Времени было достаточно, и я не спешил. Город казался пустым, вымершим. Только витрины магазинов оживляли эту безжизненность. Всё вокруг застыло, как стекло после сильного дождя. Люди двигались медленно, словно фигуры на картине, парящие в воздухе.
— Улицы не просто опустели, их словно покинули, — пробормотал я, глядя на город. - Даже машины стали редкостью.
Такси остановилось у вокзала.
— Приехали, — сказал водитель.
Я расплатился и вошёл в здание вокзала. Встал в конец очереди из двух человек и начал разглядывать расписание поездов. Когда оказался перед окошком кассы и понял, что таким образом от проблем не уйти, молча отошёл и направился в туалет. Умылся, протёр лицо бумажным полотенцем и, взглянув в зеркало, решил:
— А всё-таки я ещё ничего, — подумал я, приподнимая чёлку. — Не двадцать, но если не сутулюсь, могу сойти за двадцать семь. Только чёлку лучше не трогать.
Вернувшись в зал ожидания, сел на свободную скамейку и закрыл глаза.
— В конце концов, разница в возрасте всего год, — размышлял я. — Главное, как человек себя чувствует. Лена выглядит максимум на тридцать. Если помочь ей выбраться из этого кошмара, который она сама себе устроила, она станет ещё моложе. У неё есть какой-то магнетизм, который не даёт мне покоя. Но нет, я ещё состою в связи с Викой. Это будет несправедливо по отношению к ней.
Пока сидел на неудобной скамейке, затекла спина. Встал, посмотрел вокруг и увидел столики в кафе, где сидели невзрачные люди с детьми и супружеская пара пенсионеров. Сел обратно и тут же получил новое сообщение от жены.
«Игорь, я в детстве услышала мысль: чтобы забыть человека, нужно прожить ещё одну такую же жизнь с похожим человеком, равную предыдущей. Но разве это возможно? Такого, как ты, мне больше не найти. Почему я сразу этого не поняла? Как я позволила себе перестать владеть своим сознанием и начать переписываться с посторонним мужчиной? Прости меня. У нас с ним ничего не было и быть не могло. Твоя навсегда, Вика».
В это время Лена тоже не спала. Она лежала на краю кровати, поджав колени к груди, и шептала, что мало чем причастна к смерти Михаила.
— Да не уберегла. Много раз говорила ему сходить к врачу, но этого было мало. Нужно было взять его за руку и отвести в больницу.
От этих мыслей её сердце бешено колотилось, кожа покрылась влагой. Она протянула руку на вторую половину кровати, но ощутила только холод и безысходность.
— Какая же я глупая, что только сейчас, с появлением Игоря, осознала, что нас с Мишей больше нет, — сокрушалась она, сжимая кулаки. — Сколько времени я должна была провести в этих стенах, чтобы сохранить всё как было? Как я ошибалась? Нет больше Миши с его портфелем, набитым документами, нет шума открывающейся двери. Мне нужно спрятаться от всего этого, больше не возвращаться сюда одной.
Лена резко вскочила с кровати и чуть не упала. Посмотрела вокруг, ища телефон. Телефон лежал рядом, она взяла его и села на кровать, расстроенная. Её рука застыла над экраном.
— А ведь я не знаю номер телефона Игоря, — прошептала она, выронила телефон и заплакала.
Потом снова легла.
— Как я устала от такой жизни, — сказала она. — Хочется умиротворения и безмолвной любви. Наконец-то встретила человека, чем-то похожего на Мишу, и что я делаю?
Она снова разрыдалась.
— Что же я лежу? — прошептала она, поднимаясь. — Я ещё не старая, могу родить, даже не одного малыша. Видела его глаза — там была любовь. Почему я не остановила его? Я стану другой, всё забуду. А может, Игорь — это знак от Миши? Что за бред? Но в этом есть что-то мистическое.
Лена прошла на кухню, села на стул, где недавно сидел Игорь, и стала смотреть в одну точку на стене. Её начало трясти, она впала в ступор.
— Ко мне возвращается болезнь, — испугалась она. — Тогда меня спасла неугомонность, но теперь нужно действовать. Что делать?
Она прошла в ванную, умылась, причесалась, почистила зубы. Вернулась в спальню, переоделась в новое бельё, бордовое платье и туфли на низком каблуке.