Степан родил Лариона, Ларион родил Ивана, Иван родил Андриана, Андриан родил Василия, Василий родил Сергея, Сергей родил Ивана, Иван родил Константина, Константин родил Сергея, Сергей родил Александра, Александр родил Юрия…
Пуля – дура!
27 июня 1709 года во время Полтавской битвы шведский снайпер Сван поймал на мушку Петра I.
30 ноября 1718 года во время осады крепости Фредриксхальд норвежский снайпер Йоханнес поймал на мушку Карла XII.
Знатоки скажут: ну какие снайперы во времена Северной войны! Соглашусь. Но тут же возражу: отдельные хладнокровные стрелки были и тогда! Пуля, выпущенная в Петра Алексеевича, пробила его шляпу. Пуля, выпущенная в Карла XII, пробила его голову. Пётр гордо просунул указательный палец в дырку треуголки и, выпучив глаза, крутанул её перед собой, историк Крёкшин позже насчитал ещё две пули: одну, попавшую в седло, другую – как водится, в нательный крест, который и спас православного царя от неминуемый гибели.
После Полтавы Пётр Великий прожил в трудах и славе шестнадцать лет, после Фредриксхальда Карла XII похоронили в Риддархольмской церкви города Стокгольма, но два раза выкапывали и перезахоранивали.
Историка Крёкшина при Петре I обвинили в растрате и чуть в Сибирь не отправили, а при Екатерине II наоборот – за труды всё о том же Петре I пожаловали землю между Можайском и Тушиным. Деревенька Крёкшино до сих пор там стоит, а местные жители теперь кланяются самолётам, идущим на посадку в московский аэропорт Внуково.
Снайпер Сван вместе с Карлом XII после разгрома под Полтавой сбежал в Турцию, оттуда потом тоже сбежал, прихватив рецепт турецких котлеток «кюфта», открыл в Стокгольме фрикадельную и поставлял знаменитые «шведские фрикадельки» к столу самого Карла, который их тоже очень жаловал, пока его, конечно, не застрелил Йоханнес.
Снайпер Йоханнес затерялся в истории, потому как за точное попадание в череп шведского короля Карла XII норвежский король Фредерик IV его никак не отблагодарил, в наградные списки не включил, и никто, кроме нас с вами, о нём не ведает!
Штык – молодец!
– Примкнуть штыки! – раздалась команда.
Ларион Горюхин поставил приклад тяжеленного мушкета на землю и стал прилаживать к стволу трёхгранный штык. Кое-как укрепив его на конце ствола, поднял голову и тут же вытянулся в струнку: на Лариона смотрел сам Пётр!
– Не потеряешь? – спросил Пётр I и спрыгнул с лошади на землю. – Уже сколько времени прошло, как я штыки в армии ввёл, а половина солдат до сих пор не знает, что с ними делать!
«Какой здоровенный! – подумал о царе-императоре Ларион Горюхин. – Что конный – небо загораживает, что пеший – солнце заслоняет!» Подумал и выпалил:
– Никак нет, отец родной! Не потеряю!
– Какой я тебе отец, заморыш? – расхохотался Пётр I.
– Виноват! – трухнул Ларион.
Петр хлопнул Лариона по плечу и приказал:
– Давай, солдатик, в штыковую! Покажи этим шведам, чему тебя граф Шереметев научил.
Ларион закричал «Ура!» и, вытянув перед собой мушкет со штыком, побежал вместе со всеми на врага. Ларион Горюхин бежал, штык на конце мушкета болтался. Вдруг перед ним, словно Гитлер из тумана, появился швед с огромными рыжими усищами. Обомлел Ларион, но не зря Шереметев был одним из первых «воспитателей» супруги Петра I Марты Скавронской, он и своих пехотинцев выучил как надо!
«Коротким коли!» – сам себе скомандовал вымуштрованный Ларион и ткнул мушкетом в живот усатого шведа. «Длинным коли!» – ещё раз скомандовал себе Ларион и ещё раз ткнул в солнечное сплетение усатого. Швед захрипел, побагровел и, потеряв сознание, упал Лариону на грудь. Только тут Ларион понял, что штык у него во время бега с препятствиями всё-таки отвалился, и он тыкал в громадного шведа тупым стволом мушкета.
– Молодец рядовой, ефрейтором станешь! – подбежал фельдфебель Пришибеев и ещё больше ахнул: – Королевского драбанта взял!
Ларион перекинул обмякшего шведа на руки фельдфебеля, быстро огляделся, приметил оброненный штык, тут же поднял и спрятал в широком рукаве.
– Ты куда, ушлый чёрт, делся? – замотал головой фельдфебель Пришибеев. – Тяжеленный швед – помогай! И ещё вот что, солдат, если граф Шереметев спросит, скажи, что мы вместе этого драбанта захватили, точнее, ты мне подсобил немного, когда я его скрутил! Понял?!
Но вместо щупленького графа опять над ними навис Пётр:
– Не успел я, солдатик, тебя в атаку послать, а ты уже с добычей! Дай я тебя, солдатик, расцелую! Докладывай, солдатик, как дело было. А ты, фельдфебель, тащи пока пленного в обоз!
Ларион показал фельдфебелю Пришибееву выразительным взглядом на Петра I, мол, ничего не попишешь, и доложил:
– Я этого драбанта, эту дуру с бантом, государь, ещё издали заприметил! Думаю, живым возьму, царя-батюшку, тебя то есть, потешу. Ну и открутил штык, чтобы насмерть не убивать, и взял, как видишь, этого басурманского драбанта живёхоньким. Мне даже и награды никакой не надо…
– Врёшь поди! – усмехнулся Пётр I. – Ты вот что скажи, откуда родом и сколько в вашей деревне таких удальцов-хитрецов?
