Предыдущая часть:
На покрытие обязательных расходов шли деньги, которые зарабатывала Наташа, убираясь, пока Анечка находилась в коляске, и продавая продукты. Однако и этого порой было недостаточно, и мужчина не стеснялся уменьшать поголовье во дворе. Однажды, не досчитавшись очередной козы, Наташа вскипела.
— Андрей, ты так всё хозяйство уничтожишь, — упрекнула она. — На какие шиши мы тогда жить будем? Прекрати, смирись. В нашей глуши никому твоя автомойка не нужна. Продай оборудование, пока не поздно, и раздай долги. Я же знаю, что они у тебя накопились.
— Ну тогда я лягу на диван и вообще ничего не буду делать, — пригрозил Андрей и выполнил своё обещание.
После краха бизнеса мужчина лишь изредка что-то делал по хозяйству, а в основном всё на своих плечах тянула Наташа. Анечке было чуть больше двух годиков, когда женщина решилась уйти от мужа и вернуться в выселки, но не успела реализовать свою задумку. В новогоднюю ночь мама и отчим Наташи хорошенько отметили праздник, и, видимо, Василий уснул с сигаретой, и к утру ни его, ни дома больше не было.
Несчастный случай из-за дурной привычки Ларисы заставил её дочь переступить через себя и остаться с мужем. Хотя и в этой трагической ситуации он проявил себя с неприятной стороны.
Наташа посоветовалась.
— Андрей, я не хочу дочь брать на похороны, — сказала она. — Может, тётя Галя согласится её ненадолго к себе взять.
В ответ раздалась грубость.
— Вот ты кукушка, родила никому ненужную девчонку и ищешь, кому подкинуть, — огрызнулся Андрей.
— Зачем ты так, Андрей? — спросила Наташа. — Просто Анюта ещё маленькая для таких мероприятий.
— Я сам с дочкой останусь, — решил он. — Не охота мне гроб тащить, а если приеду вместе с тобой, то придётся. Ну как-то неправильно это. Моя мама всё-таки тебе тёща.
— Хватит спорить, — рявкнул Андрей. — Поезжай, а я с Аней тут тебя буду ждать.
На похоронах Наташа подошла к брату, который был мрачнее свинцовой снеговой тучи, зависшей над кладбищем, а Саша, глядя куда-то вдаль, тихо произнёс:
— Я виноват, Наташа, — сказал он, голос его дрогнул. — Если бы я в тот вечер из дома не ушёл, ничего бы не произошло.
— Нет, Саня, ты ни в чём не виноват, — возразила сестра. — У тебя есть полное право на личное счастье. Мне очень жалко маму, но её уже никто не смог бы спасти.
Брат и сестра обнялись, а когда заречная Наташа вернулась домой, задержавшись после поминального обеда, чтобы поговорить с Леной, то получила удар от мужа.
— Мне всё люди донесли, — кричал он, не обращая внимания, что пугает дочь. — Мне рассказали, как никого не стесняясь, ты с посторонним мужиком обжималась.
— Ты с ума сошёл? — охнула Наташа и, взяв стоящий в углу за сундуком колун, показала его мужу и сама не ожидала, что с губ сорвутся фразы, которые она давно мечтала сказать. — Предупреждаю, Андрей, если ты хоть раз ещё меня тронешь, то однажды утром проснёшься, а какая-нибудь часть твоего тела будет рядом на подушке аккуратненько лежать. Уж что-что, а разделать тушу я смогу.
Признавать, что неправ, Андрей не любил, поэтому он всего лишь презрительно плюнул на пол и нарочито лениво пошёл в комнату к телевизору. Только ради благополучия своей малышки Наташа продолжала сохранять семью, которой по сути уже не было.
Андрей стал заводить любовные интрижки и свои похождения даже не старался скрывать, понимая, что в деревне кто-нибудь да донесёт жене. Конечно, ей пытались открыть глаза, но Наташа только усмехалась.
Выполнять супружеский долг она брезговала. И после нескольких попыток Андрей от неё отстал, нахамив же ей от бессилия и злобы.
— Ну и живи как монашка, пусть у тебя там всё паутиной зарастёт, — бросил он.
