История, которая не содержит абсолютно никаких тайн и загадок. Она просто прочно забыта. А зря. Потому что речь идет о единственном случае, когда во время Великой Отечественной самые настоящие бои с немцами состоялись в Сибири. Настоящие бои с артиллерийским огнем, убитыми, ранеными, пленными.
Красноярский край, лето 1942 года. Пока под Сталинградом решалась судьба войны, в сибирских льдах также разворачивались военные события. Старый пароход против новейшего линкора. Четыре пушонки против шести чудовищных орудий. Тридцать узлов против восьми. Казалось бы, исход предрешен.
Но немцы еще не знали, с кем связались.
Игра Гитлера
К весне 1942-го до фюрера окончательно дошло, что блицкриг накрылся медным тазом. Война затягивалась, а по Северному морскому пути в СССР шел нескончаемый поток американского ленд-лиза. Танки, самолеты, тушенка, даже пуговицы для гимнастерок. Гитлер вызвал адмиралов и просто рявкнул:
— Перерезать весь этот караванный путь!
В штабе кригсмарине засели за карты. Поделили Севморпуть на участки и каждому дали название. Они получились довольно странноватые для педантичных тевтонов: «Петр и Павел», «Иван и Рюрик», «Распутин», «Романов». Складывается впечатление, что в штабе сидел какой-то белоэмигрант и развлекался как мог. А вот главную операцию, которую необходимо было провести окрестили уже по-немецки — «Вундерланд», «Страна чудес».
Логика была понятна. На всей трассе Севморпути имелось одно-единственное место, которое караваны обойти не могли, это пролив Вилькицкого между Северной Землей и Таймыром. Словно горлышко бутылки. Подводные лодки для засады не подходили, там в августе там уже вовсю плавали льды, перископ могло запросто снести. Требовался надводный корабль.
И такой нашелся.
Из норвежского Нарвика вышел и направился на восток линкор «Адмирал Шеер». Железная громадина длиной под двести метров, броня до восьмидесяти миллиметров, скорость 28 узлов. Главное вооружение шесть 280-миллиметровых орудий, каждый снаряд весом триста килограммов.
Командовал этим морским чудовищем капитан Меенсен Больхен, опытный волк с двадцатью шестью потопленными транспортами на счету. До войны он мирно возил туристов по Рейну, теперь охотился на торговые суда союзников. И всегда побеждал. При виде линкора капитаны послушно спускали флаги и сдавались.
Вот только среди этих двадцати шести не было ни одного советского корабля.
«Тускалуза» оказалась совсем не американкой
25 августа 1942 года, Карское море. На горизонте показался дымок. Больхен поднял бинокль и увидел небольшое судно, явно гражданское. Старый пароход с высокой трубой и двумя мачтами. Идеальная цель. На нем точно найдутся коды, карты ледовой обстановки, а главное люди, которые знают, где сейчас советские караваны.
Навстречу «Шееру» шел легендарный «Александр Сибиряков».
Этот пароход заслуживал уважения. Первым прошел Севморпуть за одну навигацию, причем последний отрезок под парусами, так как потерял винты, пробиваясь сквозь льды. В Поволжье свирепствовал голод, и «Сибиряков» таскал зерно из Сибири, водя на буксире четырехмачтовый парусник. Словом, корабль с биографией.
Правда, капитан теперь был новый — тридцатилетний абхазец Анатолий Качарава. С началом войны пароход зачислили в состав Военно-морского флота, установили четыре орудия и зенитки. Качараве дали звание старшего лейтенанта и отправили возить грузы по опасным маршрутам. «Сибиряков» прославился как корабль, который «всегда проскочит» — несколько раз выходил целым из переделок, где другие получали пробоины.
А теперь был шанс не проскочить.
Корабли сблизились. «Шеер» шел без флага — классический пиратский трюк. Качарава велел радисту сообщить в Диксон о встрече и запросил название судна. С линкора просемафорили: «Тускалуза». На корме взвился звездно-полосатый флаг. Вслед за этим «американец» поинтересовался ледовой обстановкой в проливе Вилькицкого.
На «Сибирякове» в спектакль не поверили. Американскому военному кораблю в середине Севморпути делать было совершенно нечего. А если бы каким чудом здесь оказался, всех капитанов предупредили бы заранее.
Из Диксона пришла короткая радиограмма: «В районе американских судов быть не может. Корабль считать противником».
— Что делать будем, товарищ капитан? — спросил старпом.
— Попробуем уйти, — ответил Качарава. — А не получится, драться будем.
Сначала «Сибиряков» попытался смыться. Изменил курс, пошел к ближайшим островкам, там можно было укрыться в мелководье, куда линкор не сунется. Но «Шеер» шел следом, расстояние сокращалось. Скорость немца была почти вчетверо больше.