– Из-под Нижнего Новгорода мы, под Городцом живём, в деревне Притыкино: я, Петька, Илья и отец наш Степан Горюхин. А сколько нас всего?.. Так, кто ж нас считал, великий государь!
– Вот-вот! – задумался Пётр I. – Никто не считал…
Ларион Горюхин тоже задумался – не сболтнул ли чего зря.
Сказка
Сказки на Руси скоро сказываются, а дела, как известно, тянутся годами. Пётр I впервые задумался в 1709 году, а окончательно осознал, что его подданных никто не считал, не считает и, судя по всему, считать не собирается только 26 ноября 1718 года, в аккурат за четыре дня до смертельного выстрела в шведского короля Карла XII. Осознал и издал указ о поголовной переписи населения – ревизии, которую ласково назвал ревизской сказкой. Теперь можно было и налоги собирать с каждой души, и в армию брить не абы как, а исходя от количества переписанных душ мужского пола. Их по первой переписи насчитали 15 миллионов – сейчас в одной Москве, если приплюсовать гостей столицы, живёт больше. А по результатам последней десятой ревизской сказки в 1859 году за два года до отмены крепостного права насчитали уже 74 миллиона населения, правда, вместе с угнетёнными «Домостроем» женщинами.
Впрочем, про ревизские сказки читателям растолковал ещё Гоголь в незабвенных «Мёртвых душах». Его Чичиков скупал почивших крепостных крестьян между шестой переписью населения в 1811 году и седьмой в 1815-м. Ну и, чтобы подверстаться к Николаю Васильевичу, добавлю, что считали на Руси так же скверно, как до сих пор считают: то одних мужиков, то вместе с бабами, то опять одних мужичков. Иногда считали быстро за один год, иногда не очень – пятая перепись длилась четырнадцать лет! Пётр строго наказал переписывать подданных регулярно, и стали вести учёт каждые пять, иногда семь, а то двадцать лет никого не считали... Как тут не вспомнить Салтыкова-Щедрина с его оксюмороном: свирепые законы на Руси к исполнению божьей милостью необязательны.
Что-то далеко сказки увели от Лариона Степановича Горюхина и Петра Алексеевича Романова. А ведь Северная война после Полтавской битвы ещё не закончилась!
В стычке с отступающими в Турцию шведами фельдфебель Пришибеев приказал Лариону высунуться из-за груды тел, оглядеться и доложить обстановку. Ларион понимал, что Пришибеев мстит и толкает его на верную гибель, но деваться было некуда, поэтому перевернул мушкет, прижал приклад к виску и приподнялся над убитыми товарищами. Снайпер Сван только и ждал очередного глупого русского солдата, пальнул точно в голову. Пуля расщепила приклад и отрикошетила в кисть Лариона, оторвав ему три пальца на руке, прямо как потом хулигану Ельцину в послевоенном Свердловске. Ларион, в горячке не чувствуя боли, скатился вниз и зажмурился, ожидая зуботычины от фельдфебеля. А когда открыл прищуренный глаз, то увидел онемевшего от ужаса Пришибеева, показывающего дрожащим пальцем левой руки себе в рот. Щепка, отлетевшая от приклада мушкета, пробила ему одну щеку, проткнула язык и застряла, выскочив из другой щеки. Дрожащим пальцем правой руки Пришибеев показывал в сторону обоза, где стояла лазаретная палатка.
В лазарете щепку из фельдфебеля Пришибеева вытащили и дали стакан водки на поправку, но его проткнутый язык всё равно распух, и впоследствии понять команды Пришибеева никто не мог. А когда он Петру I вместо «Рад стараться!» прошипел и просвистел непонятно что, граф Шереметев разжаловал его в унтеры, хотел вообще в солдаты, но кулаком в морду у Пришибеева всё ещё получалось!
Лариону в том же в лазарете руку перевязали, тоже дали стакан водки на поправку, но в строй не вернули – записали в инвалиды, ввиду невозможности исполнять солдатских обязанностей. Отправился новоиспечённый инвалид домой в деревню Притыкино. Именно там по указу Петра Алексеевича в первую ревизскую сказку его сосчитали вместе с братом Петром и братом Ильей. Степана, их отца-родителя, считать не стали, он к тому времени уже преставился – тогда долго на белом свете не задерживались.
Судьба – злодейка, жизнь – копейка!
Чуть не вырвался Ларион Горюхин на волю! Конечно, на воле инвалида тоже ничего хорошего не ждало, но, как говорил Гегель, свобода – это осознанная необходимость. А у Лариона с этой необходимостью как-то не заладилось. Другие крестьяне, забритые в солдаты, сразу из крепостных становились военным сословием и, выходя в отставку, превращались в свободных людей. Ларион Горюхин вроде тоже в военное сословие перешёл, но когда домой вернулся, то выяснилось, что никуда из крепостных не вышел.
Прежде чем рассказать, в чём там суть да дело с Горюхиным случились, добавим про военное сословие. «Выходя в отставку» легко пишется, на деле всё не так просто – в солдаты забирали пожизненно и «выйти» можно было только в случае увечий или старческой немощи. Пенсий тогда не назначали, небольшие «кормовые» могли дать, могли и не дать, земельный надел с лапоть величиной если и выделяли, то во вновь приобретённой «тьмутаракани», где либо медведи в засаде по берлогам сидят, либо басурмане «очарованных странников» ловят. Каково инвалиду с ними? Один выход – к монастырю какому-нибудь прибиться, у церквушки намоленной притулиться.
Но нельзя не подчеркнуть: кроме солдатчины, другого способа сбросить крепостное ярмо у простого русского человека не было.
Продолжение следует...
Автор: Юрий Горюхин
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.