Женщина только улыбнулась. Она вела хозяйство и потихоньку от мужа запасала деньги, чтобы не начинать с нуля. Андрей, получая от неё уменьшенные суммы, этого даже не замечал. Наташе было противно ощущать себя в некотором смысле крысой, но она оправдывала себя тем, что просто оставляет себе вознаграждение. Причём забирает лишь часть зарплат, которые в таком хозяйстве получали бы доярка, скотница, экономка, повар, садовница, уборщица и прочий персонал.
Цель была всё ближе, но грянул, оглушив Наташу, как и многих других, август тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Деньги, собранные по копеечке, обесценились.
Андрей, мечтавший на свои накопления купить машину, был в ярости и, бессильный что-либо изменить, попробовал сорвать зло на Наташе. Однако она, лишившись надежды в скором времени обзавестись новым жильём, была разъярена не меньше.
Почти безумным взглядом молодая женщина показала сторону угла с колуном, и мужчина спасовал.
Такой он свою жену, которую считал забитой и покорной, не видел никогда.
— Ладно, ну что ты, Наташа? Это тебе так, — выдохнул он, отступая.
— Ну и то-то же, — выдохнула Наташа и, круто повернувшись, отправилась ухаживать за скотиной.
Дефолт дефолтом, а животных кормить-поить надо. Им не объяснишь, что настроение такое, в пору лечь и помереть, чтобы больше не биться, как мотылёк о стекло. Клуб и библиотека закрылись, и Наташа осталась без работы. Сколько раз мысленно женщина благодарила свекровь, научившую её тонкостям ведения сельского хозяйства. Домашние продукты всё равно пользовались спросом, и только этим и спасались.
Наступило новое тысячелетие, а в доме Белосветовых всё оставалось по-прежнему. Андрей перебирал женщин, а Наташа и Анюта словно обитали параллельно. К дочке мужчина был абсолютно равнодушен, а жену, оскорблённый отпором тиран, старался побольнее уколоть, не ночуя дома и в открытую гуляя по селу с новой избранницей.
— Ты бы дочери постыдился, — укоряла мужа Наташа. — Ей через год в школу собираться. И ведь только ленивый не скажет, что у неё папка гулящий.
— А пусть говорят, — отвечал Андрей. — Это от зависти. И вообще не ворчи, Наташа. Я тебе и Аньке крышу над головой предоставил. Вот и молчи. А то если я тебе пинка под зад дам, куда ты денешься?
Наташа не стала возражать. Правильно рассуждал муж. Она бы давно сбежала, если бы было куда. А так в самом деле, ну куда деваться? Ладно бы одной мыкаться, так ведь у неё дочка на руках.
Ей-то за что кочевая жизнь? Впрочем, женщина понимала, что появление постоянной зазнобы у Андрея — волнительный сигнал о том, что вскоре жизнь снова может нанести удар. По иронии судьбы, гонцом, принесшим дурную весть, стала постаревшая, но всё ещё представительная тётя Галя. Забежав вечером по-родственному за молоком, она внимательно и с сочувствием посмотрела на жену племянника, покачала головой.
— И чего это Андрею надо? — посетовала она. — Такая ты ладная, проворная, а он к Светке Степановой лыжи каждый вечер вострит. Ты бы поосторожнее была. С мужем беседу провела бы, а то и к этой гадине бы сходила. В глаза её бесстыжие посмотрела. Объяснила бы, что не дело с женатиком роман крутить.
— Тётя Галя, не волнуйтесь, — попросила Наташа, протягивая родственнице мужа наполненный бидон. — Андрей ей вчера забор ходил поправлять.
— Ой, дурище! — возмутилась Галина и передразнила. — Забор поправлять. Неужели ты в это веришь? Светка бабёнка ушлая, шальная, училась в нашей восьмилетке вместе с Андреем. Сильная любовь промеж них была, да что-то рассорились. Племянничек мой здесь остался, а Светка в столицу рванула. Замужем там побывала и не один раз. Как говорят, прошла и Крым, и Рим.
— Тётя Галя, но мне это не интересно, — ответила Наташа.
— А вот и зря, — возразила Галина. — Ты бы сходила, разобралась. А вообще дело твоё.
