С центральной поляны доносились весёлые голоса, взрывы смеха и звуки музыки. Мы понуро сидели около своего домика, образовав подобие неровного круга.
- Нечего дуться. - Ксения Викторовна обвела нас взглядом. - Вы сами виноваты в том, что произошло. Дисциплину нарушать я вам не позволю, даже не надейтесь. И если дальше всё у нас с вами будет складываться хорошо, будете вместе со всеми участвовать в общих развлечениях.
- Лучше бы обеда лишили. - Пробурчал смуглый темноволосый Коля Азаров. - Всё равно было невкусно.
Говорил он тихо, но вожатая услышала.
- Не положено, Азаров. Мы здесь за вас отвечаем. Чтобы родителям вас вернуть живыми и здоровыми.
- И не похудевшими. - Ехидно добавила Рита Матвеева.
- Именно, Рита. А насчёт «невкусно», посмотрю я, как вы через недельку за добавкой бегать будете. А раз ты, Коля, у нас самый разговорчивый, то и круг знакомств начнём с тебя. Рассказывай.
- А чего говорить-то? - Коля поёжился под выжидательными взглядами ребят.
- Расскажи о себе, где учишься, чем интересуешься, какие у тебя достижения.
- Ну... - Колька задрал голову вверх. - Учусь в пятой школе, футболом интересуюсь, а достижений у меня никаких нет. Всё.
Он посмотрел на вожатую.
- Ладно, хотя бы что-то. Дальше кто у нас по порядку? Гриша Смирнов.
- Я тоже учусь в пятой школе. С ним вместе. - Гриша кивнул на Азарова. - Тоже интересуюсь футболом, и у меня тоже нет никаких достижений.
- У него только двойки есть. - Фыркнула рыженькая девочка.
- А ты, Машка, молчи! - Гриша показал девочке кулак. - Тебе, между прочим, Лидия Фёдоровна самой замечание сделала, что ты хуже учиться стала.
- Маша Киселёва, продолжай.
- Я с ними учусь! - Выпалила Маша. - Хожу в кружок мягкой игрушки и в хоре пою. Наш класс занял первое место в конкурсе строя и песни.
- Это не твоё достижение! - Колька вскочил. - А всехнее!
- Общее ты хотел сказать, Коля. - Поправила Ксения Викторовна.
- Ну да, общее. - Согласился Азаров. - А Маша вообще выскочка. Подумаешь, кривых собак шьёт.
- И не кривых! - Огрызнулась Маша. - Ксения Викторовна, а здесь у нас кружок в этом году будет?
- Обязательно. - Кивнула вожатая. - И мягкой игрушки, и «Самоделкин», и выжигания. Завтра запишетесь, кто куда захочет. Продолжаем. Галя, давай дальше ты...
Ребята один за другим говорили примерно одно и то же. Различались увлечения, у кого-то были грамоты или спортивные награды, но все сходились в одном: старались протараторить информацию о себе побыстрее и с облегчением слушали других.
- Вова Золотарёв.
Вовка встал, с превосходством оглядел ребят.
- Я в первой школе учусь. Мой отец - главный инженер завода.
- Вова. - Перебила его вожатая. - Это очень хорошо и почётно, твой папа - уважаемый человек, но это ты приехал в лагерь, а не он. Ты о своих достижениях расскажи, что ты любишь.
- Люблю... - Вовка усмехнулся. - На нашей машине ездить люблю, в море купаться, резинку жевательную люблю, которую отец из Чехословакии привозит...
Ребята зашептались. Ксения Викторовна слегка нахмурилась:
- А увлекаешься чем?
- Ничем. Пластинки слушаю, у нас много. Потом отец сказал, гитару купит.
- Значит, музыкой. - Резюмировала вожатая. - Хорошо.
- А я очень люблю читать книги. - Вдруг встал Митя. - Я в шестнадцатой школе учусь. Многие думают, что читать - это скучно, а это очень интересно и полезно.
- Мы видим, как полезно. - Хохотнул Вовка, сделав вид, что поправляет на носу невидимые очки.
- Это не от чтения! - Митя повернулся к нему. - Я, когда маленький был, гриппом очень сильно переболел. А потом почему-то видеть стал плохо. И сейчас ещё хуже. А читать полезно, потому что очень много нового узнать можно. И в книжках ты можешь побывать везде, даже на необитаемых островах или на Северном полюсе, и в прошлом, и в будущем. Ты сам дома сидишь, не всех же родители на море возят, а читаешь, и кажется, что плывёшь под парусом через океан, ты смелый и сильный, чайки над тобой, ветер морской дует, а на горизонте земля. И сердце замирает, потому что не знаешь, что там, что тебя ждёт. И хочется дальше читать быстрее...
