Предыдущая часть:
Домой Тамара шла на ватных ногах. Хотелось просто сесть посреди тротуара и разрыдаться от безысходности. Она и сама не понимала, каким чудом ей удалось всё-таки не сделать этого. Нужно было поговорить с мужем, но она не представляла, как его убедить. И за этими размышлениями просидела до вечера, чуть не пропустив момент, когда Витя вернулся домой.
— Что такая хмурая? — тут же спросил он, заметив её состояние. — Случилось что-то плохое, что ты сидишь с таким видом?
— Ой, ведь Тамара чуть не плакала. — Случилось. Даже не знаю, как тебе сказать. Ты только не злись, ладно? Обещаешь выслушать спокойно?
— И на что это я должен не злиться? — спросил он тоном следователя на допросе, присаживаясь рядом.
С трудом преодолевая себя, Тамара рассказала ему всё.
— Вот поэтому я и был против того, чтобы ты шастала по этим детским домам, — отреагировал Витя, качая головой. — Ты привяжешься к кому-нибудь, потом страдать будешь. И кому это нужно? Зачем ты себя так мучаешь?
— Витя, — взмолилась Тамара, беря его за руку. — Ну давай его усыновим. Ну правда, он очень хороший мальчик. И так привязался ко мне. Я уверена, ты тоже скоро его полюбишь, как только познакомишься.
— Сто раз уже это обсуждали, — в его голосе прозвучали жёсткие нотки. — Никаких чужих детей я усыновлять и воспитывать не собираюсь. Это не для меня.
— Ну почему ты такой жестокий? — в сердцах бросила Тамара, не выдержав. — Тебе не жалко ни меня, ни этого несчастного ребёнка? Как ты можешь так равнодушно относиться?
— Можешь не верить, — серьёзно ответил Витя, глядя ей в глаза. — Но мне жалко вас обоих. И именно поэтому я против твоей бездумной идеи. Это только хуже сделает для всех.
Как бы Тамара не уговаривала, как бы не рыдала, он ни в какую не соглашался. Закончилось в итоге тем, что однажды Нина Павловна сообщила: Марка всё-таки забрала та пара, которая собиралась. Тамаре было сложно с этим смириться, но что она могла поделать? Только думать целыми днями о том, как теперь живёт этот мальчик и, как, должно быть, скучает по ней.
Каково же было удивление Тамары, когда, придя утром на первый урок, она обнаружила в классе новенького. Увидев её, Марк просиял. Это была поистине неожиданная и очень приятная встреча. И тем больше была их взаимная радость, что мальчик оказался именно в том классе, который вела его несостоявшаяся приёмная мама. После уроков он сам подошёл к ней.
— Так здорово, что я у вас буду учиться, — сказал Марк, сияя от счастья. — Я и не мечтал о таком повороте.
— Я тоже рада, — ответила Тамара, еле сдерживая подступающие к глазам слёзы. — Думала, больше не увижу тебя никогда.
— Я тоже так думал, — отозвался Марк, опустив взгляд. — Но теперь получается, я каждый день могу к вам заглядывать.
— Ну это если твои родители будут не против, — произнесла Тамара, чувствуя ком в горле. Было тяжело, но сказать что-то в этом духе она была обязана.
— Не, не будут, — уверенно заявил Марк и помрачнел. — Иногда кажется, им вообще всё равно, где я и что со мною происходит.
— Не думаю, что это так, — мягко сказала Тамара, пытаясь его подбодрить. — Просто вам нужно время привыкнуть друг к другу. Я знаю, быть приёмным нелегко, но есть одно существенное преимущество перед родными детьми. Вы-то точно можете быть уверены, что нужны своим родителям. Представляешь, сколько всяких процедур им пришлось пройти, чтобы усыновить тебя?
— Наверно, — уверенности в тоне Марка поубавилось. — Но лучше бы я был с вами, а не с ними.
Мальчишка и в самом деле каждый день стал к ней заходить после уроков, как и прежде они общались. Тамара помогала ему разобраться со сложными темами, и чем больше времени проходило, тем больше она убеждалась. Вполне вероятно, Марк был прав насчёт своих новых родителей. Никто из них ни разу не пришёл на собрание. Да что уж говорить, они могли по несколько недель не заглядывать в дневник сына и расписывались только после десятого напоминания, будто вовсе не интересовались тем, как он учится. Тамара думала, что, возможно, у них просто много работы, но вот чего понять не могла, так это зачем забирать ребёнка из детского дома, если нет времени или желания заниматься с ним.
Марк рассказывал, что дома с ним даже практически не разговаривают, хотя и не обижают. И Тамара начала подозревать, что что-то в этой истории нечисто, решив, что нужно с этим разобраться.
— Да я не могу ничего найти в этом дурацком доме, — услышала Тамара, замершая на пороге. — Ты вообще уверена, что там что-то есть?
Витя, должно быть, так увлёкся своим телефонным разговором, что даже не услышал, как она открыла дверь. И не могло быть никаких сомнений в том, о чём именно он говорил. При этом совершенно точно общался Витя с женщиной. Даже, в общем-то, было понятно, с какой.
— Ну да, конечно, — продолжил он, явно раздражаясь. — Продолжаю искать. Как только будут новости, скажу. И не звони мне больше сама. И уж точно не в такое время. Томка вот-вот придёт.