Махнула Галина пухлой рукой и, даже не подумав оплатить молоко, отправилась к себе домой. Наташа, проводив гостью, загрустила.
Она уже понимала, что семейная жизнь, какой бы она ни была, близится к завершению. И месяца не прошло после этого разговора с родственницей Андрея, как к Наташе пожаловала сама Светлана.
Победительницей вышагивала она по двору, идя к крылечку, а сарафан из тонкого трикотажа туго и словно на показ обтягивал её слегка выпирающий животик. Как ни в чём не бывало, любовница Андрея запросто обратилась к его законной жене.
— А угости-ка меня творожком и молока налей, — попросила она. — Страсть как захотелось вдруг. Кажется, с ума сойду, если не съем и не выпью то, что хочется. Сама же знаешь, в беременности такое бывает.
— Иди-ка ты, Светлана, подобру-поздорову, — ответила Наташа. — Ничем я тебя угощать не стану. Даже если миллион предложишь, ни капли молока и ни крупинки творога не продам.
— Ой, жадная какая, — усмехнулась Светлана. — Мужем делишься, а едой нет. Мы же с тобой по Андрею-то почти родня, а ты морду воротишь. Некрасиво. А я вот возьму и слух пущу, что отравилась твоими продуктами.
— Попробуй, — спокойно ответила Наташа. — Под суд за клевету отправишься. И вообще, я мужу скажу, пусть он сам тебя едой обеспечивает.
Светлана улыбнулась.
— Скажи, конечно, — согласилась она. — А ты, жадина, готовься уехать отсюда. Я от Андрея мальчика жду. Вот рожу ему наследника и стану тут полноправной хозяйкой.
Не стала ничего отвечать Наташа и скрылась в сенях, закрыв за собой дверь на щеколду. Пусть это выглядело как бегство, но сил не было дальше видеть нахальную усмешку Светланы.
Вечером того же дня Андрей вернулся домой в компании Павла Михайловича Каткова, переехавшего в Заречное год назад, для того, чтобы организовать ферму по производству экологически чистых натуральных продуктов.
— Наталья, накрой на стол, — крикнул Андрей. — У нас важный гость.
Наташа, увидев чужака, которого за глаза прозвали катком за прямоту и напор, вежливо поздоровалась и, думая, что муж хочет устроить что-то вроде дегустации, поспешила за сырами. Вернувшись в комнату с красиво сервированным подносом, она чуть не упала, услышав, что задумал Андрей.
— В общем, Павел, вы мне платите миллион и подгоняете трактор на ходу, а я вам поголовье коз и трёх коров в обмен, — предложил он.
Если бы не утренний визит наглой любовницы мужа, Наташа бы выразилась мягче, но она была очень зла и возмутилась.
— Да ты что, идиот? — вспылила она. — Если бы не скотина, мы бы уже одной травой питались.
Мужчина, разозлённый оскорблением, предложил гостю.
— Павел Михайлович, а в придачу я ещё и главную козу отдаю, — сказал он. — Надоело, продыху нет. А мне этот дом для новой жены освободить надо.
Наташа, услышав это, вышла в палисадник, подошла к дочке, собирающей смородину, и стала ей помогать. Когда руки заняты, думать проще. Заметив, как Катков вышел на улицу, женщина распрямилась, как пружина, и, догнав его, окликнула:
— Павел Михайлович, извините, а для работников у вас не предусмотрено что-то вроде общежития? — спросила она.
— Ну, в принципе, если есть необходимость, подберём вариант, — ответил мужчина, заметив в уголках глаз Наташи слёзы.
И в этот момент сзади из-за забора раздался ехидный голос Андрея.
— Ну, Павел Михайлович, давай забирай мою жену, — предложил он. — Халява, сэр.
— Ну, Наташа, как ты готова уйти? — добавил он.
— Да запросто, — дерзко ответила женщина и кинулась в дом собирать вещи и документы на себя и дочь.
Когда она, выйдя с двумя сумками на плечах, позвала к себе растерянную Аню, оказалось, что Катков всё ещё ждёт её на улице под злым взглядом Андрея. Удивляясь своей решительности, Наташа размеренно шагала рядом с Павлом, хотя ей хотелось скакать вприпрыжку.