Ребята притихли, их взгляды, прикованные к Мите, вдруг стали мечтательными и задумчивыми. Даже Золотарёв больше не хихикал глупо, а сидел, уставившись себе под ноги. А мой друг вдруг опомнился, покраснел от смущения и сел рядом.
- А я бы очень хотела стать балериной. - Тихо сказала маленькая хрупкая Лена Молчанова. Она уже до этого говорила о себе, кажется, что занимается танцами или что-то подобное. - Я тоже часто представляю, как танцую на сцене в Большом.
- А я в кино сниматься хочу. - Рита Матвеева тряхнула волосами. - Мама говорит, у меня внешность подходящая.
Я видел, как кивнул Валя, не отрывающий взгляд от девочки. Наверное, был согласен с Ритиной мамой.
Слова Мити словно открыли внутри нас потайные дверцы. Я слушал ребят, придвинувшихся ближе друг к другу, но сам так и не решился признаться в собственных мечтах. Мы, кажется, уже совсем не жалели, что остались сегодня без праздника.
По спальням расходились неохотно.
- Ты почему ничего не сказал? - Спросил Руслан. - Ну, кем хочешь стать.
- Ещё не решил. - Я вздохнул. - Ты тоже не сказал. Тоже не знаешь?
- Почему? Я военным лётчиком буду. А если вдруг не лётчиком, то любым другим военным. Знаю, что смогу.
- У Мити отец военным был. - Тихо ответил я. - Он пoгиб.
Руслан нахмурил русые брови.
- И что? Думаешь, страшно?
- Думаю, да.
- Когда за дело, не страшно. Я маленький был на девочку похож. А мама смеялась и волосы мне не стригла. Они меня и Русланом-то назвали из-за Пушкина. Ну знаешь, «Руслан и Людмила»? А тут вообще девчонка получилась. Я на волосы злился, в садике взял со стола у воспитательницы ножницы, спрятался и сам себе их срезал. Плохо, конечно. Налысо стричь пришлось. Нянечка смеялась, что я как солдатик. А я гордился. Потом-то понял, что дело не в волосах, в другом совсем. На кудри злиться перестал и стал характер воспитывать...
Я слушал и думал, что пoгибать, наверное, всё равно страшно, и что Руслан - очень смелый человек. Мне было немного стыдно, что я не такой, как он, и очень даже хорошо, что я промолчал и не стал ничего говорить ребятам о своих мечтах. Утешало то, что Митя, кажется, тоже не такой смелый. Не всем же быть героями.
- Всё. Спать. Всем ребятам и вожатым - по палатам! - Ксения Викторовна выключила свет. - Спокойной ночи!
Какой там. Несмотря на насыщенный и волнительный день и море переживаний, спать не хотелось. Мы ворочались и сопели, укладываясь поудобнее, но сон не шёл.
- Ребя, а кто какие истории знает? - Шепнул Валя. - Только страшные. Юрка, ты знаешь что-нибудь?
Я удивился, что он обращается ко мне, но потом понял, что Валёк тоже чувствует себя немного виноватым, всё же, чтобы назвать человека предателем, нужен веский повод.
Я ещё не успел ответить, как вмешался Коля Азаров.
- Я знаю про грoб на колёсиках!
- Ну это все знают! - Зашумели мальчишки.
- Тихо. - Остановил всех Золотарёв. - А то Ксения на шум прибежит, она не ушла ещё.
- Куда не ушла? - Удивился Руслан. - Ночь же.
- Это для тебя ночь. - Презрительно хмыкнул Вовка. - А у них только всё начинается. Что, не знаешь, что ли, чем вожатые по ночам занимаются?
- Нет. - Коротко ответил Руслан.
- Скажи им, Вовчик. - Глаза Гриши Смирнова блеснули в темноте.
- Ребята, мы же страшные истории хотели рассказывать. - Напомнил Митя. - Забыли?
- Ладно. - Золотарёв сел. - Видели, у входа стоит статуя барабанщицы, а второй пьедестал пустой? Раньше там стояла статуя горниста. Ночью, когда все спали, они спускались и бродили по лагерю, а утром возвращались на место. Однажды была жуткая гроза, и молния попала в статую горниста. Утром пионеров заставили убирать обломки, а барабанщица смотрела на них своим каменным взглядом. С тех пор, когда она видит пацана, похожего на разбитого горниста, то начинает охотиться за ним. Иногда в лагере пропадают мальчики, и их потом не находят.