На линкоре тоже поняли, что пора сбрасывать маску. Вместо звездно-полосатого поднялся флаг с крестами. Сигнальный фонарь промигал по курсу ледокола: «Стоп машина! Спустить флаг!»
По носу «Сибирякова» взметнулся фонтан — предупредительный выстрел.
Качарава взглянул на радиста:
— Передавай в эфир, что мы принимаем бой.
Как погибал легендарный ледокол, не спустив флага
На «Сибирякове» было четыре орудия — два 76-миллиметровых и два 45-миллиметровых. Против шести 280-миллиметровых монстров «Шеера» это выглядело как рогатки против танковых пушек. Но сибиряковцы и не собирались побеждать. У них была другая задача.
— Полный вперед! — скомандовал Качарава. — На таран!
«Сибиряков» развернулся и полным ходом пошел на линкор, открыв огонь из всех стволов. Снаряды безвредно чиркали по броне или падали в воду рядом с «Шеером». Немцы опешили, ведь за всю войну с таким не сталкивались. Двадцать шесть раз повторялось одно и то же: предупредительный выстрел, белый флаг, пленные. А тут какой-то ржавый пароходишко идет на таран!
Больхен опомнился первым:
— Огонь! По корпусу!
На «Сибиряков» обрушились снаряды главного калибра. Первый залп накрыл машинное отделение — пар, дым, крики раненых. Второй снес радиорубку. Третий зажег носовые надстройки.
А радиостанция Диксона уже работала вновь и вновь повторяя в эфире:
«Всем, всем, всем! В Карском море фашистский крейсер! Ледокол «Александр Сибиряков» принял бой!»
Эту передачу приняли четырнадцать судов каравана, за которым охотился «Шеер». Через час они уже прятались в глубине ледяных полей, куда линкор не достал бы. Немцы радиограмму перехватили и поняли, что внезапность потеряна.
Неравный бой длился четверть часа. На ледоколе бушевал пожар, большая часть команды погибла. Капитан Качарава получил осколок в руку и потерял сознание, но все нужные приказы успел отдать. Выполняя их, матросы открыли кингстоны, и корабль стал тонуть.
«Сибиряков» погружался носом. На корме, вцепившись в древко флага, стояли комиссар Зелик Элимелах и старший механик Иван Бочурко. Они так и ушли под воду вместе с флагом.
«Гвозди бы делать из этих людей — крепче не было б в мире гвоздей».
Оставшихся в живых подобрал катер с «Шеера». Девятнадцать человек попали в плен, девять отказались сдаваться и пошли ко дну. Среди пленных оказался и Качарава. Он был без сознания, в простой тельняшке, похожий на юношу. Немцы приняли его за рядового матроса.
— Кто у вас старший? — спросил переводчик.
— Я, боцман Павловский, — ответил действительно боцман. — Капитан и все офицеры погибли.
— А этот ключ от чего? — немец показал большой ключ с хитрой бородкой, найденный у Качаравы.
Сибиряковцы расхохотались:
— От винного склада! Кладовщик у нас такой молодой был.
Прокатило. Никто из моряков капитана не выдал.
Больхен понял, что игра проиграна. Караван ушел, внезапность потеряна, а потопление одного парохода слишком жалкая добыча для такой операции. Линкор направился к Диксону, авось удастся захватить коды на метеостанции.
Но и там немцев ждал сюрприз. Береговая батарея лейтенанта Корнякова встретила «Шеер» огнем трех 152-миллиметровых орудий. Линкор получил несколько попаданий, на корме вспыхнул пожар. Высадить десант под таким огнем было нереально.
Запись в вахтенном журнале:
«В 1.38 огонь прекращен, линкор развил скорость 26 узлов и ушел в северо-западном направлении».
Точнее — сбежал. Операция «Вундерланд» провалилась с треском. Репутация Больхена оказалась изрядно подмоченной.
Эпилог
Девятнадцать сибиряковцев прошли немецкие концлагеря. Качарава отпустил бороду и стал похож на профессора. В начале 1943-го один стукач его все же опознал, но было уже поздно. Под Сталинградом капитулировала армия Паулюса, союзники громили кригсмарине в Атлантике. До Арктики у немцев руки не доходили.
Семь сибиряковцев в лагерях погибли. Остальные, включая Качараву, выжили и вернулись домой. Никаких репрессий — демократические сказки о поголовной отправке в ГУЛАГ остались сказками. Качарава снова поднялся на капитанский мостик, командовал ледоколами, потом стал начальником Черноморского пароходства.
А «Адмирал Шеер»?
В 1945-м его потопили британские бомбардировщики в Киле. Больхен войну пережил, но карьеру после «Вундерланда» не сделал.
Сто четыре человека экипажа «Александра Сибирякова» ценой жизни сорвали стратегическую операцию Третьего рейха в Арктике. Их самопожертвование спасло четырнадцать судов каравана и тысячи тонн грузов для фронта.
А мы об этом подвиге почти забыли.