Чужое дите 3 Начало
Коля сел на краешек лавки, спину держал прямо, руки сложил на коленках. Смотрел, как бабушка Вера наливала ему суп в чашку, полную, щедрую. В детдоме давали намного меньше.
— Ешь, сынок, — Анна подвинула к нему похлебку. — Не стесняйся.
Мальчик взял ложку, зачерпнул немного, осторожно попробовал. Глаза зажмурил от удовольствия — давно такого вкусного не ел. Посмотрел на Анну и начал торопливо, быстро-быстро черпать суп.
— НЕ спеши, Коленька, — остановила его Анна. — Никто у тебя не отберёт.
Коля согласно кивал, останавливался и вновь торопился.
На ночь Анна постелила ему на лавке у окна, положила мягкую подушку, укрыла тёплым одеялом. Коля лёг, но глаза не закрывал — продолжал смотреть в потолок.
— Не спится? — подошла к нему Анна, села рядом на табуретку.
— А вы меня завтра назад не отвезёте? — тихо спросил мальчишка, и голос дрожал.
— Нет, сынок. Ты теперь дома. Навсегда дома.
— А если я что-то плохое сделаю?
— А что плохого ты можешь сделать? — удивилась Анна. — Ты же хороший мальчик.
— В детдоме говорили, что я плохой.
У Анны сердце сжалось от жалости. Наклонилась, поцеловала мальчика в лоб.
— Не слушай ты их, Коленька. Мама твоя любила тебя. А теперь я тебя люблю. И бабушка Вера тоже полюбит, увидишь.
Первые дни были для мальчишки трудными. Коля старался быть хорошим, боялся всего — и лишний кусок хлеба взять, и по двору погулять, и с места сойти без спроса. Сидел на лавке тихо, ждал, что ему скажут. Желал только одного – чтобы его опять в детдом не отвезли.
— Коля, — позвала его Анна, когда заметила, что мальчик голодными глазами смотрит на хлеб. — Хочешь ещё?
— Нет, — быстро ответил он. — Мне хватит.
— А я вижу, что хочешь. Бери, не стесняйся.
— А можно?
— Конечно можно. Ты же дома.
Мальчик осторожно взял кусок, откусил маленько. Изо всех сил сдерживал себя, жевал медленно, оглядывался на бабушку Веру.
— Коленька, — села рядом Анна, обняла его за плечи. — Ешь, сколько хочешь. Здесь тебя никто не обидит, никто ничего не отнимет. Понял?
Он кивнул, но видно было — поверить не мог. Слишком много выпало на его горькую долю.
Вера Петровна поначалу держалась строго, но Анна видела — оттаивало бабушкино сердце. То картошку мальчику лишнюю положит, то начала вязать варежки. А когда Коля простудился и заболел, травки заваривала, горячим молоком поила, у постели сидела.
— Мам, — сказала ей тогда Анна. — А ты его уже полюбила.
— Ну и что с того? — буркнула Вера Петровна, и покраснела. — Ребёнок он, сиротинка. Как его не жалеть?
Анна всё думала, как её поступок воспримет Сергей. Всё тянула с письмом, но время шло и она понимала, что надо сообщать мужу о сыне.
«Серёженька, родной мой, — выводила она аккуратным почерком. — Прости меня, что не спросила твоего согласия. Но сердце велело, не могла я иначе. Взяла мальчика из детдома, сироту. Колей зовут. Теперь у нас есть сын. Пусть чужой по крови, а по душе — наш. Хороший он, добрый, только пуганый очень. Береги себя, родненький. Ждём тебя домой».
Ответа не было долго. Анна каждый день с замиранием сердца ждала тётю Маню - почтальонку, спрашивала — нет ли чего от мужа? Та только разводила руками.
И вот наконец, пришло известие. Анна дрожащими руками развернула треугольник. Читала — и слёзы капали на строчки.
«Анюта, родная моя, — писал Серёжа. — Ты спасла меня этим письмом. Теперь у меня есть за кого драться. Не только за тебя с маманей, а еще и за нашего Кольку. Береги его, нашего сынка. Береги себя. Вернусь — обниму вас обоих».
Анна прижала письмо к груди, сердце пело от счастья. Серёжа понял, Серёжа простил. Теперь они настоящая семья.
К весне Коля освоился полностью. Носился по избе, заглядывал во все углы, трогал всё подряд.
— Бабушка, а это что? — тыкал пальцем в прялку.
— Прялка это, внучек. Пряжу на ней пряду.
— А можно посмотреть?
Вера Петровна поначалу одёргивала его — не трогай то, не лезь сюда. Но мальчишка был такой живой, любопытный, что сердиться долго не получалось. А когда он впервые назвал её бабушкой — просто так, между делом, — у неё в горле перехватило.
— Бабушка, а хлеб будешь в печь ставить?
— Буду, внучек, буду. И кашу сварю. Папка приедет, а ты большой уже.
- Он обрадуется?
- Конечно. Скажет, вон какой у меня сынок сильный.
Колька от этих слов оставался довольным. Папку своего уже любил всем своим сердцем.
Анна смотрела на мать и сына, и радовалась. Коля оттаивал день ото дня, становился обычным мальчишкой. Утром вскакивал с лавки, бежал умываться, за минуту съедал все, что оставляли ему на столе. Анна с Верой Петровной пропадали на работе, а Колька носился с соседскими ребятишками, бегал ловить рыбу, подметал пол, ждал возвращения матери и бабушки. По мере взросления помогал. Имелась в мальчишке хозяйственная жилка. Вера Петровна внучка учила всему – и как корову пасти, и землю копать, и дрова пилить. Колька науку впитывал, рос маленьким мужичком. Но иногда все-таки прошлое доставало его. Не давало спокойно спать по ночам.
