Мы женаты три года. Моя жена изменила на корпоративе. И узнал я об этом не от нее.
Ее коллега, Маша, «добрая душа», позвонила мне на следующий день. «Я за вас переживаю, как за семью, — сказала она сладким голосом. — Вчера Оля что-то слишком много флиртовала с нашим новым менеджером, Антоном. А потом они уехали вместе. Мне показалось, это неспроста».
Я сказал ей, что у нее бурная фантазия и положил трубку. А внутри все похолодело.
Ольга вернулась вечером уставшая, но с улыбкой. Пока она рассказывала, как прошел вечер, я смотрел на ее губы и думал: эти губы врали мне утром по телефону, а вчера целовали другого. Наверное.
— Садись, — сказал я. — Нам нужно поговорить.
Она села, еще не понимая. Я выложил все, что знал. Ее лицо стало белым, без кровинки. Она не стала отрицать. Просто кивнула и расплакалась.
Она тихо хныкала, уткнувшись лицом в ладони, и повторяла: «Прости, прости, я была пьяна, это ничего не значит, я люблю тебя».
И тут я совершил ту самую «ужасную ошибку», которую уже не смогу исправить никогда. Вместо того чтобы кричать, молчать или выгнать ее, я спросил спокойно, почти деловито:
— Расскажи мне все. До последней детали. Где вы были?
Она посмотрела на меня с недоумением, все еще плача.
— Зачем тебе?..
— Я должен это знать. Чтобы представить. Чтобы принять и решить, смогу ли я это простить. Говори.
И она начала говорить. Сначала сжато, потом, подчиняясь моим уточняющим вопросам, все подробнее.
— Мы поехали к нему домой…
— Где он живет?
— На Ленинском, в той новостройке у метро. Однокомнатная квартира…
— Что ты делала там? По пунктам.
Она замолчала, смотря на меня с ужасом. Но я смотрел на нее непроницаемо. И она сдалась. Она описала мне интерьер его квартиры. Цвет дивана. То, что он налил ей виски. Она говорила, а я чувствовал, как в голове складывается идеальная, кристально ясная картина. Я стал режиссером фильма, который снимал на собственное мучение.
— А что потом? — спросил я, и голос мой дрогнул.
— Не надо, Макс…
— СКАЖИ!
Она сказала. Она рассказала, во всех подробностях. Как до.т-рагивался до нее. Что говорил ей. Она плакала и говорила, а я слушал, завороженный, превращаясь из мужа в зрителя в первом ряду.
Когда она закончила, в квартире повисла тишина. Я знал все. Абсолютно все. Я видел это, как будто стоял там, в углу той самой однокомнатной квартиры на Ленинском проспекте.
С тех пор прошло два месяца.
Мы «пытаемся спасти семью». Мы ходим к психологу. Мы стараемся быть вежливыми друг с другом. Но все кончено.
Потому что я не могу к ней прикоснуться. Я вижу ее руки, и мой мозг тут же выдает картинку: эти руки касались его спины. Я слышу, как она смеется по телефону, и думаю: а также она смеялась с ним? Я вижу наш диван и думаю о том, какой у него диван.
Теперь я понимаю, что совершил главную ошибку. Я сам заложил в своем сознании то, что разрушило наши отношения изнутри. Я выудил у нее каждую деталь и собственными руками собрал из них идеально четкий фильм, который теперь крутится в голове без перерыва.
Теперь эта картина преследует меня. Она старается, я вижу, она заслуживает прощения, но я не могу простить себя за тот допрос. Я уничтожил нашу близость своими собственными руками.
Не ее измена, а мое нездоровое любопытство поставило крест на нашем браке.
Я стал свидетелем там, где нет третьего лишнего. И это оказалось непоправимо.
Что думаете об этой истории? Делитесь вашим мнением в комментариях.
Подписывайтесь на мой канал, есть еще много интересных рассказов: