Заявление Ларисы Васильевны, больше похожее даже не на жалобу, а на крик души, Золотарев положил в свою сумку. Оставив при этом на столе неподписанные Иваном Непомнящим бумаги на оформление документов. Он встал из-за стола и, сославшись на дела, попрощавшись, направился в прихожую.
В прихожей Тамара, провожая его, пообещала сбросить на его телефон фотографии бумаг, которые они, возможно, найдут в домашнем архиве.
- Юрий Сергеевич, я сброшу всё, что отыщется, а вы уж сами разбирайтесь, что вам будет нужно, а что нет, - сказала она. – А те бумаги, я вам сама завезу, сразу, как только их подпишет Володя, - договаривалась она со следователем, пока тот надевал свою куртку.
Глава 68
- Да, Тамара Леонидовна, и если Лариса Васильевна вспомнит ещё что-то…
Тамара не дала ему договорить, перебила:
- Юрий Сергеевич, непременно я сообщу вам и то, что она вспомнит, - заверила она его.
Золотарёв умолчал о своём разговоре с Кристиной Рыбниковой, потому что сам ещё не знал, приедут они с Антоном Камаловым, или нет.
«Зачем их зря тревожить», - думал он, спускаясь в лифте.
**** ****
- Вот, здесь всё, как Иван сложил, так всё и лежит, - принесла Лариса Васильевна из своей комнаты и положила на стол две картонные папки. Каждая папка была засунута в полиэтиленовый мешок. – В мешки я их засунула, - увидев скептицизм в глазах внука, уточнила она. – Мало ли…, вдруг трубы у кого прорвёт. А это всё же, какие-никакие документы, - сказала она.
Сашка вытащил одну папку из мешка. На папке химическим синим карандашом были указаны года 1967 – 1980гг.
- Ого, Советский Союз ещё не развалился! - воскликнул Сашка, развязывая завязки на папке. - Баб, а почему с 1967 года? – спросил Сашка, вытаскивая стопку бумаг из папки на стол.
- Дык, мы с Иваном с 1967 года вместе. Свадьба у нас была в этом году, - объяснила Лариса Васильевна. – Саш, ты бумаги-то переверни. Видишь, всё сложено по датам…, начало внизу, - руководила процессом Лариса Васильевна. – А папку-то дай мне, - забрала она из рук Сашки пустую картонную папку и протянула её сыну. – Володь, держи. Будешь, как отец складывать всё, что мы посмотрим обратно в папку строго по датам, - обратилась она к сыну, который не знал, как поступить. Архивные документы посмотреть ему хотелось, но он же считал себя Хайманом. Лезть в чужую жизнь он считал для себя неприличным.
Нужные бумаги отыскались быстро. Тамара, забрав их, ушла в Сашкину комнату, сделала фотографии и отправила их Золотарёву. А потом, вместе со всеми с огромным интересом она слушала воспоминания свекрови о детстве своего супруга, его успехах в школе, в кружках, в спортивных секциях, в институте…, рассматривая при этом грамоты, похвальные листы, дипломы и прочие награды. Иван Непомнящий тоже ловил каждое слово Ларисы Васильевны. Но даже мысленно представить себя её сыном не мог. Слишком глубоко в нём засел Хайман.
**** ****
Рыбникова Кристина, как и обещала, позвонила Золотарёву и сообщила, что завтра утром съемочная группа, она и Андрей Камалов выезжают из Москвы к ним в их провинциальный тихий городок.
- Оперативно вы работаете, утром совещание, а на следующий день уже едете за тридевять земель, - изумился Золотарёв.
- Ну, да. А что поделать, такая у нас у телевизионщиков работа. Юрий Сергеевич, давайте сейчас не будем ничего обсуждать, перенесём всё на завтрашний вечер. Сейчас просто времени нет. Сами понимаете, сборы в командировку- муторное дело. Надо все предусмотреть…, всё проконтролировать. Я позвоню вам, когда мы приедем, - сказала Кристина и отключилась.
- М-да, - почесал за ухом Золотарёв, - завтра вечером они будут у нас, - он взглянул на настенные часы. – «Сутки, целые сутки есть в запасе…, - прикинул он в уме и, отодвинув от себя ноутбук, решительно встал с кресла. - Пора полковника поставить в известность и обсудить с ним наши действия», - подумал он, направляясь к двери.