— Вы извините, что я так вам на голову свалилась, но вот прямо край настал, — извинялась женщина.
— Да пустяки, Наталья, — ответил Павел. — Я давно задумывался о том, чтобы себе помощницу найти, которая бы всем управляла. И, наблюдая за вами, примерно такого человека и представлял. Так что сегодня, можно сказать, я заключил самую удачную свою сделку. Вы не волнуйтесь, я по деньгам не обижу.
— А я и не волнуюсь. Главное, чтобы у нас с Аней было удобное жильё, а остальное мелочи, — ответила Наташа.
Лето цвело, обещая простые радости. А когда во двор Каткова пригнали хорошо знакомых женщине животных, она почувствовала безбрежное счастье.
Хозяин выделил новой работнице и её дочери комнату в гостевом домике и огласил Наташе обязанности и зарплату. Женщина широко улыбнулась.
— Это даже меньше, чем я делала в доме Андрея, — отметила она.
Ещё до развода с Наташей Белосветов привёл к себе Светлану, а его бывшая жена легко втянулась в работу на ферме. Павел нарадоваться не мог на новую сотрудницу фермы, которая, хотя и была его ровесницей, но умела и знала намного больше. Они легко стали общаться просто по именам, и постепенно из глаз Наташи пропала отчаянная готовность сражаться за себя и свою дочь. Женщина внутренне расслабилась, подружилась с немногочисленными сотрудниками и как-то во время общего ужина, в честь дня рождения хозяина, смеясь обмолвилась, что в своё время не окончила техникум. Именинник тут же предложил ей пройти дистанционные курсы.
— В дополнение ко всем талантам у тебя будет диплом, — сказал он.
— Ага, бумажка для сортира, — помрачнев, припомнила Наташа слова Андрея.
Но Павел возразил:
— Не скажи, это заблуждение. Да и устроиться на приличную работу без корочки можно, конечно, но это сложнее.
В итоге после этого вечера Наташа, обдумав разговор, действительно подала документы на заочное отделение. Первая сессия почти совпала с заседанием по разводу. Андрей исхитрился доказать, что совместно нажитого имущества у него с Наташей нет, и ему, как официально безработному, присудили платить на дочь минимальную сумму алиментов. Наташа не злилась. У неё наконец появилась ощущение стабильности и уверенность в благополучном будущем.
О новых взаимоотношениях она и думать не хотела, хотя порой и замечала, как внимательно на неё смотрит Катков. В его взгляде было и восхищение, и уважение, и что-то намного более нежное.
Размечталась, мысленно одёргивала себя женщина. Уж у Павла такой выбор женщин, что я, разведёнка с ребёнком, ему точно не нужна.
Однако мужчина, терпеливо окружая Наташу и Анечку заботой, доказал обратное. И в результате именно он вместе со взволнованной женщиной повёл девочку в первый класс. А после линейки повёз развлекаться в город.
Они сходили и в кино, и в парк, и в ресторан быстрого питания, где Аня до этого ни разу не была. Наташа волновалась, что они не успеют вернуться к вечерней дойке, и Павел по-доброму улыбнулся.
— Слушай, а ты и в самом деле необыкновенная, — сказал он. — И я хочу предложить тебе руку, сердце и ферму вдобавок.
Наташа лукаво спросила у дочери:
— Ну как, берём?
Аня кивнула, и женщина согласилась выйти замуж за Павла. Второй брак показал ей, что отношения могут быть совсем не такими, как с Андреем. Каткова нельзя было назвать мямлей, иначе бы он не добился успеха в бизнесе. Но он никогда не поднимал на неё ни руку, ни голос. Наташа расцвела и даже вспоминать не хотела про Андрея. Зато он вспоминал о первой жене по одному разу за день.
Казалось бы, он добился того, чего хотел, а радости не было. Света, которая с удовольствием ела, пила, наводила красоту за его счёт и родила ему сына, совершенно не хотела впрягаться в тяжёлый деревенский труд.
— Андрюша, как я полезу в огород? Это же маникюр испортится, — жаловалась она. — И вообще, хорошо бы переехать в город. Там у нашего мальчика будет больше перспектив.
Продолжение: