В пятнадцать лет молодому светловолосому вождю уже не было равных среди самых лучших воинов побережья. А в свои семнадцать лет он начал демонстрировать такие чудеса силы и ловкости, что они казались невероятными даже для его дяди.
— Ты станешь самым великим воином, — говорил он ему все чаще и чаще.
Однако Ятти преуспел не только в воинском искусстве. Незаурядные способности он проявил и в постижении тех знаний, которые с ранних лет прививал ему жрец племени. Он был строг и знал множество тайн древних берберских культов. Считалось, что народ, к которому принадлежал Ятти, еще за тысячу лет до появления египетских богов владел тайной бальзамирования в погребальном обряде и множеством тех секретов, коих у египтян еще не было в помине. Жрец древнейшего культа детей Луны и Солнца, носивший имя Мунатас, что означало «собирающий вокруг себя», уже давно выделял способности Ятти к обучению и втайне вынашивал мысль о том, чтобы сделать его своим преемником.
Юному воину нравилось слушать жреца. От него он узнал предания народов Северной Африки, узнал о культурах и верованиях других людей. Мунатас рассказывал ему о движении небесных тел. Учил выживать в самых сложных условиях. К восемнадцати годам Ятти знал, как не заблудиться, ориентируясь по приметам и звездам, как врачевать болезни, исцелять раны, знал о секретах древней борьбы, которой владели лишь жрецы и маги, умел читать и писать на нескольких языках.
Писать Ятти не любил, зато читал много и часто. Они с учителем могли часами беседовать о том, что юноше удалось узнать из множества древних свитков, которыми была полна пещера жреца. Пришло время, и Ятти прочел их все. Его дядя Массин сначала относился весьма пренебрежительно к тому, что жрец учит его подопечного своим премудростям. Он считал, что воину достаточно владеть искусством боя, а чтение и науки — это дело жрецов. Но мудрый Мунатас убедил его, что знания не станут лишними для будущего вождя и не будут помехой в упражнениях и ратных тренировках. И он оказался прав, как бы ни тянуло молодого воина к знаниям, первым и главным делом для него было искусство боя. Каждое утро он начинал с изнурительных тренировок, которые с небольшими перерывами длились весь день. И лишь вечерами, когда тело Ятти уже изнемогало от усталости, он вновь шел к жрецу и снова узнавал что-то новое.
Другим любимым занятием Ятти стала охота. Лучшей он считал охоту на льва. В этом деле он презирал лук и стрелы. Отвергал он и коллективную охоту. Лишь длинный нож, рогатина и ловкость пешего охотника. И каким бы суровым ни был его дядя, он поначалу сильно переживал, когда его племянник уходил на такую охоту. Он сам научил воспитанника всем тонкостям выслеживания и сражения с хищником, которого ему самому не раз приходилось побеждать на гладиаторской арене. Однако все равно каждый раз он втайне волновался. Но учитывая, что первого своего льва Ятти убил в шестнадцать лет, к двадцатилетию племянника Массин привык к его удаче и победам. Так было и в это утро...
Продолжение следует...