**** ****
Илона нарезала круги по своей московской квартире. Она ходила туда – сюда, заламывая руки, и ругала себя за то, что не воспользовалась моментом и не перетянула Киселёва на свою сторону. «Бл…, сейчас бы знала, что происходит. Знала бы, о чём они говорили, что обсуждали с Глазовым. «О, Илона Георгиевна, сегодня я для вас просто Михаил…», - усмехнулась она с сарказмом, вспомнив слова Глазова за столом, когда они с Софьей были у неё в гостях. – И ведь не сказал, сволочь, что с Аркадием он на короткой ноге…, не признался, тварь. Зачем он приезжал ко мне? – запоздало задала она себе вопрос. – Что вынюхивал, обещая полную поддержку и защиту? Зачем потом со мной встречался, хитрый слизняк? А я, дура, поверила, - ругала она себя за свою неосмотрительность. – Хм…, слово дал, сдержал…, прилетел по первому зову. А результат? Где результат? Вот он! – Она скривилась. - Дал указание своим ребятам с автоматами доставить меня домой…, - Илона выругалась. – И что теперь? Что делать? - она подошла к окну, отодвинула штору, взглянула на тёмное небо. - Так, Илона, успокойся…, не разводи панику, - приказала она себе. - Глазов ничего не знает ни про Вована, ни про пустырь. Сонька меня с ним позже познакомила. О чём он может рассказать Аркашке? – начала она задавать себе вопросы и, отвечая на них загибать пальцы. Привычка загибать пальцы, когда она что-то доказывала не важно кому, у Илоны была со школы и она часто прибегала к ней. - О том, что я пригласила свою подругу на ужин к себе домой, а он её сопровождал, как муж. Так он на это имеет полное право, - загнула она палец. - О том, что он пообещал мне свою защиту? Так должность обязывает, - загнула она второй палец. - Не о том ты думаешь, Илона! Не о том! Бл…, да чёрт с ним, с этим Глазовом. Чё я на нём зациклилась, – остановила она себя. У меня другая проблема. К Аркашке память вернулась. Как узнать, что он помнит, а что нет? – она задумалась. – Судя по перестановке в кабинете, помнит он не всё, - в задумчивой усмешке скривила она губы. – И в пятницу хоть и был крут, но вёл себя как клоун. - И в этот момент она вспомнила про свой ежедневник, оставленный в пятницу в столе. - Бл…, Анисимов..., чтоб тебя…,- выругалась она отборным матом, припоминая, в какой спешке уходила из кабинета. Илона опустилась в кресло и потёрла висок правой рукой. – Вспомнить бы, что я там писала, а что нет», - совсем сникла она.
**** ****
Тамара всегда спала чутко. Вот и в эту ночь, она сквозь сон услышала какой-то звук. Она вздрогнула, открыла глаза, и приподняла голову над подушкой. В комнате было темно и тихо. «Послышалось, - подумала она, и, повернувшись на другой бок, поправила подушку и опустила на неё сонную голову. В этот момент она снова услышала донесшийся из спальни звук, похожий на стон. - Володя? Ему плохо?» – Она резко села, окончательно проснувшись от своих мыслей. Стон донёсся снова. Тамара откинула одеяло, спустила ноги с дивана и, пошарив ими в темноте по полу, сунула их в тапки. Она встала с дивана и в кромешной темноте направилась в сторону их с супругом спальни. В коридоре она отыскала рукой выключатель и, включив свет, открыла дверь в спальню. Слабый свет из коридора вырвал из темноты кровать, на которой, сжавшись в комок и прикрывая голову руками, лежал Иван Непомнящий. Он вперемешку со стонами что-то говорил кому-то. Тамара прислушалась, стараясь разобрать, слова. «Нет, я не Хайман. Слышите, не Хайман я. Я Самойлов. Не знаю я Хаймана. Говорю же, не знаю. И Бориса не знаю. Иван у меня отец. Да, послушайте…, я Самойлов, Самойлов я. Какие деньги? Какой долг? Говорю же, не знаю я никакого Бориса. Нет у меня ничего. Ай, не надо…», - закрывал он голову руками и метался по постели. Одеяло валялось на полу.
Тамара подняла одеяло и укрыла им его.
- Володя, Володенька, тихо…, тихо…, проснись..., миленький. Это сон, тебе снится сон, - дотронулась она до его плеча. – Всё хорошо. Ты дома, в своей постели, - трясла Тамара его за правое плечо.
- Ой –ай – ой…, - застонал Иван Непомнящий и схватившись за плечо левой рукой с силой сжал руку Тамары.
- Ай, - вскрикнула она от боли. - Вова, Вов, проснись…, проснись…, ты дома…, ты спишь и видишь сон, - тормошила она его и довольно громко говорила. Так громко, что услышала Лариса Васильевна. Свою руку с её руки он перенёс к голове, прикрывая её уже двумя руками.
Через пару минут в спальне появилась свекровь.
- Тома, - окликнула она невестку, остановившись в дверях.
- Ааа?
- Ты здесь зачем? – уставилась она на неё.
- Бужу. Сон ему снится. Стонет он. Вот, сами послушайте…
Иван Непомнящий что-то пробормотал и затих, перестал метаться, но руки от головы не убрал. Дыхание его стало ровнее.
- Кажется, успокоился, - Тамара встала с кровати, на которой сидела. – Пойдём мам, пусть спит, - взяла она свекровь за плечи, и они вместе вышли из спальни. – Может, зря мы не даём ему лекарств, - высказала она свои сомнения.
- Том, четыре месяца он сидит на лекарствах. Привык. Сама подумай, что стало с его организмом. Ломка у него, вот и всякая чушь снится, - махнула рукой Лариса Васильевна. – Он у нас сильный, выдержит. А ты давай спи, спокойно. Дверь закрой и спи, а я свою открою. Услышу, если что… Давай, иди, - подтолкнула она невестку к двери большой комнаты.
Уснуть Тамара не могла ещё долго, ей не давали покоя слова, услышанные вместе со стонами от супруга.
А Лариса Васильевна и не пыталась заснуть. Она зажгла лампаду у икон и, стоя на коленях, молилась Всевышнему…