- Ты её в прошлом году рассказывал. - Проворчал Гриша. - Лучше бы про вожатых.
- А я про сумасшедшую вожатую слышал. - Валя поёжился. - Мне один мальчик рассказывал. Это в другом лагере было. Там вожатая была, её любили все ребята. А потом в лагере стали пропадать некоторые дети. Остальным она говорила, что их друзей забрали домой родители. Но ребята подумали, что она неправду говорит, и стали за ней следить. Увидели, как она спустилась в подвал и стала разговаривать с пустотой, потому что там не было никого, и обещала кому-то привести нового ребенка. Ребята рассказали директору пионерского лагеря, и он эту вожатую отправил в психиатрическую больницу.
- А я, знаете, какую слышал...
И один за другим посыпались рассказы про красную руку, про пятно на стене и синие ногти, про чёрные башмачки и зелёные глаза. Дорассказывались до того, что Коля Азаров взмолился:
- Ну хватит уже!
- Ребя, Колька зас..л!
И всё же угомонились. Усталость взяла своё, а я, засыпая, подумал, что, возможно, всё не так уж и плохо, и я зря не хотел сюда ехать.
* * * * *
Но, как оказалось, радовался я рано. Утром после линейки и завтрака обнаружилось, что кто-то срезал пуговицу на моих брюках и завязал узлами рукава рубашки. Конечно, я знал, кто. Говорят, не пойман - не вор, но у меня, обрадовавшегося, что отношения с ребятами стали гораздо теплее, сомнений в причастности Вовки к содеянному не было.
- Вот гад. - Прошептал я, вцепившись зубами в узел на рукаве.
Он наконец поддался, когда в спальню влетел Митька.
- Юра, а ты не пойдёшь записываться... Ой, а что это?
- Да вот. - Я прикусил второй узел. - Золотаёфф.
- И что он прицепился к тебе? - Удивился друг.
- Н-не знаю. - Второй узел развязался легче. - Фамилия ему моя не нравится.
- Почему? - Удивился Митя. - Обыкновенная фамилия. У нас в «Б» классе Серёжа Паршин учится. Хороший парень.
- Ну, некрасивая, наверное. - Мне отчего-то стыдно было повторить Мите то, что сказал мне Вовка у ворот лагеря.
- А у него? - Глаза Мити вдруг стали весёлыми и немного хитрыми.
- У него красивая. От золота происходит. Мить, у тебя иголки нет?
- Нет. У девочек спроси. - Митька вдруг фыркнул. - Юра, а я читал, что золотарями раньше называли людей, которые чистили ямы выгребные, ну, или туалеты уличные.
Я застыл, забыв про иголку. Что такое уличный туалет, я хорошо знал, недаром каждое лето проводил в деревне. Однажды ночью даже уронил туда фонарик, подаренный папой. Фонарика было жаль, но достать его я даже не стал бы пробовать.
- Ты врёшь, Митька. - С сомнением произнёс я. - Просто специально говоришь.
- А вот и не вру. Потому что, может, и от золота, ну, кто добывает его или мастер какой-то, а есть ещё и это. Вовке, кстати, оно больше подходит. Я же говорил, что читать полезно, а вы смеялись.
Не поверите, но мне неожиданно стало гораздо легче на душе. Наверное, до Митиного рассказа сомнения в Вовкином превосходстве всё же царапали меня, а сейчас вдруг стало весело.
- А иголка зачем? - Спохватился Митя и, увидев мои штаны, покачал головой. - Рубашки ему мало было?
- Спасибо, хоть пуговицу не догадался выбросить. - Заметил я. Пуговица на этих новеньких брюках была красивая, блестящая.
- Это как раз не проблема. - Митя встал. - В кружке мягкой игрушки такого добра много. Они из пуговиц глаза игрушкам делают. Правда, у них не такие красивые, как твоя. Просто чёрные. Кстати, про иголку надо у Маши спросить. Пойдём? Заодно запишемся куда-нибудь.
- Пойдём. - Я сложил брюки и машинально сунул пуговицу в карман.
Руслан отправился к футболистам. Спортсменами ни я, ни Митя не были, кружок выжигания сначала показался интересным, но потом я увидел, что и без того не очень хорошо видящему другу дымок, струящийся из-под жала выжигателя, попадает в глаза, и мы с Митей заглянули в «Самоделкин». Там молодой, весёлый руководитель кружка Андрей Иванович показывал ребятам поделки предыдущих смен. Чего там только не было! И миниатюрные домики на лесной поляне, и движущиеся машинки из обыкновенных швейных катушек, и большой планер.
Вспомнив, с каким воодушевлением шестой отряд запускал обыкновенные бумажные самолётики, я спросил.
- А он летает?
- Конечно. - Кивнул Андрей Иванович. - Интересуешься?
- Просто хотел спросить, можно ли нам сделать такой же, только поменьше. Мы бы потом с маленькими из шестого отряда запустили.
- Ну а почему поменьше? - Весело поинтересовался он. - Боишься не справиться с большим?
- Его здесь запускать негде. - Пояснил я. - Такому простор нужен. А у нас футбольное поле и центральная площадка. Для маленького в самый раз будет. А такой зацепится за дерево, сломается, они огорчатся, реветь начнут ещё.
- Молодец, соображаешь. - Похвалил Андрей Иванович. Ребята сказали, что он работает учителем физики в какой-то школе, а летом приезжает сюда, чтобы вести кружок. - Что же, можно и маленький.
- Сделаем, Мить? - Спросил я.
- Попробуем. - Осторожно согласился Митя. - Только я руками не очень.
Он смущённо посмотрел на свои руки, словно пытаясь разглядеть, что в них не так.
- Митя у нас читает больше всех. - Гордо представил я друга. - Память у него ого-го.
- Отлично. - Кивнул Андрей Иванович. - Голова рукам только помогает, мешать никак не может. А тебя самого как зовут, рассудительный человек?
- Юра. Паршин Юра. - Теперь я легко произнёс свою фамилию. - А Митя - Зотов. Мы из третьего отряда.
- Хорошо, так и запишу: Юра Паршин и Митя Зотов из третьего отряда. Завтра приходите заниматься. Придут ещё ребята, и уже точно определимся, кто и что хочет делать.
Довольные мы вышли из домика и столкнулись с Русланом.
- Записался?
- Записался. - Он пригладил рукой свои белые кудри. - А вы?
- И мы. Слушай, не хочешь с нами планер делать? - Предложил я. - Побегаешь с футболистами, а потом к нам. Там, кажется, не в одно время.
- Не знаю. - Он почему-то замялся. - Я, скорее всего, не успею. У вас когда занятия?
- Завтра утром после столовой.
- А мы уже сегодня собираемся. Мне идти надо.
Руслан торопливо зашагал в сторону стадиона.
- Обиделся, что ли? - Пожал я плечами.
- Не думаю. - Митя задумчиво смотрел вслед нашему третьему другу. - Мне почему-то кажется, что ему с нами неинтересно.
- Он сам предложил дружить. - Возразил я.
- Но тогда мы совсем не знали друг друга. - Рассудительно заметил Митя. - Ой, смотри, Саша с малышами. И Наташа твоя. Пойдём?
Я улыбнулся и кивнул. Всё-таки Митька - настоящий друг.
- Мальчики! - Саша смотрела, как ребятишки облепили меня и Митю. - Вы просто мои спасители. Я отведу девочек в кружок рукоделия, а вы помогите моим мужичкам записаться куда-нибудь, но только тем, кто захочет.
- Я с Юрой! - Наташа потянулась ко мне.
- Иди с Сашей. - Нахмурился я и добавил уже более мирно. - Сошьёшь маме игольницу, она хотела.
Мелькнула мысль о том, что надо всё же попросить у Киселёвой иголку, чтобы пришить пуговицу, до сих пор валяющуюся у меня в кармане, но мальчишки со всех сторон уже дёргали нас с Митей, что-то рассказывая и спрашивая одновременно.
Наташка милостиво согласилась на игольницу, а мы разношерстной толпой снова ввалились в мастерскую Андрея Ивановича.
- Вот так пополнение! - Засмеялся он. - Да тут не только планер сделать можно, а целый космический корабль.
- Я хочу космический корабль! - Подтвердил мальчик, стоявший тогда у столовой в паре с Наташкой.
- И я, и я! - Зашумели остальные.
- Планер, друзья мои, будете делать сами. - Подмигнул нам Андрей Иванович. - А у нас, как видите, более масштабный проект...
Этот день пролетел неожиданно быстро. А вечером снова были танцы на центральной площадке. И теперь мы пошли туда вместе со всеми остальными. Я сидел на скамейке и смотрел, как абсолютно счастливый Валя топчется под медленную музыку с Ритой Матвеевой. Сейчас смешно вспоминать, потому что танцами это можно было назвать с большой натяжкой, но тогда, в одиннадцать-двенадцать лет, нам всерьёз казалось, что мы ведём себя как взрослые. Нам и хотелось быть взрослыми. Но для этого не хватало слишком многого: опыта, знаний, характера. В этом я убедился очень и очень скоро.
Продолжение выйдет 14 сентября
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************