Книга II: Огонь над Биляром
Для Айдара весь мир сузился до пятачка выжженной земли, окруженного ревущим пламенем. Грохот битвы, крики умирающих, треск горящих домов — все это стало далеким, неважным фоном. Существовали лишь он и Тазрак. Два волка, вцепившиеся друг другу в глотки.
Их поединок не был похож на изящное фехтование. Это была грязная, первобытная драка на смерть. Их сабли высекали искры, их тела сталкивались, они хрипели от ненависти и напряжения.
Тазрак, опозоренный, но не сломленный, дрался с яростью берсерка. Он хотел вернуть себе честь, утопив ее в крови своего врага. Каждый его удар был нацелен на то, чтобы убить, искалечить, уничтожить.
Айдар же был холоден. В его душе тоже бушевал огонь — огонь мщения за Ильмара, за Саяна, за Тимура, за сотни погибших в том первом караване. Но этот огонь не сжигал его разум. Он превратился в лед, направляя его руку, делая его движения точными и смертоносными. Он не просто дрался. Он охотился.
Он позволил Тазраку вымотать себя. Он уклонялся, отступал, принимал удары на щит, чувствуя, как от каждого столкновения содрогается его раненое тело. Он ждал. Он знал, что ярость — плохой советчик в бою. Рано или поздно, ослепленный гневом враг совершит ошибку.
И Тазрак совершил ее. Он пошел в отчаянную, прямую атаку, вложив в нее все свои силы, надеясь сокрушить Айдара мощью. Айдар не стал отбивать удар. Он сделал то, чему его научил старый Ильмар: он шагнул в сторону и одновременно подставил подножку. Тазрак, пролетев по инерции мимо, потерял равновесие и на мгновение раскрылся.
Этого мгновения хватило. Сабля Айдара, как жало скорпиона, вонзилась хазарину под мышку, в незащищенное доспехом место. Тазрак захрипел, его глаза расширились от боли и удивления. Он рухнул на колени.
Айдар стоял над ним, тяжело дыша. Их поединок был окончен.
— Ты... — прохрипел Тазрак, глядя на него снизу вверх. — Ты... проклят...
— Нет, — ответил Айдар. — Я просто помню своих мертвых.
Он занес саблю для последнего удара. В этот момент он мог бы проявить милосердие. Но он видел перед собой не поверженного воина. Он видел чудовище, которое наслаждалось резней беззащитных. Он видел змею, которая, если ее не добить, обязательно укусит снова. И он опустил клинок.
****
Пока Айдар заканчивал свой личный поединок, в хазарском лагере агонизировала вся армия. Бек Каган-бек Завулон, обезумев от вида катастрофы, пытался собрать свою личную гвардию и повести ее в самоубийственную атаку.
— Вперед! — кричал он, и пена выступала на его губах. — Я лично поведу вас! Мы вырежем их всех!
Но его воины не двигались. Они видели огненный ад впереди. Они видели, как их лучшие полки горят заживо. Они слышали предсмертные крики своих товарищей. И они больше не хотели умирать за безумие своего правителя.
В этот момент перед Беком вырос старый генерал Булан. Его не сопровождала стража. С ним были лишь несколько других старых, седых тарханов, чьи лица были похожи на потрескавшиеся от горя камни.
— Повелитель, — голос Булана был спокоен, но в нем звучала сталь. — Армия отступает. Битва проиграна. Если вы поведете гвардию в этот огонь, вы погубите последних верных вам воинов и оставите все войско без защиты.
— Предатель! — взвизгнул Бек. — Ты смеешь мне указывать?! Стража, взять его!
Он выхватил меч, чтобы лично зарубить старика. Но его телохранители, его верные «Змеи», колебались. Они смотрели на своего обезумевшего правителя, на огненную могилу своих братьев в городе, и их верность дрогнула. Они опустили мечи.
Это был конец. Бек остался один. Его армия отказалась ему подчиняться. Его гвардия его предала. Он был разбит не булгарской сталью, а собственным высокомерием и своей паранойей.
— Мы берем вас под свою защиту, повелитель, — сказал Булан. — До тех пор, пока ваш гнев не остынет и разум не вернется.
Это был дворцовый переворот, совершенный посреди поля боя. Власть в хазарской армии перешла в руки старого, опального генерала.
****
Эмир Алмуш стоял на стене и смотрел на это, не веря своим глазам. Он видел, как дрогнули и побежали хазарские полки. Видел, как их несокрушимая армия превращается в паникующую, неуправляемую толпу. Видел сумятицу в ставке кагана на холме.
Они не просто отбили штурм. Они сломали хребет вражеской армии.
Солнце поднималось над Биляром, и его лучи освещали страшную картину. Разрушенный город. Тысячи тел. Но над главной башней все еще гордо реял булгарский флаг. Город выстоял.
Вечером, когда последние очаги пожара были потушены, и в городе воцарилась измученная тишина, Алмуш собрал свой совет. Победа была велика, но что делать дальше? Хазарская армия, хоть и обезглавленная, все еще была здесь.
— Они отступят, — сказал Асфан. — Без единого командования и с приближением зимы, они не смогут продолжать осаду. Они превратятся в стаи мародеров.
— Это еще хуже, — заметил Айдар. — Они выжгут всю нашу землю по пути домой.
Алмуш слушал их. Да, они победили в оборонительной войне. Но мир не наступит. Это будет лишь передышка.
Он посмотрел на свиток Арслан-бека, который лежал перед ним на столе.
— Они сломлены, — сказал он, и все в комнате поняли, что сейчас будет принято новое, еще более важное решение. — Их армия в хаосе. Их правитель — пленник своих же генералов. В самом Каганате начнется борьба за власть.
Он посмотрел на Айдара, на Юсуфа, на Асфана.
— Теперь... пора поговорить о Волчьем троне.