Мальчишка ворочался на лавке, тихонько всхлипывал. Анна просыпалась, подходила.
— Что, Коленька?
— Не знаю, — шептал мальчик. — Боюсь что-то.
Анна брала его за руку, её тёплая ладонь успокаивала.
— Теперь у тебя есть я, — говорила она тихо. — Я не оставлю тебя. Никогда.
Коля кивал и крепче сжимал её пальцы. А Анна сидела рядом, ждала, пока он не заснёт, и сердце её полнилось такой нежностью, что хотелось плакать от счастья.
Снег сошёл той весной рано. Рано зазеленели поля, вишни оделись в подвенечные платья. И венцом всему этому торжеству стала Победа. Победа! – ликовали сердца. Чуть не в каждой деревенской избе лились слезы. Не только радости, но и горя. Вера Петровна молилась Богородице за свое материнское счастье – сынок её, Сережа, остался цел.
Анна развешивала на верёвке бельё — простыни, рубашки, Колины штанишки. Мальчишка крутился тут же, помогал.
День был тихий, солнечный. Где-то вдалеке куковала кукушка, пчёлы гудели в вишнёвом цвету. На сердце у Анны было легко и спокойно — весна пришла, война кончилась, жизнь налаживалась.
И вдруг она увидела его.
По тропинке, что вела от большака к их дому, шёл человек. Худой, в выгоревшей гимнастёрке, с вещевым мешком за плечами. Шёл медленно, устало, но знакомой походкой.
У Анны простыня выпала из рук. Сердце забилось так сильно, что дыхание перехватило.
— Серёжа, — прошептала она.
А потом закричала во весь голос:
— Серёжа! Серёженька!
И побежала к нему, не чуя под собой ног. Он тоже ускорил шаг, раскрыл объятия. Они на секунду замерли, и бросились в объятия друг друга. Анна повисла у мужа на шее, смеялась и плакала одновременно.
— Родной мой, родненький, — шептала сквозь слёзы. — Живой! Живой!
Серёжа крепко прижимал её к себе, целовал волосы. С трудом сдерживал слезы: наконец-то, дождался этой минуты.
— Анюта, — говорил он хрипло. — Анюта моя...
Коля стоял неподалёку, детская душенька тревожно трепетала.
Вера Петровна выронила миску с зерном, куры кинулись подбирать рассыпанное. Старая женщина вытирала слёзы передником.
— Сынок, — говорила она. — Сынок вернулся.
Аня оторвалась от мужа. Серёжа сделал шаг вперед, на груди у него поблёскивали медали. Мужчина увидел парнишку.
— А это и есть наш Коля? — спросил он тихо.
Анна кивнула.
— Это он. Наш сынок.
Серёжа медленно подошёл к мальчику, присел на корточки.
— Здравствуй, сын, — сказал просто. — Не бойся. Я твой папа. Мама про тебя писала. Хороший ты у нас мальчик.
— Папка мой! – мальчишка бросился к солдату, вцепился ему в шею. Сергей поднялся, держа мальчишку на руках.
— Теперь мы все вместе, —шептал он, голос его дрожал. — Все вместе, как положено.
Анна смотрела на мужа и сына, сердце переполнялось счастьем. Семья собралась. Жизнь начиналась заново.
Вера Петровна подошла ближе. Сын обнял мать.
— Вернулся, — шептала она. — Слава Богу, пришёл домой.
А вишни в саду белели и пахли весной, обещая сладкие плоды. После долгих, страшных, военных зим наступила, наконец, настоящая, долгожданная весна.
Вечером сидели за столом все вместе. Вера Петровна наварила щей из квашеной капусты, напекла ржаных лепешек.
— Хорошо дома, — говорил Сергей, оглядывая родную избу. — Как хорошо...
На другой день мужчины правили изгородь у крыльца. Коля вовсю помогал Сергею.
— Сын у меня какой хороший, — негромко приговаривал Сергей. — Папке настоящий помощник вырос.
Колю распирала гордость.
— Пап, я тебе всегда помогать буду. Я уже умею дрова носить и воду таскать.
— Вижу, вижу. Мужчина растёт.
Анна смотрела на них и чувствовала, как счастье разливается в груди тёплой волной. Серёжа принял Колю сразу, без расспросов, как родного. Будто так и было задумано с самого начала.
— Спасибо тебе, Анюта, — сказал он позже, когда Коля уснул на своей лавке. — За всё спасибо. И за него особенно.
— За что спасибо? — не поняла Анна.
— За то, что дом сберегла. За то, что семью создала. Я ведь сильно переживал, когда ты мне про нашего ребенка написала. А тут... — он помолчал, подбирая слова. — Тут меня сын ждёт.
Анна прижалась к мужу, слушала, как бьётся его сердце.
— Он хороший, Серёженька. Добрый, работящий.
— Вижу. И на тебя похож — такие же глаза честные.
...
Прошёл год. Летом у супругов родилась дочка — маленькая, с пушком светлых волос. Назвали Машенькой. Коля с любовью смотрел на сестрёнку.
— Машка, не плачь, — говорил он серьёзно. — Я тебя защищать буду.
Анна качала дочку на руках и смотрела на Колю.
Никто уже не вспоминал, что мальчик не родной. Для всех он был Колей, их первым с Сережей, сыном. Тот, который дал понять, что такое материнская любовь.