Тамара ещё немножко выждала, но никакого продолжения не последовало. Решив, что муж закончил разговор, она на всякий случай погромче хлопнула входной дверью, будто только что пришла. Незачем Вите было знать, что она стала невольной свидетельницей его разговора. По крайней мере, пока.
За всеми тревогами, связанными с судьбой Марка, она практически забыла о втором своём деле: о доме, о Лене и о странной связи со всем этим её мужа. Но, похоже, сама судьба решила об этом напомнить. В голову пришла только одна идея. Пока Витя не видел, она осторожно взяла его телефон и взглянула на него. Нужно было окончательно убедиться в том, что в этом деле замешана подруга. И тут Тамару ждало разочарование. Номер не принадлежал Лене. Это что получается? Ещё какая-то женщина. Открытие вместо того, чтобы хоть что-то прояснить, ещё больше запутало это спонтанное расследование. Если он говорил не с Леной, то с кем? Как ни крути, но дом-то принадлежал её родственникам, да и то отражение в очках.
И Тамара неожиданно чётко осознала. Она не получит никаких ответов, если наконец не предпримет какое-нибудь решительное, но, возможно, безрассудное действие. Так что ночью, убедившись, что муж крепко спит, она вновь взяла его телефон и на этот раз позвонила по тому самому незнакомому номеру, понадеявшись, что таинственная женщина ответит на вызов. Тамара и сама не знала, что будет делать. Поговорит, напугает, попытается выведать информацию или станет угрожать, а может просто убедиться, что на том конце провода и в самом деле находится женщина. И уж чего она точно не ожидала, так это того, что ответит ей, причём довольно быстро, голос её подруги.
— Ты всё-таки нашёл тайник? — затараторила Лена, не здороваясь. — Или у тебя появились новые идеи? Ну что ты молчишь? Не томи, рассказывай скорее.
Тамара не нашла ничего лучше, как сбросить вызов. Но не разговаривать же в самом деле с телефоном мужа, да ещё и посреди ночи с Леной, у которой, по всей видимости, есть какой-то отдельный специальный номер для связи, опять же неизвестный её лучшей подруге. До этого момента Тамара даже не подозревала о самом его существовании. Немного подумав, она почувствовала, как начинает болеть голова, и решила, что не зря существует народная мудрость про то, что утро мудренее вечера.
— А что за дела у тебя с Ленкой? — как бы невзначай спросила Тамара за завтраком, стараясь звучать спокойно.
— Какие дела? С какой Ленкой? — Витя попытался сделать вид, что не понимает, о чём она, но явно насторожился, отводя взгляд.
— Не надо вот этого вот, ладно? — устало попросила Тамара, чувствуя раздражение. — Я знаю, что в том доме, который ты купил, вы ищете какой-то тайник. И решительно не понимаю, по какой причине два самых близких мне человека ведут друг с другом какие-то дела и даже не думают посвятить в них меня.
— Ты что, следишь за мной, что ли? — неожиданно взорвался муж, повышая голос. — У меня могут быть свои дела, которые тебя не касаются. У тебя же свои. Вот ими и занимайся. Твоё дело — детей учить. А, кстати, тебе на работу не пора? Уже время поджимает.
Тамара не стала продолжать этот разговор, и без того стало ясно, ничего добиться ей не удастся. Она и в самом деле поехала в школу. А что ещё оставалось делать? Никаких отгулов ей никто не даст.
Как только Тамара пришла на работу, навстречу ей буквально бросилась секретарь и сообщила, что её срочно хочет видеть директор. В некотором недоумении Тамара отправилась к нему. Она не знала за собой никакой вины и поэтому даже примерно не представляла, что её там может ждать.
— О, Тамара Петровна, — сказал директор довольно приветливым тоном. — Здравствуйте, присаживайтесь, не стойте.
— Здравствуйте, Фёдор Иванович, — осторожно отозвалась она, садясь на стул. — Извините, у меня скоро первый урок, ещё подготовиться надо. Это точно не подождёт до перерыва?
— Увы, нет, — он покачал головой. — Но вы и не переживайте, это, честно говоря, ненадолго. Мне нужно кое-о чём вас проинформировать. Скажу откровенно, я к вам не имею никаких претензий. Однако поступила жалоба от родителей.
— Жалоба от кого? На что? — удивилась Тамара, чувствуя, как сердце ёкает. — У меня ни с кем не было конфликтов в последнее время.
— Дело не в конфликтах, — Фёдор Иванович как-то странно замялся, подбирая слова. — Скорее наоборот. Говорят, вы слишком много времени уделяете одному ученику. И вот его родителям это не нравится. Они видят в этом, как бы сказать, нечто подозрительное. Так что хотят, чтобы вы прекратили все контакты во внеучебное время.
— Но я же не делаю ничего плохого, — запротестовала Тамара, возмущаясь. — Всего лишь помогаю Марку с уроками. Это, между прочим, моя профессиональная обязанность. Его родители этим совершенно не занимаются, и ребёнок страдает.
— Я всё понимаю, — прервал её директор, поднимая руку. — Но и вы меня поймите, есть жалоба. Ну вот, не нравится им ваше общение. Что поделать? А если вы проигнорируете это, боюсь, вынужден буду вас отстранить от работы. Мне бы очень этого не хотелось. Вы ведь отличный специалист. Таких мало. Но проблема с родителями — дело такое. Так что если угроза нависнет над всей школой, то уж извините, я выберу всё-таки не вас. Ясно выражаюсь?
— Более чем, — отозвалась Тамара, чувствуя горечь.
Продолжение: